Мария Шелкопряд – Дыхание светлячков (страница 2)
Я украдкой бросила взгляд на папу – тот склонился над картой, старательно скрывая предательски расплывшуюся по щекам улыбку.
– Потому Тимур и Владимир Аркадьевичи согласились мне помочь. Во Францию меня доставят по морю. Несмотря на айсберги и льды, так гораздо безопасней, чем по суше. Однажды я уже плавал с вашим дядей, это отважный, широкой души человек…
– Да-да, я как раз проверяю маршрут «Таймыра-10». Этот ледокол вроде пересечется с «Астрой» Владимира, на ней и доплывете до берегов Франции, если брат снова не просрочил свое разрешение, – буркнул отец, шурша над картой ворохом прозрачных графиков, исчерченных пунктирами.
– А вы путешествуете один, профессор?
– Вы уже беседовали когда-нибудь с вампирами?
– И они вас не трогают?
– Вампиры, дорогие мои, слишком долго добивались своих прав, чтобы посметь поднять руку на кого-то с международным статусом неприкосновенности, – наставительно воздел указательный палец к потолку профессор. – Не каждому удается его получить, это целые годы бюрократической волокиты и всевозможных комиссий. Никто из кровопийц не захочет ввязываться в такие проблемы, сколь бы они не были подкованы в бюрократии. Выйдя из тени и став членами общества, они всеми силами стремятся не нарушать законов, чтобы столетия усилий не пропали в одночасье.
– А мне они все равно напоминают сытых удавов! Как проголодаются, так теплокровные им не указ! – сварливо возразил отец, а потом торжествующе ткнул в графики: – Вот! Послезавтра вам надо быть на плавучем кране. К нему прибудет судно со снабжением и подбросит вас на ледокол. Я сейчас отправлю сообщение, чтобы вас встретили у крана.
– Профессор, а как во Франции обстоят дела с мертвецами? Вот в наших трех Городах, о которых не умолкают новости, практиковали обязательную кремацию без какого-либо выбора. Говорят, на этом настаивали располагавшиеся неподалеку вампиры, якобы угрожая применить бомбы. Если Европа более вампиризирована…
– В Европе весьма сложная, юридически запутанная система, – профессор с явным удовольствием подхватил тему. – В разных странах различные законодательства. Существуют социальные программы, как дающие возможность обрести так называемое «второе тело», так и программы направленные на агитацию населения к кремации. Все зависит в большинстве от индивидуальных случаев. По крайней мере, во Франции нет закона хватать умерших и тут же швырять их в печь. Максимум, социальные работники будут ходить по домам почивших, читать им нотации и выписывать какие-то штрафы. А кого-то наоборот уговаривают не отправляться в крематорий. Это очень сложно объяснить, мне не доводилось разбираться в этих тонкостях.
Мы с сестрой переглянулись. Как обычно, ее мертвые пальцы отбивали на моем запястье морзянкой те же мысли, что уже посетили мою голову – времени у нас до послезавтра.
– Мама, а что бы ты хотела привезти из Франции? – мы улучили момент, когда родители оказались в кают-компании одни, чтобы атаковать без помех.
К разговору мы подготовились основательно – несколько запасных планов, включавших в себя и пути отступления, которые не пригодятся. Ведь сообщать родителям, что мы собрались открыть новую эпоху покорения Южного полюса, на который после Конца Света не отправлялось больше экспедиций, мы не собирались. К грандиозности наших планов нужно подготавливать постепенно, особенно отца, до сих пор недовольного смертью Тали.
– Франция славится духами, а еще вином и сыром. Папа, ты же будешь французское вино? И давайте составим список сувениров, кому что привезти. Только не тарелки, они легко бьются и…
– Так, лисы! – отец насупился, без труда читая помыслы о ближайших похождениях, вероятно светившиеся у нас на лбах. – Вы решили докучать профессору Василевичу долгие месяцы путешествия?
– Он совсем один, кто же будет ему готовить? Плохо, когда одинокие мужчины едят только консервы и изредка набивают брюхо до отказа в гостях, вынужденно запивая водкой это безобразие! Вот как сегодня. Это издевательство над организмом!
– Мы видели, как ты смеялся над дядиным другом! Дело чести загладить перед ним вину.
Мама только покачала головой, заранее зная, кто выйдет победителем.
– И мы так давно не видели дядю Влада! Наверняка он решил, что неблагодарная родня про него совсем забыла!
– Не заставлять же профессора Василевича тащить ему наши подарки! Он старенький, ему тяжело!
– Профессору Хенрику всего сорок лет… – попытался возразить отец.
– А одной твоей дочурке целых тридцать пять, – Тали потупилась, выражая притворное смирение, но намекая, что сильно засиделась дома.
Не то, чтобы мы никогда не покидали пределы родной станции. Северные края почти не пострадали после Конца Света. Здесь не встречались мутанты, называемые некродышами, никто в глаза не видел пресловутой аксбертоновой ртути, люди, живые и мертвые, всегда рады гостям. Потому мы очень даже много ездили и ходили пешком с палаткой, но только по окрестным тундрам и лесотундрам, да ездили по поручениям к родственникам в городки. Двухнедельные зависания в безлюдных местностях или в гостях у ближайших чукчей не могли считаться серьезными путешествиями, так что отцу немедленно сделалось стыдно. Даже месяц, проведенный однажды на дрейфующей станции – мелочь по сравнению с другой страной.
– Мы будем писать домой каждый месяц! – пообещала я.
– Про погоду, про
– Выясним, насколько радиоведущие далеки от истины, – добила я. – Пап, ты ведь слышал, мертвецам во Франции ничего не угрожает, да и профессор нас многому может научить! Ну, кроме того, что вампиры тупик эволюции, это и так ясно всем, кроме вампиров.
Тяжелый папин вздох означал – глава семьи смирился с поражением, добитый ослепительными улыбками дочерей. Именно улыбка всегда помогала нам с Тали отстоять решения, главное – не пользоваться этим оружием слишком часто.
Наставления мы выслушали внимательно. Папа был невысокого мнения о друзьях дяди, особенно о тех, кто по собственной воле суется к вампирам с сумасбродными идеями, а потому в наших с Тали обязанностях оказалось приглядывать за Хенриком.
Профессор Василевич этого не знал, и наоборот, обещал родителям глаз не спускать с их малюток и учить нас уму-разуму. От этого мама, которой понравился профессор, была особенно довольна – раз мужчина берет на себя ответственность за ее дочерей, то сто раз подумает, прежде чем совершит какой-нибудь самоубийственный поступок.
Глава 2. Ылкэпэнер
Наши пожитки легко уместились на санях, где располагались профессорские чемоданы. Хенрик Василевич клялся – девушек с такими легким багажом он за всю жизнь не встречал ни в одной стране.
Действительно, самые тяжелые вещи в наших рюкзаках – запасные сапоги и толстый словарик французского языка. Мама успела раздобыть нам и аудио-самоучитель, но как обойтись без знания письменности в чужой стране? Из украшений мы взяли только одинаковые кулоны-льдинки из стекла, на кожаном шнурке, с которыми почти не расставались, и радиоприемник-кирпич, висевший как всегда на сестре поверх одежды.
А все потому, что мы планировали прикупить новых вещей во Франции, особенно Тали, которой холод нипочем, да и маму можно порадовать красивыми не греющими тряпками. Денег у нас, конечно, не так уж много, но мы рассчитывали устроиться куда-нибудь на подработку, пока профессор будет читать вампирам лекции. Кроме того, в рюкзаках требовалось оставить место для сувениров неизвестных размеров и количества, ведь последние сколь-нибудь достоверные сведения о Франции поступали до Конца Света, а что сейчас в моде в стране Эйфелевой башни доподлинно неизвестно. Говорили только, что Франция мало пострадала от аксбертоновой ртути, но дальние туристические пути до сих пор плохо налажены.
Прощание вышло коротким. Василевич смеялся, считая напутствия полярников нам с Тали беречь его персону шуткой. Никто из сотрудников станции его в этом не разубеждал.
Вскоре снег уже сливался в сверкающую полосу за бортами саней. Родная метеорологическая станция, окруженная антеннами, осталась позади, а в небе над нами разгоралось северное сияние, превращая снежные поля в медленный калейдоскоп.
Говорят, до Конца Света, с северным сиянием все обстояло иначе. Что-то там, в атмосфере, с тех пор изменилось. Лишь при сравнении старых и новых видеозаписей можно это узнать, а для большинства населения земного шара северные сияния так и остались короткими заметками в учебниках. Старые виды от новых никто не отличит.
Нам с Тали повезло – громадные цветные полотна, колыхающиеся в воздухе, видны для нас каждую полярную ночь, как и игра отсветов на снеге и воде. Бабушка Людмила, филолог, неизвестно как затесавшийся в нашу династию метеорологов и мореплавателей, глядя на них, всегда заявляла, что они-то и породили мифы об огнедышащих драконах.
Но мы больше любили особо редкие, «новые» воронковидные сияния, заставлявшие краски внизу плясать как огни ночного клуба из какого-нибудь старого фильма о распутной жизни. В такое время шаманы устраивают ритуальные пляски, пока небеса сходят с ума.
Бывает, отдельные полотна вылетают из воронок и, как ни в чем не бывало, становятся обычными. А иногда небо словно протыкает кто-то пальцем и начинает зарождаться круженье света, которое затягивает простые северные сияния. Все сотрудники станций стараются фиксировать это явление, но дети и бездельники со всей округи – контрольно-корректирующих станций и промежуточных поселков – соревнуются между собой, так что большинство записей «воронковидных» сияний принадлежит именно мелюзге, гордо именующей себя исследователями.