Мария Шумская – Правила игры (страница 10)

Рудбой

Оставь там книгу для меня. Не забыла? А сама ступай домой – поздно уже.

Марта

Нет уж, сначала я тебе позвоню!

Рудбой

Хотя бы сядь на виду, чтобы не торчать одной в тупике.

Марта

Ладно, пойду в кофейню. До связи!

Глава 10

Среди грязновато-серых остатков снега, стыдливо прикрытых сумерками и ледяной коркой, стояли маленькие стеклянные банки, перевязанные белыми лентами. На каждой из них был наклеен черный трафарет с изображением призрака. Внутри каждой горела свеча и создавала причудливую тень на снегу. А надо со всем этим великолепием свисали с веток бумажные самолетики (он привязал их золотыми нитями, чтобы они светились от бликов свечей). На каждом из них были написаны его рукой стихи Бодлера: по строчке на каждом самолетике. Нужно было поломать голову, чтобы собрать стихотворение воедино. Она не знала французского, так что он написал перевод Мережковского "Тебя, как свод ночной, безумно я люблю". Решил, что это будет оригинально, смело, но в то же время не так вызывающе, как другие стихи Бодлера, которые он так любил. "Задал школьнице работу на дом" – шутил он над собой.

Она сфотографировала всю эту красоту и бережно сорвала самолетики с веток. Затушила свечи (нельзя же так оставлять!). Положила книгу и захватила все свое добро. Пошла в кафе.

–

Алло! Это ты?

–

Он здесь, он рядом, призрак оперы!

–

Спасибо, сегодня ты самое лучшее привидение на свете!

–

Привидение месяца? Я польщен!

–

Ты дурачишься даже по телефону?

–

Что поделать, меня вызывает слишком серьезная девочка!

–

Я прочитала в первом письме, что ты не пришел из-за встречи с убийцей в переулке?

–

Да, так я и стал призраком. Печальная история хорошего парня, который оказался не в том месте и не в то время.

–

Это убийца из Булгакова?

–

Да. Он поразил меня так быстро и беспощадно, что я даже не разглядел, как там дела у моей очаровательной спутницы.

–

Она тоже поражена. Но почему-то все еще одна, наедине с убийцей и огромным желтым букетом.

–

Опасные ты вещи говоришь и далеко заходишь. Я ведь с тобой серьезно, у нас трансгрессивный переход!

–

Что-что?

–

Призрак в моем лице балансирует между жизнью и смертью и не может перейти ни в одно из состояний, потому что томится в нерешительности. А ты говоришь такое, что он вот-вот ворвется в бытие и не дай бог тебе его испортит.

–

Я не шучу. В том переулке убийца караулил и меня тоже.

–

Ты меня даже не видела.

–

Внешность не главное.

–

Как же он меня описал, что ты так хорошо обо мне думаешь?

–

Сказал, что ты "нормально" выглядишь, прикинь? Ну и как прикажешь это понимать?

–

Хахаха! Надо было быть щедрее на чаевые, стал бы писанным красавцем хотя бы на словах.

–

Циник! Он назвал тебя "вежливым" и «спортивным».

–

Ну все, приглашу его в кино на последний ряд, тебе все равно еще рано!

–

Ах так! Ты еще и девушкам изменяешь?

–

Милая моя, позволь напомнить, что у меня еще нет девушки. Поэтому я начал тут ухаживать за одной особой, впрочем, ты ее знаешь.

–

Даже если ты "ухаживаешь" за девушкой, ты должен быть ей верен, а как иначе?

–

Так, а на женщин это правило тоже распространяется?

–

Да, все должно быть по-честному.