Мария Шумская – Побег (страница 5)
?
•
Во мне и форме моего сердца: ни одна масть, предложенная тобой в козыри, не подходит.
•
That's not the shape of my heart?
•
Да.
•
Ты сама говоришь, что меняешься чуть ли не ежечасно. Значит, это временное состояние. Ты – это то, что с тобой происходит. Вот увидишь, что со временем учеба и работа уступят место новым желаниям и стремлениям. И тогда я буду рядом. Вот и все, чего я хочу.
•
И требовать ничего не будешь
?
•
Нет, я же и сейчас ничего не требую. Просто прошу, чтобы ты дала мне и себе еще один шанс на «мы".
•
Ладно, давай на этом остановимся, хорошо
?
У меня тяжелый день, завтра работы много предстоит.
•
Что делать будете
?
•
Беседовать с говорящими головами.
•
Поэтому "Руслан и Людмила" в сумочке
?
•
Да, но под нашими не мечи, а деньги.
Через час я провожаю своего счастливого визитера. На губах, кроме горечи от чужого парфюма, застывает вкус поражения. Это ведь уже не первый дубль сцены нашего расставания, а я все еще забываю сказать нужные слова. Камера, мотор и… молчание. Неудобные, острые, злые реплики, словно рыбьи кости. Только горло царапают, но ни туда, ни сюда. Говорят, роль сильнее персонажа, но в моем случае это я никак не сумею покорить чужеродное амплуа. Ведь не так уж и просто сказать герою, что его не любишь.
Глава 5
Сидеть на ветке холодно и скользко, хотя смотрится, конечно, вау. Красота ракурса у нас за дорого: прихотливый узор коры врезается в чешую хвоста, разрушая рисунок кожи. Раздражение, покраснение, вплоть до некроза тканей, если не применить (здесь могло бы быть название вашего бренда, номер для заявок…). Ой, только не надо так закатывать глаза, а то застрянут и зрачками окажутся к лесу задом. Я сижу на дубе целыми днями, а жить как-то надо!
Израненный ожиданием хвост – это, поверьте, еще полбеды, настоящая же беда – это когда хвоста два и болят оба. Среди нас такое уже бывало, но це Европа, там особый разговор. Разговор, как увечная наша сестрица вознамерилась вынырнуть замуж за принца. Символично, что ради мужской любви нужно было пожертвовать именно своим голосом. Поменять способность выражать свои мысли на красивые длинные ноги. Звучит как секрет успеха из коучинговой программы для очередного женского марафона. И ведь работает, эта закономерность легла в основу европейского культурного кода. Прощаешься с собственным "Я" – получаешь любовь до гроба.
Но честный финал первоисточника показывает грустный итог самоотречения: принц один хрен выберет другую, а вот ты свой голос не вернешь. Более того, ты – не ты, когда без голоса. Станешь пеной морской и только. И поделом, потому что лучше трижды отречься от любви, чем предать самого себя.
Вот поэтому мы взгромоздились на дуб лишь своими силами: пришлось изрядно напрягать мышцы рук и пресса, иначе хвост ни за что не выдернуть из морской пучины. Слава богу, поэт был пьян и ничего не видел. Вот это было зрелище, даже хлеба не надо! Это в воде плавники и чешуя придают маневренность и даже некоторое изящество. А на суше ты попробуй их допри, то еще приключение ипохондрика! До сих пор на руках кровоточат борозды царапин и ссадин. Синяки не сходят, хотя кора дуба, надо сказать, пригодилась, особенно первое время, когда еле живые были. О животе и груди моя девственная лира даже не заикается. Лед после побоища – иначе не скажешь. В паутине спутанных волос застревают северные ветры. Снизу не видно, парень, ты ближе подойди!
Вот так, садись, не тушуйся, места всем хватит. Этот дуб даже больше, чем ты можешь себе представить, мегаполис просто. Далеко за туман протираются его мощные ветви. Налево пойдешь – концов не найдешь, направо пойдешь – налево свернешь. Прямо только обрыв, так что… Сзади? Там тебя уже нет и не будет вовсе. То, что сзади, уже прошло. Не смотри назад, потому что это всегда вниз. Оно тычет мордой в пол, не дает подняться. А на дерево поднимется только тот, кто не боится падать. Смелей! На ветвях оседает туман, он скользкий, неверный, призрачный, как сама предрассветная гладь воды, неразличимая в сумеречном небе. Когда Инь и Ян смешиваются в бесконечном круговороте жизни, они одинаково темны. Прыгай! Неважно, где небо и где вода – рок рассудит.
Хлоп! Белогривый покров тумана разошелся по корочкам ото льда. Треск, резко переходящий в плеск, и сорвавшийся в пропасть крик. Удивленный и жалобный, как последний взгляд в бесконечное дуло глока. Понимаешь, мальчик, хвост и голос еще при мне, а тебя никто не привязал к мачте…
Просыпаюсь резко, как от тычка иглой. Дааа… а потом удивляюсь, почему просыпаюсь с непечатными мыслями о бренности всего сущего. Если вы тоже хотите полистать любимую книгу перед сном, не советую.
Глава 6
Рассвет я встречаю в гуле столичного подземелья. Но адский грохот поездов не мешает мне проваливаться в дрему и даже забывать про переход. Сон наваливается всем своим весом и выбивает руки из-под головы, фаршированной не трюфелями, конечно, но свинцовой тяжестью и туманной мутью. Что ж, я плохо сплю, зато хорошо работаю. Топ, топ, топ и я в редакции.
•
Что с лицом
? 50
оттенков серого.
•
Видишь ли, у меня во сне людей убивают, это 02 или
03?
•
0,5 таблетки снотворного и цифровой детокс от новостей.
•
А если я работаю в новостях
?
•
Тогда целую и с самого утра, трупы мы сами разгребем, не парься.
•
Спасибо, Паша, ты настоящий друг!
•
Наше вам с кисточкой! Кстати, сегодня у тебя народные заступники из ближнего зарубежья.
•
Ммм… как можно заступаться за народ и его же расхерачивать
?
•
Это не тема нашего выпуска, но если хочешь
– ask him.
Только смотри, если у них на входе оружие не отобрали, сон станет явью и не по моей вине.
•