Мария Сидней – Остров смерти (страница 10)

– Поэтично, как всегда.

– Вполне. Пойдешь завтра вечером на маяк?

– А что там будет?

– Маленькие посиделки нашей компании. Буду я, Арий и Руми, ты тоже приходи. Пожарим зефир, попугаем друг друга страшилками.

– Хорошо. А ты не пойдешь сегодня после уроков на факультатив по шаманству?

– Нет, и тебе не советую. На него никто не ходит. Даже не знаю, зачем его внесли в перечень предметов.

– Клим сказал, что пойдет.

– Неудивительно, ведь шаманство преподает его дедушка. Баби говорит, у него не все дома.

– Может, она не права. Давай сходим и сами сделаем выводы.

– Нет, спасибо. Тем более там будет Клим, а я не хочу иметь с ним ничего общего, – поморщилась девушка.

Факультатив проходил в лесу, поэтому сразу после звонка мы с длинноволосым приятелем поспешили туда. Юноша прекрасно ориентировался на местности и бойко пробирался через хвойные заросли. Мне же было не так легко: волосы то и дело цеплялись за ветки. Длинный хвост сегодня Клим тоже распустил, но на его светлые локоны никто не покушался. Казалось, еловые лапы расступались перед ним, будто по приказанию.

– Ты, правда, умеешь общаться с природой? – спросила я Клима.

– Умею, но не как с людьми. Мы не болтаем о всякой ерунде, а без слов понимаем друг друга.

– А ты можешь договориться со своей подружкой, чтобы прекратила хватать меня за волосы? А то я скоро стану лысой.

– Попробую, – юноша протянул мне руку, чтобы помочь пройти через очередную заросль.

Укромное местечко, однако, дедушка Клима выбрал для занятий. Неудивительно, что у него не было учеников. Может, кто-то и пробовал дойти до опушки, но сдавался на полпути. А, возможно, и сама природа была против новых посвященных.

Наконец мы добрались до места назначения. Опушка выглядела оазисом среди густого леса. На земле сидел босой старец в штанах и длинной рубахе с бахромой на рукавах. Видимо, бахрома на этом острове в моде. Его тусклые с обильной проседью волосы спадали на лицо, а на лбу находилась плетеная повязка. Глаза шамана были закрыты. Подойдя поближе, я услышала тихое бормотание. В одной руке старик держал бубен с причудливыми рисунками, в другой – деревянную ложку с густым веществом. По запаху я догадалась, что это мед. Старик подносил прибор к своему инструменту и изображал чавканье.

– Что он делает?

– Кормит бубен, – равнодушно ответил одноклассник, будто это было обычным делом.

Может, зря я не послушала Аврору. Старец, действительно, походил на безумца, а от его бормотания по коже бежали мурашки. Клим опустился на землю, я последовала его примеру. Старец открыл глаза и молча на меня посмотрел. От его проницательного взгляда мне стало не по себе.

– Ты такая, какой тебя и описывали лесные духи, – голос шамана звучал мягко, создавая гипнотизирующий эффект, – я давно ждал встречи с тобой, иноземка.

– Меня зовут Вита, – сообщила я, не желая, чтобы меня звали всякими прозвищами.

– Рад познакомиться, Вита. Я Корней.

Наш светский разговор прервался посторонним шумом. Из леса выбежала компания из пяти человек. Их лица были скрыты масками, изображающими животных. Они прыгали по опушке, издавая громкие звуки, и подкидывали вверх птичьи перья.

– О духи, подарите мне разум! Я устал быть чокнутым! – кричал человек в маске волка.

Остальные схватились за руки и стали водить хоровод вокруг нас. Старец наблюдал за спектаклем недоуменным взглядом, Клим же сидел, опустив голову вниз. Только сейчас я догадалась, что это было не частью урока, а чей-то злой шуткой.

– Мы все правильно делаем, господин шаман? – человек в маске волка открыл лицо. Это оказался Феликс. Он с насмешкой смотрел на старика.

– Вы поставите нам «отлично»? – поддержал своего лидера другой парень.

Компания начала снова прыгать и изображать собачий лай. Человек в маске быка достал из-за пазухи бутылку и вылил на Клима ее содержимое. Молодой человек вздрогнул, но головы не поднял. Феликс подскочил к однокласснику и высыпал на него остатки птичьих перьев. Они прилипли к липкой жидкости, и Клим стал похож на общипанного цыпленка.

– Здесь тебе самое место, придурок! Вся ваша семейка ненормальная, – снова подал голос Феликс. Я, наконец, пришла в себя и вскочила на ноги.

– Кто здесь придурки, так это вы! – крикнула я и толкнула Феликса. Он попятился назад, посмеиваясь.

– Ты тоже вписываешься в их компанию, – усмехнулся парень и надел свою маску.

Напоследок они завыли, изображая волков, и побежали в лес. У одного из людей я заметила знакомые дреды. Их не сумел скрыть даже капюшон. Я села обратно на землю и взглянула на шамана. В его глазах читалась боль. Он стыдливо смотрел на Клима, видимо считая себя виновным за то, что над внуком смеются. Мне стало жаль старика. Уверена, он был добрым человеком, несмотря на странность.

– Не обращайте внимания, они идиоты, – сказала я.

– Они просто отличаются от нас. Я просил Клима не идти в школу.

– Я не хочу вечно прятаться. Можно навести на них порчу? – спросил юноша.

– Ты знаешь ответ. Колдовство должно идти только по белому пути.

– Какую-нибудь пустяковую, чтобы у них заболел живот или лицо покрылось прыщами.

– Идеальное оружие против врагов! Научите меня так делать? – попыталась пошутить я.

Обстановка стала менее напряженной. Шаман даже улыбнулся, Клим же еще не мог справиться с обидой. Получается, они, действительно, практикуют магию и, скорее всего, успешно, раз Корней запретил внуку ее использовать.

– Духи трав шепнули мне, что тебя мучают скверные думы, – обратился ко мне шаман, – я помогу тебе избавиться от дурной энергии.

Сопротивляться не было смысла. После папиной смерти плохие мысли, действительно, хозяйничали в моей голове. Они там обосновались и не желали уходить. На острове к ним прибавились новые размышления. Я постоянно о чем-то думала и начинала от этого уставать. Если шаман хочет помочь расслабиться, я не против.

Корней достал из нагрудного мешочка стебельки сушенной травы, поджег их спичкой и стал водить вокруг меня, что-то бормоча. Дым окутал мое тело, проник вовнутрь. От сильного запаха я почувствовала дурман. Тело мгновенно расслабилось, наполнилось теплом, а из головы исчезли все мысли. Казалось, будто я нежусь на мягкой перине, со всех сторон укутанная в одеяло, словно в коконе.

Ритуал не длился и пяти минут, но сложилось ощущение, будто я целый день провела в спа-салоне. Мне, правда, стало легче в прямом смысле этого слова. В последнее время я будто таскала невидимый груз, а сейчас его забрали.

– Шалфей дарует здоровье, а багульник помогает душе и телу обрести гармонию, – рассказал Корней, – и раз уж это урок, то запомни, этот обряд называется окуривание.

– Записала в своей воображаемой тетради.

Интересно, каким ритуалам меня обучит старец и как я смогу их использовать.

***

Знакомство со школьными предметами продолжалось. По расписанию шла семиотика. Я помнила слова Ария, что преподаватель зверь, поэтому не хотела опаздывать. Звонок только прозвенел, а я уже в полной боевой готовности сидела за партой.

В кабинет вошел статный мужчина в строгом костюме, из-под которого выглядывала черная рубашка с высоким воротом. Поздоровавшись с классом, учитель подошел к мольберту, спрятанному под черной тканью. Одно движение потребовалось преподавателю, чтобы расправиться с материей.

Перед нами предстала картина в серебряной раме. На холсте была изображена девушка в пышном платье с кружевами. Она сидела в скованной позе на роскошном кресле, сложив на коленях веер, и смотрела печальными глазами. Учитель дал нам полюбоваться несколько минут произведением искусства, затем начал читать лекцию.

Спустя некоторое время в дверь постучали. В кабинет осторожно заглянул юноша, мой одноклассник. Он опоздал и просил разрешения войти.

– Пошел вон! – рявкнул преподаватель.

Его голос оказался настолько громким, что у меня заложило уши. К тому же от неожиданности я подпрыгнула и уронила с парты тетрадь. К счастью, мне удалось поднять ее, не привлекая внимания.

Преподаватель рассматривал картину под необычным углом. Он искал в ней символические образы, которые художник использовал, чтобы вселить в произведении дух смерти.

– Как видите, веер свернут. Надеюсь, вы помните, что этот предмет отражает лунные фазы. В данном случае, завершающую. Таким образом, сложенный веер символизирует исчезновение.

Что за бред я только что услышала? Какие еще фазы луны? Ему известно, что веер просто полезная штука, которой обмахиваются при жаре?

– Что еще говорит о смерти на картине? – задал вопрос учитель.

Руку подняла подруга Феликса с вишневыми волосами. Преподаватель кивнул, разрешая ответить. Во всем его облике ощущалась властность.

– Позади девушки на столе стоит ваза с нарциссами, а это цветы смерти.

Мужчина принял ответ и продолжил лекцию. Во время чтения он расхаживал по классу, иногда останавливаясь между рядов. Мне удалось заметить перстень со скорпионом на правой руке. Скорее всего, учитель ассоциировал себя с этим животным.

На протяжении всего занятия я сидела, как мышка, делая пометки в тетради. Оказывается, девушка, изображенная на картине, была художницей. Во время написания автопортрета она страдала от смертельной болезни. Несчастная чувствовала приближающуюся кончину. Ее страх и мрачное ожидание красками легли на холст.