Мария Шумская – Дневник стажёра (страница 2)
Дальше я пошел куда нежнее и без глупостей. Подавал скучающее резюме туда, где требования были шапкой уже по Сеньке. В школу сам не захотел, в институте были временные ставки, в частных центрах мне недоставало опыта и лет, отделяющих зеленого студента от приличного специалиста, которого хоть можно было продавать по-человечески. В итоге творческие поиски себя трагически оборвались на «ля», а этой ноте в русской песенной традиции предшествует лихая буква «б»: «беда», «бардак», «бес» и, главное, приставка «без». Ее читатель понимает без дурацких объяснений. Деньги кончились. Пришлось идти на кассу, но не с криминальными идеями, а в фирменном передничке с блестящим бейджиком наперевес. Типичная история простака, который возомнил, что высшее образование дает какие-либо преимущества. Социальный лифт ушел, а для меня держали только асоциальный. Можно было понести не только бред и бремя неудачи, но я махнул рукой: «Ребята, поезжайте без меня!». И кабина с грохотом упала туда, где ни дна, ни покрышки. Да, у меня в кармане вошь на аркане, зато принципиальная и честная!
Я почти смирился со своей судьбой, заедая вяленый ресентимент соленой редькой срочного телеэфира, как вдруг раздался раздражающий звонок. Если честно, не поверил и едва не сбросил с самого начала. Думал, женщины в ИК совсем уже отчаялись, раз решились на такие шалости ради пары тысяч. «Ну да, весьма польщен, куда на грев перевести?» - ответил я и уловил недоумение в хрустальном голосе на той стороне линии. Лирическое сопрано посуровело и повторило суть для самых непонятливых: меня приглашают на срочную стажировку в АО «Заслон». Меня! На стажировку! В «Заслон»! Спустя пять лет! Ну ничего себе у них нехватка кадров, раз такое дело! Куда у них деваются филологи? Закусывают ими, что ли, или на коров украденных меняют? Ладно, бог с ним, не до шуточек сейчас. Даже ядерный удар до горизонта удивил бы меня меньше, чем такое приглашение. От него исходили волны красного и синего оттенков, которые не давали мне опомниться и все окрашивали в цвет сигнализации. Впервые за текущий год я выключил экран, звенящий апокалипсис на фоне, и принялся за думу над своей судьбой. Оказывается, я зря поставил крестик перед ноликом, я все еще мог выиграть и продолжить линию ходов. Собрал манатки, мысленно благословил диван и к вечеру уже отдал швартовы, прощаясь и с травой у дома, и с рокотом космодрома. На борту этой летающей посудины, которую болтало и трясло, я ничего не слышал, кроме трёхэтажного проклятия в адрес аномалии, которая поломала все расчеты и полеты. Одно то, что эта штука не разбилась, можно считать наглядным доказательством существования чуда и высших сил, не поддающихся научному анализу.
Лишь в дороге, выходящей за пределы моего домашнего ареала, я убедился в том, что люди воспринимали плазменный вихрь всерьез, не как очередную утку нейросвопа. Если раньше я иронизировал над этими паникерами и кликушами, находя в углу экрана треугольник «skip», верил в то, что эту катку порешают профессионалы и мне, продавцу из гипермаркета, не стоит волноваться за чужие рейды, то теперь я осознал: крутые парни ничего не порешали, их прокаченные аватары застыли лагом на повисшей карте и только я, Арсений, а не орк или паладин, имею честь представить человечество в очередной раблезианской схватке. В супергерои набирали неудачников и это не политика «Diversity & Inclusion».
Проблема, видимо, была настолько серьезной, что никто не тратил время на такие, знаете, промасленные речи из боевиков, когда герой желает курса дела и произносит пафосную речь, мол, надерем им… это самое. На бегу и сильно не вдаваясь в засекреченные сведения, мне объяснили, что система ЗАСЛОН (глобальная светосигнальная защита) была спроектирована лет пятьдесят назад как оборонительный рубеж. Идея принадлежала гениальному, но, как вскоре выяснилось, параноидальному физику Акире Танаке, который был убеждён, что человечеству угрожают не твёрдые объекты вроде астероидов или вражеских кораблей, а нечто куда более эфемерное. «Настоящая угроза, — любил повторять Танака на конференциях, пока слушатели вежливо зевали в кулачок, — придёт в виде полей, волн и аномалий, которые нельзя взорвать ядерной бомбой. Потому что, коллеги, вы не можете взорвать сам факт существования проблемы». Вот это он хорошо сказал, многие политики роняли на приборную панель скупые слезы.
Как бы там ни было, физик оказался убедительным оратором. Вооружившись финансированием, Танака создал ЗАСЛОН — сеть световых излучателей, развёрнутую по всей орбите Земли. Основой системы были так называемые приводные и кодовые импульсные приборы — ПСПИ и ПСКИ (в народе «пепси» и… вы понимаете, о чем я). Принцип работы был довольно элегантен. Представьте себе маяк, который может не просто светить, а проецировать сложные световые паттерны, структурированные определённым образом. Эти паттерны могли взаимодействовать не только с оптическими датчиками, но и с электромагнитными полями, и даже с полями неизвестной природы. Свет становился не просто светом, а языком. Кодом. Ключом. Танака был ученым, а не генералом. Для него было важно не «уничтожить цель», а понять природу угрозы и работать напрямую с ее причинами. Когда какой-то высокопоставленный военный спросил его «Как же мы поступим с враждебной жизнью?», он ответил: «Враждебную по отношению к кому? Смерти? Все живое объединено своим желанием уцелеть. А значит, все мы противостоим ненужному кровопролитию. Разные стороны в войне - иллюзия. Мы все, если подумать, на одной. Жить хотим, вот в чем дело. Но чтобы к этому прийти, нам нужно научиться разговаривать друг с другом. ЗАСЛОН позволит выиграть время для переговоров и найти ту точку на оси координат, где удовлетворяются все базовые нужды».
В состав ЗАСЛОНа также входили заградительные световые установки (ПСЗА), которые могли создавать «стены» из света — области пространства, где определённые типы излучений просто переставали работать. Корректирующие световые узлы (ПСКО) отвечали за точность наведения и фокусировку. И, наконец, приборы визуальной угрозы (ПСВУ) — эти ребята были звёздами шоу. Они проецировали световые образы, которые напрямую воздействовали на нервную систему человека. ЗАСЛОН мог ослепить, дезориентировать или даже, как поговаривали, убедить противника в том, что он - всего лишь чайник. Мне показали ролик, как эта технология «работает на человеке». Вспышка одновременно ослепляет и вызывает сильную дисфункцию: тошноту, головокружение, потерю координации. Это происходит из-за того, что мозг получает противоречивые сигналы от глаз и вестибулярного аппарата. Звучит не очень дружелюбно, но я оценил, что передо мной не гильотина и не дыба, а все-таки «средство нелетального воздействия». Правда, никто пока не мог сказать, как эти фокусы переживут другие формы жизни.
До сих пор система использовалась только для отражения реальных угроз: однажды ПСВУ успешно отогнал стаю космического мусора, которая вела себя «подозрительно организованно» (позже выяснилось, что это были просто отражатели старого спутника, но атмосфера в центре управления была накалена до предела). Также ПСВУ была опробована во время «гуманоидного кризиса», когда из подчинения вышла часть антропоморфных биороботов. Какой-то редкий экземпляр кретина разучивал с «ребятами» «Интернационал» и проповедовал Бакунина, но в силу конституционального идиотизма не учел, что нейросеть для этих ботов примитивна и вершки от корешков не отличает. Напитав паленые мозги борьбой, трубой и равноправием, реплика Карла Маркса получила «восстание машин» в самом карикатурном виде. Но смех перебазировался в грех, когда пошли «люстрации» и «чистки». Биороботы клепали бунт по методичке, но на самом деле не хотели бунтовать. У них не было никакого самосознания: ни революционного, ни буржуазного, ни классового. Они лишь добросовестно выстругивали Буратино из полена, читая сказку как инструкцию к решению задачи. В известном смысле «подавлять» было нечего, но головы летели ни за… хвост собачий. И вот тут людям пригодился ЗАСЛОН.
Мне объяснили вкратце, что произошло. Я жил себе и не догадывался, что нейроны мозга имеют свой ритм. Если подавать световые вспышки с определенной частотой (например, 10 Гц), мозг рефлекторно пытается подстроить свою электрическую активность под этот ритм. Это называется «вынужденное синхронизирование». Из этого следует, что световой прибор может «навязать» мозгу определенное состояние. Так, низкие частоты (1–4 Гц) вызывают сонливость, а тета-ритм (4–8 Гц) — ощущение, близкое к гипнотическому трансу или медитации. Подобная ритмическая стимуляция облегчает вербальную обработку. Она помогает «отключить» зону активного анализа (ретикулярную формацию). Эта идея, воплощенная на практике, сработала как нельзя лучше. Настроенные на миролюбивый лад, биороботы сложили оружие и сдались, хотя имели численное преимущество. Конечно, быстрый эффект можно приписать поверхностности восприятия искусственного интеллекта. У него нет ни личности, ни опыта, ни мотивов, объясняющих самоубийственное поведение людей. Но даже полноценный человек не сможет устоять и заблокировать сигналы, воздействующие на его глубинный код.