Мария Семенова – Змеиное Солнце (страница 50)

— Что там Джериш-то учудил? — спросил Учай, дождавшись, когда Кежа открыл глаза и со стоном перевернулся на бок, держась за голову. — Ты начал рассказывать, да нас прервали…

— Джериш?

Кежа, все еще толком не пришедший в себя после удара, поглядел на побратима мутным взором, нащупал на голове здоровенную шишку и скривился от боли.

— А где эти…

— Дривы ушли. Я им велел убираться восвояси. — Учай помог Кеже сесть на травке у обочины. — Ну, рассказывай про арьяльца.

— Джериш на торгу гуляет, — послушно ответил парень. — Хлещет хмельной мед, брагу, пиво дривское… С ним наемные стражи торговцев, ох и шумят…

— Наемные стражи — это хорошо, — одобрительно заметил Учай. — Небось вояки добрые и оружие у них нашему не чета.

— Что ж хорошего? — удивился Кежа. — А если Джериш их к себе сманит? А если они решат на нас напасть? Нас числом-то побольше, да умением они нас задавят…

Учай положил ему руку на плечо:

— Вот и нужно сделать так, чтобы не напали. Если кто к Джеришу примкнет — сразу к делу приставлять, умения их перенимать, чтобы потом не опасаться… Нам бы время только выждать, чтобы в силу войти! Скоро уже снег ляжет. Самое время войско собирать и обучать. Много еще успеть надо… Ну а теперь говори, чего шумят?

— Арьяльский толмач Джеришу рассказал такое, что тот едва ума не лишился…

— Ну пойдем, послушаем его…

Едва они вернулись на торжище, Учай заметил Джериша, окруженного толпой наемников. Они шли, нестройным хором распевая что-то грозное, отчего хотелось спрятаться, убежать с пути наступающего воинства.

Заметив Учая и Кежу, Джериш поднял руку, останавливая стражей, и, покачиваясь, зашагал им навстречу.

— Вот вы где! — рявкнул он, явно пытаясь сообразить, сколько людей стоит перед ним. Не справившись с подсчетом, раскинул руки, сгреб Учая и его побратима в объятия и обессиленно повис на них.

— Что стряслось? — пытаясь освободиться от железных объятий, недовольно спросил Учай.

— Мы выступаем в поход! Прямо сейчас! Я собираю всех. Отныне я командую войском. Поднимай своих людей, парень.

— Какой еще поход? Что ты несешь?

— Государь убит! — взвыл Джериш. — Царевич похищен! Ширам поднял мятеж! А я говорил, что накхам верить нельзя! Нет, не слушали!

Жезлоносец зачем-то ткнул Кежу в грудь кулаком, и тот, отлетев, уселся на дорогу.

— Аратта, мы идем на помощь! Мой брат Киран и я спасем тебя…

Он не договорил и захрапел, сползая наземь.

— Помоги мне дотащить его до постели, — приказал Учай, глядя на красного от негодования побратима. — Похоже, все завертелось быстрее, чем я думал…

Глава 9

Муравьиный владарь

Спозаранку Учай уже прогуливался с побратимами по торжищу. Этой ночью он почти не сомкнул глаз. Сон не шел. Какое-то неведомое предвкушение заполнило его без остатка. Оно подстегивало, не давало остановиться и перевести дух. Стычка с дривами в лесу встряхнула его. Не стало Учая — признанного победителя, собравшего под рукой всех ингри. Нынче опять как на охоте: есть ты и дикий зверь, которому невдомек, что ты большой вождь, а не просто свежее мясо.

Уж точно, если дривы взялись устраивать засады, у них на то есть причины. И что им до Джериша? Арьялец хоть ростом и велик, да в одиночку он точно старый медведь: рычать может, а задрать — силы нет. За что болотники так ненавидят арьяльцев, что всякому из них без разбора желают смерти? «Такие люди мне в самый раз, — неожиданно заключил Учай. — Надо только разузнать, что у них на уме. Пусть-ка мои парни побродят по торгу да поспрашивают местных, что те думают о соседях. А сам для начала тряхну торговых старшин…»

Объяснив Кеже, что требуется от Детей Грома, и отослав его и остальных, Учай направился дальше. Вскоре он углядел рядного, надзиравшего за честным торгом, поманил того к себе и объявил, постаравшись придать лицу надменное выражение, какое видал у арьяльского царевича:

— Желаю видеть старшин, немедля. Пусть все идут на двор Вилюга.

Рядный поклонился, пряча досаду. Прежде на торжище этак никто не распоряжался. Да впрочем, и с войском сюда никто являться не смел.

Вскоре у крыльца избы собрались старшины. Скрывая недовольство, они напряженно пытались угадать, что вдруг понадобилось от них спозаранку этому неугомонному вержанину.

— Вы тут, значит, в почете ходите? От всякого котла и лотка потчуетесь? — без предисловий напустился на них Учай. — Ну и где тут мир и порядок?

— Так отчего же… — растерялся Вилюг. — Только прошел, все тихо…

— А за оградой пускай разбой лютует?

— Какой-такой разбой?

— Который пришлый люд творит! Ну-ка отвечайте, кто такие дривы? Чем здесь промышляют? Что торговцами прикидываются, я и сам знаю, а на самом деле?

Старейшины молча переглянулись. Слишком уж удивленными они не казались. Внимательно наблюдавший за ними Учай похвалил себя за догадливость.

— Дривы-болотники сюда спокон веку торговать приезжают, — с достоинством заговорил Вилюг. — От торговли с ними людям большой прибыток, и разбойников среди них отродясь не водилось. Ну разве что… — Он замялся и добавил тише: — Неужто на арьяльца злоумышляли?

— Рассказывай все! — приказал Учай. — Правду скажешь — не обижу.

Старейшины согласно зашептались. Вилюг вздохнул:

— Да что тут говорить? Арьяльцев они пуще болотных шишиг ненавидят. Чужаки в их края когда пришли, стали на холмах да горушках крепости свои ставить. А у дривов такой обычай: у них на род два селения. Одно летнее, на озерном или речном берегу, другое зимнее — на такой вот горушке.

— И не лень им, — хмыкнул Учай.

— Там ведь места страсть какие. Недаром говорят: в болоте тихо, да жить там лихо! Пред зимними холодами дожди как зарядят, вода взбухает так, что большую часть всей земли в человеческий рост накроет. Пока снег и морозы, еще ничего, а как теплеть начинает, снова вода поднимается пуще прежнего. Перед тем как первый разлив начнется, дривы на свои горушки зимовать уходили, а после второго к воде заново спускались. Летники у них хлипкие, из жердей и соломы… Вот раз по осени, тому уж лет десять прошло, стало холодать, хотели дривы на свои горки вернуться, ан нет: повсюду арьяльские частоколы стоят!

Учай вновь кивнул — обычай арьяльцев ставить острожки на подходящих холмах был ему уже известен.

— Кто попробовал силой свои дома отобрать — мигом с жизнью распростился, — продолжал Вилюг. — Стали на дорогах врагов сторожить и в лесах прятаться. Так арьяльский вождь Киран сперва ловить их пытался, а потом взял и землю поджег…

— Как это? — насторожился вождь ингри.

Ему вмиг вспомнились побасенки о том, что чародей-кузнец Тхери топит свои печи нарубленной, словно дрова, землей.

Старейшина про это то ли не знал, то ли и знать не хотел. Он лишь развел руками и с отвращением сказал:

— Колдовство, не иначе! И в чем коварство-то: поверху дым стелется, что не вздохнуть, а под землей пламень змеится. Снаружи его не видать, вдруг — раз, трава расступилась, а там жар рдеет, как в печи! Гореть будет хоть лето, хоть два — пока все болото не выгорит, уже не погасишь. И богов дривских пришлецы не побоялись, а боги у них злые…

— Страшное дело! — задумчиво кивнул Учай, мысленно поставив зарубку непременно разузнать побольше об этом арьяльском колдовстве. — Но здесь-то, в Ладьве, дривы что позабыли? Помнится, отец рассказывал, что их земли отсюда далеко на полдень…

Вилюг замялся и скосил глаза вбок.

— Товары у них хороши. Земля у них не родит, так они в рукоделиях горазды. Холсты льняные — они их синим корнем красят. Меды и настойки ягодные, липовые короба, лыжи, топорища, игрушки…

— Ты не юли! — возмутился Учай. — Не о том тебя спрашиваю.

— Еда им нужна, — вместо Вилюга буркнул другой старшина. — И снадобья — раненых да обожженных лечить.

Учай задумался, внимательно глядя на говорившего. Сказывал он гладко, но вязалось криво. Если рана не пустячная, с ней не побегаешь и не походишь. А если так — на одном месте застрянешь, тут тебя и сцапают. Стало быть, раненых нужно прятать в безопасном укрытии. Узнать бы — где?

— Выходит, дривы, как и прежде, с арьяльцами воюют? — протянул он.

— Ну как сказать — воюют… — спохватился старейшина. — Так, беспокоят понемногу, житья им не дают. Но ведь и дривов понять можно. Арьяльцы их спихнули в самые топи, а кто удрать не успел, — он понизил голос, — тех похватали и увезли вовсе неведомо куда…

— Что ж… — Учай напустил на себя самый надменный вид. — Я узнал все, что желал. Ступайте. Но упредите на торгу каждого: если впредь разбой чинить станут, велю в реке потопить, а добро заберу себе!

— Учайка! Тут мы! Иди к нам!

Заслышав веселый голос Кежи, доносившийся из распахнутых дверей одного из постоялых дворов, Учай поморщился. Пора уже парням прекращать звать его так, будто он — один из них. Да, они побратимы, но он — сын бога и избранник Богини! Если бы не он, не сидели бы сейчас за уставленным яствами и выпивкой длинным столом, а ловили бы окуней в Верже… «Учайка», ну надо же! А местные услышат — что подумают?

— Ну, разузнали? — отрывисто спросил повелитель ингри, садясь на освобожденное для него лучшее место перед блюдом с горой ржаных пирогов.

Вечка тут же подал ему берестяной ковш с душистым дривским пивом. Учай милостиво ему кивнул. Хоть кто-то здесь понимает свое место.

— А вот Марас расскажет, — проговорил Кежа, откусывая от пирога-лодочки. — Я его послал со старшиной наемной охраны потолковать — притвориться, будто он к ним наняться хочет…