Мария Семенова – Золотые корабли (страница 42)
– Давно ли переселенцы вошли в крепость? – спросил Аоранг.
– В середине зимы.
У Аоранга упало сердце. Несколько месяцев в заброшенном храме?! Без еды, без воды!
– Мирта верит, что царевна жива, – напомнил князь, наблюдая за его лицом.
– Духи подсказали мне это, – кивнула колдунья. – Когда я была дерзкой, остроглазой девицей, то подобралась к этим стенам на полет стрелы. И разглядела под аркой вот такой знак на стене. Во-он там, за вторыми воротами… – Мирта подняла растопыренную ладонь. – Желающий войти должен приложить свою руку к этому знаку. Если храм признает тебя – двери откроются. Верно, ты не арий – но ты призван! Сама царевна сказала тебе в видении: «Будем вместе в Гнезде Рассвета»…
Мохнач устремил взгляд на развалины.
«Ты там, любимая? Ответь! Ты звала меня – вот я, здесь!»
Желтые стены были мертвы и молчаливы.
– Так ты идешь? – нетерпеливо спросил Тилла. – Мне уже голову напекло!
Аоранг, не отвечая, направился в сторону крепости.
Он спустился со склона и пошел дальше по дороге. Обогнул полузасыпанный песком скелет в доспехах. Дорога, вымощенная каменными плитами, сама стелилась под ноги.
«Господь Исварха, укрепи меня, – шептал он. – Аюна, я к тебе…»
Ближе к крепости, у обочины, мохнач заметил еще один скелет, потом еще один… И перестал их замечать. Душа парила на крыльях… ноги не касались земли… Он радовался, что избавился от Тиллы, что остался наконец один. Вот есть он, идущий к цели, – и солнце, и неподвижный жаркий воздух, и дорога, и стены впереди…
Аоранг был спокоен и даже весел, сам не понимая почему. «Вот он я, – думал он. – Приди, незримый огонь, и сожги меня, если сможешь, я тебя не боюсь!»
Ему казалось, что он уже перешел незримую черту, за которой человеческие страхи не имеют значения.
«Просто я иду к Аюне, – решил мохнач. – Вот в чем дело. Я иду к Аюне – и земная участь не имеет значения!»
Вскоре развалины уже нависали над головой, отбрасывая короткие тени. Аоранг вошел под арку внешней стены, невольно порадовался укрытию от палящего полуденного солнца. Дальше, за глубокой аркой, снова резал глаза слепящий свет, не давая рассмотреть, что находилось за воротами.
Тут, около самой крепости, обугленных костей не было. Видно, у тех, кого накшатра не впустила, оставалась возможность убраться подальше.
Аоранг огляделся, разыскивая то, о чем говорила Мирта. А вот и пятерня!
Справа под аркой в каменной стене виднелась вмятина – отпечаток ладони. Как будто некто приложил к стене раскаленную руку, оставив след в камне…
Аорангу невольно вспомнились развалины на расколотом холме под Эрехом, где они с Симахом нашли яму с мертвецами. Там тоже была раскрытая ладонь. Измазанная кровью, оскверненная знаком кровавого солнца – но точно такая же!
Какая же невероятная сила расколола тот холм и разорвала надвое храм, вырвавшись наружу? Уж не пытался ли туда войти недостойный?
«Вот и поглядим. Хотя бы проверим догадку», – весело подумал он и решительно приложил ладонь к вмятине.
Широкая ладонь мохнача никак не вписывалась в отметины пальцев. Он невольно напрягся…
Однако ничего не произошло.
– Гм… – хмыкнул мохнач, оглядываясь.
Вокруг ровно ничего не изменилось. Не распахнулись прежде незримые ворота… Не раскрылась стена, не возникла лестница… Да и сам он не ощущал описанного в легендах убивающего жара.
«Аюна уже прошла здесь и провела людей… Может, лунное стойбище так и стоит открытое? В таком случае сурьям нечего бояться…»
У Аоранга мелькнула мысль выйти из ворот и помахать рукой Тилле, но он передумал. А если все же нет? Зачем ему на совести сожженный отряд? Тилла поклоняется ужасному богу, но Аорангу он ничего плохого не сделал…
– Ладно, – пробормотал мохнач и вошел в крепость.
Прикрывая глаза рукой, он сделал два шага по залитой солнцем пустой площади, а на третьем мир вокруг него внезапно изменился.
Аоранг обнаружил, что стоит в храме Исвархи.
В первый миг ему показалось, что неведомые силы перенесли его в столицу и перед ним – жертвенник главного, самого большого и великолепного храма Солнца. Там настоятелем был святейший Тулум, а по праздникам божественный огонь возжигал сам государь Ардван – а сейчас, надо думать, новый государь Аюр.
Мохнач поднял голову. Над ним парил высокий купол, разукрашенный звездным узором. Солнце сияло в зените, а вокруг плыли созвездия. Опустив глаза, Аоранг увидел перед собой сверкающие золотым кружевом Небесные Врата, преддверие Сада Исвархи. Только в столице они были отлиты из металла и открывались с помощью хитрого механизма, а тут казались живыми, словно сами выросли, переплетаясь побегами и выпуская соцветия.
Аоранг изумленно вздохнул. Ноги сами понесли его вперед. Он вышел из притвора, направляясь к жертвеннику…
Тут он и нашел переселенцев.
Как же их много! Тилла пренебрежительно сказал, что за Аюной дошла до крепости лишь горстка самых верных, но в храме было несколько сотен. Арьи и простолюдины, придворные и слуги и просто горожане столицы – мужчины, женщины, дети… Аоранг быстро оглядывал лежащие на полу тела. Сердце его быстро застучало. Неужели все напрасно? Они все мертвы?
Он присел возле лежащего на полу ребенка, взял за руку, приподнял ее – рука была мягкой и теплой. Но биения сердца или тока крови мохнач так не уловил, как ни старался. С этими людьми определенно случилось нечто странное…
«Они спят? Или умерли? Если умерли – то совсем недавно. Они теплые, но не дышат… Но эти люди вошли сюда месяцы назад!»
Аоранг выпрямился и пошел дальше, и желая, и боясь отыскать среди лежащих повсюду людей Аюну. Царевны нигде не было.
Удивительные Небесные Врата манили мохнача. Он поднялся по широким ступеням, с восторгом глядя на переплетение золотых лоз. У жрецов считалось, что за Небесными Вратами начинается путь на небеса, что это место может посещать сам Исварха в своем истинном облике. Поэтому туда с величайшим почтением заходили лишь избранные жрецы во время богослужений. Аоранг, остро ощущая свою неуместность, медленно вошел внутрь… и остановился, пораженный, охваченный священным трепетом.
Так вот он какой, Небесный Сад! Деревья и цветы, сотканные из живого света, сплошной завесой оплели священное место. На лозах, благоухая, цвели неведомые цветы. Было видно, как свет течет внутри стеблей, словно живительный сок…
«Поистине тут выход прямо на Третье Небо, где живут фраваши и сам Исварха!» – думалось Аорангу.
Спохватившись, он затаил дыхание и опустил глаза, чтобы не осквернить божественный свет человеческим взглядом.
«Я всего лишь бродяга, – в смущении думал он. – Я недостоин видеть красоту дома Исвархи. Мне нельзя здесь быть!»
Он попятился, уставившись под ноги… И вдруг его имя – «Аоранг!» – прозвучало прямо у него в голове.
Мохнач вскинулся и прямо перед собой увидел лицо Аюны.
Незрячие золотые глаза смотрели прямо на него, губы шептали его имя.
Над жертвенником росло ветвистое дерево, опутанное золотыми лозами. Стволом этого дерева и было тело царевны. Живые стебли оплетали ее тело, пронзая его и питая светом, будто водой жизни.
Как и в его сне, Аюна стала цветком небесного сада.
Сперва Аоранг застыл, словно пораженный громом. Потом опомнился, шагнул к жертвеннику, протянул руку и коснулся ее щеки.
В тот же миг в его голове снова раздался милый голос царевны.
Широко распахнутые глаза Аюны блуждали в пространстве. Видела ли она его? Мохнач не был в этом уверен. Но точно знал теперь одно: он все время был в ее мыслях! Это наполнило сердце мохнача восторгом и нежностью.
«Это ты, Аоранг! Ты пришел, какое счастье! Я знала, что ты придешь. С тех пор как я стала богиней, я ищу твою душу по всем Семи Небесам. Я летала над Араттой, словно птица! Я видела все, что есть на земле и в небесах. По небу катилась Солнечная колесница, ее отражение сияло среди гор, степей и лесов… Вся Аратта светится, словно вспыхнули десятки новых солнц!»
– О чем ты, любимая? – спросил Аоранг. – Я не понимаю. Ты стала богиней?
«Да, богиней рассвета! Разве ты не знаешь, что я дочь Исвархи? Когда я умерла, я по-прежнему осталась его дочерью… Знаешь, когда сурьи предложили помощь, я прибежала к дяде Тулуму и первая вызвалась повести людей в степные города. Они думали, я забочусь о будущем ребенке, но я просто хотела скорей покинуть столицу… Прежде чем туда вернется Ширам…»
– Ширам? – нахмурился мохнач. – Он обижал тебя?
«Нет, нет! Слушай дальше! Когда мы пересекли Ратху и вступили в степные земли, на нашу прародину, со мной что-то случилось. Предки выходили из древних развалин и ночами говорили со мной… „Ступай в Гнездо Рассвета! – вещали они. – Там – спасение, там – заря новых дней!“
„Там ничего нет, – говорил мне князь сурьев. – Только камень и песок, змеи и скорпионы“. Он хотел, чтобы мы поехали в Манх и там восславили Солнце… Но я слушала голоса предков, звавшие меня на восток! Мы ехали долго; многие отстали в пути… И когда мы наконец дошли, я увидела сияющий золотой дворец среди гор!
„Мы его не видим“, – сказали сурьи и не поехали со мной… А я и мои люди – мы вошли в Небесные Врата! Сам Исварха встретил меня и увенчал огненной короной… Ты видишь ее, Аоранг? Ее лучи не ослепляют тебя?»
– Нет, – печально сказал Аоранг.
«И тогда я полетела на поиски твоей души… Войди же в Небесные Врата, Аоранг, не бойся! Я так рада, что мы будем с тобой вместе в посмертии! Ты – тот, с кем бы я желала провести вечность. Ты, я и наш нерожденный ребенок…»