Мария Шелест – Обнуление (страница 4)

Она уже ощущала кожей леденящее дыхание окруживших ее ублюдков, как появился еще один. Происходящее дальше было словно окутано туманом и через несколько мучительных минут разом оборвалось оглушающим выстрелом пистолета. Через мгновение рядом с ней возник еще один человек. Элоди парализовало. «Если это конец, то пусть следующая пуля будет в сердце, не хочу страдать», – пронеслось у нее в голове.

– До-ку-мен-тыы! – вдруг услышала она, будто откуда-то очень издалека.

«Документы?! Он правда попросил документы? Боже…» Ноги подкосились, и она почувствовала, как сейчас сползет по стенке, но чья-то рука ее мигом подхватила. Что в этой клоаке делает служба занятости неважно – сегодня они стали ее спасителями.

Голова отказывалась уже что-либо соображать, а глаза не могли сфокусироваться на мигающих огнях за окном машины. Куда ее везли она не знала. Машина остановилась и вместе с ней сердце. Один из сопровождающих открыл дверцу, и потащил Элоди куда-то под руку. Собрать остатки сил и приготовиться к допросу с пристрастием казалось невыполнимой задачей. Ноги не слушались, то и дело спотыкаясь о направляющие на асфальте. Три пролета лестницы. Несколько шагов вперед. Есть ли смысл запоминать? Ее развернули за плечи, и она почувствовала спиной, как коснулась дверной ручки. Неизвестный вложил в ее руку таблетку. В таких ситуациях задавать вопросы бессмысленно – она сразу же послушно проглотила. Потом в руке оказался холодный металл. Ключи! Развернувшись, она на ощупь вставила их в замок и сразу же поняла, что дома.

Элоди не задумываясь схватила за руку своего спасителя, который уже собирался уходить. На внешней стороне ладони проступали вены. Грубая ткань куртки. В районе плеча нашивка и влажный след. Когда она коснулась его, мужчина весь напрягся. Элоди понюхала, а потом попробовала на язык свои пальцы – вкус железа, должно быть, это кровь. Она продолжила свое исследование и уперлась носом в шею. Горячий и влажный. Запах древесины, едва тронутой языками пламени, чего-то животного и, в тоже время, нежного, как пудра. При других обстоятельствах она сообразила бы, что это амбра, но сейчас все знания улетучились. Подобно ищейке, она также отметила про себя ноту бензина и… – Элоди лизнула. – Соли. Она подняла глаза, но разглядеть лицо не смогла, лишь почувствовала кожей его учащенное дыхание. Несколько мгновений, и он убежал вниз по лестнице, оставив ее одну.

6

Хоть пуля и прошла навылет, Марка заставили взять выходной. Это ужасно злило. Единственное, что он сейчас мог – уткнуться носом в учебники, но и это давалось с трудом. Лежа на кровати, он стал кидать здоровой рукой теннисный мячик об стену и прокручивать в голове события прошлой ночи. «Кто разгуливает в ночное время, прекрасно видя и слыша? – Уж точно не шайка обычных воришек и хулиганов. Должно быть, у них есть нелегальный доступ к таблеткам или свое производство. На основе моего рапорта этим наверняка уже занялось управление по борьбе с наркотиками…»

Размышления прервал настойчивый стук по батарее. Чертов картонный дом, полный сумасшедших соседей! Что бы ни делал, старикашка этажом ниже утверждает, что у него картины трясутся. Можно подумать, у него там Лувр.

Марк отложил мячик и стал накручивать круги по комнате.

А эта Элоди Уильямс. Кто она вообще такая?! Как умалишенная сражалась за рюкзак, потом дрожала всю дорогу домой, а под конец безрассудно на меня навалилась. Завтра первым делом пробью ее по базе.

Теперь постучали уже в дверь. Если это сосед, Богом клянусь, подумал Марк, я посещу его экспозицию! Но за дверью оказались сослуживцы: первым ввалился Чарли, а за ним два детектива – Чон и Джейкоб. Марк терпеть не мог принимать гостей, и уж точно никого не приглашал. Напарник, не обращая на хозяина ни малейшего внимания, прошел сразу к столу и поставил на него упаковку пива, а затем, сорвав флаер с холодильника, принялся заказывать пиццу.

Стул в доме был только один, поэтому все удобно расположились на полу единственной комнаты.

– Как думаешь, тебя повысят? – спросил Чон, разбирая горячие коробки.

– Не думаю.

– Да лаадно, я видел, как ты круто дрался! Скажи, это тхэквондо?

Марк смерил напарника снисходительным взглядом, таким кумиры одаривают своих верных поклонников.

– В этом переулке ни одной камеры. И припаркованных машин не было, чтобы взять записи видеорегистраторов, – заметил Джейкоб. Ему, видимо, поручили пройтись по горячим следам.

Марк решил не показывать несколько карандашных зарисовок, которые сделал по свежей памяти утром. Все равно они были малоинформативны и изображали лишь примерную расстановку людей во время проверки документов. Лица он помнил смутно.

– Потерпевшая ничего не видела. Допрашивал ее сегодня, – продолжил Чарли с куском пиццы за щекой, – Задержалась на работе, а таблетки решила сэкономить, потому и вела себя так странно.

Марк хотел спросить, как она вообще, но прикусил язык, боясь, что покажется странным. Вместо этого посетовал:

– Я даже фотороботы составить не могу – было слишком темно, чтобы хорошо разглядеть лица. Помню только, как одного окликнули «Доб» и то, могу ошибаться.

– Документы, которые ты успел проверить у тех двоих, оказались поддельными. В базе их нет, – вставил Джейкоб.

– Хмм. Тупик, – заключил Чон, и все замолчали.

Открыв по второй банке пива, Марк поделился своими соображениями насчет связи этой шайки с таблетками, отчего коллеги еще больше озадачились.

– А вы слышали про R-6? – Джейкоб наклонился вперед и сбавил тон почти до шепота.

Остальные отрицательно замотали головами.

– У меня есть приятель в наркоотделе. Так вот, поговаривают, что это новый наркотик, за которым сейчас многие охотятся. Обостряет все чувства до предела: зрение, слух, вкус и обоняние…

– Подожди, ты назвал четыре, почему тогда R-6? – Чарли, как обычно, не мог есть и соображать одновременно.

– Осязание и равновесие, – ответил Марк вместо Джейкоба, – Rainbow.

– Как нарушить работу вестибулярного аппарата, я еще понимаю, – вмешался Чон, – но осязание-то что?

– Любое прикосновение будет обострено до предела, или, наоборот, перестанешь что-либо чувствовать. Хмм, а это удобно, когда тебя молотят! – ответил Джейкоб с видом знатока.

– Боже, аж гусиной кожей покрылся! – передернуло Чарли. Он уловил в глазах Марка азартный огонек, который ему сразу не понравился.

– Только вот откуда R-6 взяться в нашей дыре? – продолжил рассуждать Чон. – Штучка наверняка дорогая, и ее могут позволить себе только богачи из первых двух зон.

Обсудив все возможные места сбыта на районе, мужчины прикончили пиво. Джейкоб прошелся по комнате в поисках запрятанной бутылки чего покрепче.

– Говорю же, у меня ничего нет, – попытался выпроводить их Марк.

– О, ты с отцом на рыбалку ходил? Круто! – Джейкоб рассматривал пожелтевшее от времени фото на книжной полке, но хозяин дома быстро подскочил с места и перевернул рамку.

– Нечего шариться, идите уже…

Так ничего не найдя, сослуживцы покинули его квартиру. Дышать сразу стало легче. Первым делом он вернул фоторамку на место. Казалось, момент, запечатленный на кадре, не из его детства, а чьего-то чужого. Мальчишка с ведерком в руке и с широкой улыбкой без одного переднего зуба, а рядом мужчина с удочкой, на которой болтается жалкая, меньше среднего пальца рыбешка – это не могло быть его прошлым, ведь в настоящем он не улыбался с тех самых пор, как его отец попал в тюрьму.

Руки сами потянулись к старой папке, спрятанной за стопками книг. Каждый раз, когда он развязывал бант из двух засаленных шнурков, сердце щемило. Дело шестилетней давности, о котором все уже позабыли: «Итан Палмер» …бессмысленные канцеляризмы… «выстрелил из огнестрельного оружия в полицейского, находящегося при исполнении». В подтверждение копии отчетов, табельные листы, медицинские заключения – Марк знал наизусть каждое слово, но не верил ни единому. Чтобы докопаться до правды, тогда он принял одно из самых сложных решений в своей жизни – бросил художку и поступил в полицейскую академию. Пройдя обучение и попав в участок, в котором раньше работал погибший, он так и не смог ничего выяснить. Дело было засекречено и находилось в наркоотделе, в который ему не пробиться.

И словно на капле из потока, его глаза остановились на фамилии убитого. Уильямс. Уильямс, Уильямс… Сумасшедшую соседку также зовут! Марк закусил губу оттого, что его напарник брал показания, а не он. Сама по себе фамилия ни о чем не говорит – довольно распространенная, как Смит или Джонсон. Значит, шесть лет назад в участке работал кто-то с такой же. Кипа бумаг снова стала просто дождем.

Марк сложил все обратно и вышел на балкон. Курение не было его привычкой, просто сейчас захотелось переключиться. Прикрыв ладонью зажигалку, он прикурил сигарету. На губах появился сладковатый вкус бумажной обертки и табака. Слышать шум города, видеть сотни разноцветных огней, рассыпанных бисером по темному покрывалу ночного города – удовольствие, которое мог себе позволить даже рядовой полицейский. Он выдохнул облачко сизого дыма, как вдруг заметил соседку. Их балконы разделяла хлипкая перегородка, а Элоди стояла, навалившись на перила и свесив руки вперед. Интересно, как она после вчерашнего? Прядь волос прикрывала пластырь на щеке, а выражение лица было не видно. Марк переминался на месте, не зная, с чего начать разговор. Сигарета скурена до фильтра, а в голове космическая пустота. Она меня даже не замечает… В другой раз. Отпустив эту идею, он почувствовал облегчение. Они постояли так еще какое-то время, и как по команде вернулись в свои квартиры.