Мария Семенова – Зимняя жертва (страница 41)
Застывшую над святилищем тишину разорвал дикий вскрик Даргаша. Забыв обо всем, он бросился к возлюбленной, подхватил ее, прижал к себе. Янди бессильно лежала в его руках, закатив глаза. Губы ее быстро синели.
– Она не дышит! – выдохнул Даргаш, разжимая руки.
Тело Янди мягко упало наземь.
В тот же миг от тишины не осталось и воспоминания. Воздух наполнился криками, засверкало оружие. Накхи, пришедшие мирно любоваться обрядом, оказались вооружены до зубов. Ширама окружили телохранители, готовые вступить в бой; то же самое сделали воины Аршага.
– Смерть отравителю! – неслись яростные крики накхов рода Афайя.
– Он нарочно все подстроил – под своей крышей убивать не хотел!
Первым порывом Ширама тоже было схватиться за оружие, но один взгляд на Аюну – оцепеневшую, глядевшую на тело Янди – отрезвил его и помог взять себя в руки.
– Какой позор, Аршаг, – процедил он. – В собственных владениях!
– Нет, Ширам! – воскликнул Аршаг, протягивая к нему руки.
На саара рода Зериг, с багровым, перекошенным лицом, жалко было смотреть.
– Поверь, это не я! Ради Отца-Змея, не обвиняй меня напрасно! Я никогда не стал бы… в святом месте…
«В самом деле, это едва ли Аршаг… – стремительно замелькали мысли Ширама. – Если бы он пожелал отравить меня – мог бы это сделать в любой миг, на любом пиру… Но именно сейчас, прилюдно, при стечении народа… Кто-то устроил это, чтобы навсегда поссорить нас! Кто-то хотел если не убить меня, так опорочить Аршага… А может, и не только Аршага…
Ответ пришел быстро – и откуда Ширам совсем не ожидал.
– Мой супруг ни в чем не виновен! Это все она! – пронзительно закричала Рати, указывая на Аюну.
– Я?! – изумленно повторила царевна.
Все взгляды обратились на нее – и взгляды эти были вовсе не доброжелательные.
– Вы видели – это она протягивала саарсану отравленную кашу! – продолжала кидать обвинения молодая саари. – Да, она – чужеземка из народа арьев, наших исконных врагов! Все помнят, как арьи обвинили саарсана в убийстве их царя Ардвана! Вот царевна и явилась сюда, чтобы отомстить за отца! Она долго ждала этого часа и наконец дождалась!
«Похоже, я понял, кто все устроил», – подумал Ширам, быстро делая шаг к оторопевшей Аюне.
– Послушайте меня! – загремел его голос.
Возле башни Костей постепенно воцарилась тишина.
– Нечто страшное случилось сейчас перед лицом богов и предков, – заговорил саарсан. – Обряд был прерван и осквернен. Священная пища, что дарует долголетие и плодородие, принесла смерть! Мы все видели это!
Накхи, и Афайя, и Зериг, вполне с ним согласные, тем не менее слушали его в недоумении. Что тут еще обсуждать? Разве что-то не ясно? Время говорить клинкам!
– Однако мы не знаем причин произошедшего, – продолжал Ширам, взглядом не давая своим людям сдвинуться с места. – Мы лишь слышали слова, много разных слов, много тяжких обвинений… Я не могу сейчас назвать виновных. Но знаю одно – Отец-Змей не допустит несправедливости! Он всегда судит в духе истины и карает безжалостно… Мы не знаем… – он мельком поглядел на простертое у его ног тело Янди, – а что, если эта рабыня умерла оттого, что кощунствовала? Или оттого, что дерзко вкусила священной каши, на которую ей и смотреть-то запрещено?
Накхи озадаченно замолчали, смущенные словами саарсана. Яростный порыв, что подталкивал людей на кровопролитие, угасал.
– Не будем спешить с выводами. Время покажет, были ли это козни моих врагов, колдовство… или предательство…
– Предательство? Ширам, послушай! – возвысил голос Аршаг. Когда он понял, что резня не начнется прямо сейчас, к нему сразу вернулось самообладание. – Неужели ты поверил грязным наветам вендской рабыни? Мы же почти братья! Ты женат на моей сестре! Это какой-то заговор… с целью поссорить нас…
– Может, и так, – холодно ответил Ширам. – Но как ты допустил на своей земле непотребство?
– Вернемся в крепость, – уговаривал Аршаг. – Выпьем вина, все спокойно обсудим, вместе обдумаем, кто посмел…
– Я в твоей крепости больше ни крошки не съем и ни капли не выпью, – отрезал Ширам. – Тебе придется очень постараться, Аршаг, чтобы вернуть мое доверие… Но сейчас надо завершить обряд!
Он огляделся:
– Каши больше нет… Но остался хлеб.
Ширам взял с алтаря лепешку, что накрывала кусок мяса, и протянул Аюне.
– Продолжай, – тихо сказал он.
В глубокой тишине, на глазах ошеломленных накхов, Аюна произнесла окончание священной клятвы и протянула лепешку Шираму. Он откусил от нее, не спеша прожевал, повернулся, встретился взглядом с раздавленным позором Аршагом.
– Мы уезжаем из твоих земель, – сказал он. – Благодарю за прием, Аршаг. Не буду мешать тебе искать виновных. Верю, ты скоро обелишь свое имя.
Когда отряд Ширама скрылся из виду за поворотом дороги, уводящей на юг, Аршаг топнул ногой и выругался.
– Будь прокляты сестры Найи с их тайными замыслами, – прошипел он, поворачиваясь. – Они не считаются ни с кем! Порой мне кажется, что власть сааров – ничто по сравнению с их незримой властью…
– И ты будешь прав, господин! – гневно отозвалась саари Рати. – Найины приходят к нам, когда мы больны или грустны, когда старики сбрасывают ветхие тела, когда обретают новые тела юные души. Они знают слишком много о вещах, творимых в тени. Иногда люди умирают от болезни, и мы все понимаем – это произошло чересчур вовремя. Но то, что произошло сегодня, – это попытка одним ударом погубить и саарсана, и тебя. Прости, если я сказала лишнего…
– Ты пыталась спасти нас всех. – Аршаг положил руку на плечо младшей жене. – Ты вела себя как должно, Рати. Отраву Шираму должна была подать царевна арьев, – добавил он еле слышно. – Откуда служанка все узнала? Это не случайность…
– Я прикажу отвезти тело вендской девки в крепость, – сказала саари. – Там мы попробуем разобраться, чем именно ее отравили…
«Старуха, которая все это придумала, смогла бы просто назвать яд», – с горечью подумал Аршаг. Но конечно, коварной бабки и след простыл… Лютый гнев вновь закипел, требуя выхода.
Ширам, разумеется, воспользовался предлогом, чтобы немедленно уехать с царевной. Хитрец! Он еще перед обрядом велел своим людям взять с собой все, что нужно для долгого пути, значит в чем-то подозревал своего родича… Уж не он ли приказал служанке царевны обвинить хозяев и попробовать кашу?
«Ширам во всем и виноват! – Эта мысль захватила саара рода Зериг с неудержимой силой. – Он должен заплатить!»
И Аршаг придумал, как именно.
Забыв о жене, саар нетерпеливо оглянулся, подзывая одного из своих доверенных людей.
– Возвращайтесь в крепость, – приказал он тихо. – Поднимитесь на северную дозорную башню, где на крыше сложены дрова. Зажгите их. Да не жалеть масла!
Молодой накх взглянул на князя с изумлением – на его памяти костер на дозорной башне над рекой не разжигали ни разу. Кому предназначен этот знак? Что за приказ он несет?
– Выполняй! – рявкнул Аршаг.
Ярость, бурлившая внутри его, сменилась злобным торжеством. Саарсан, может, и перехитрил его, но далеко он не уйдет!
Тело Янди еще долго лежало в сухой траве у подножия башни Змеи-Прародительницы. Никому не было дела до мертвой вендки. Затем кто-то подхватил его, как мешок, перекинул через спину вьючной лошади и повез в крепость рода Зериг. Там тело сбросили на землю под стеной в хозяйственном дворе, словно падаль, где оно и валялось до самого вечера. Только потом, повинуясь властному оклику, двое грязных рабов в бронзовых ошейниках отнесли его в темную холодную хоромину, где в горном льду хранились запасы мяса с прежних охот.
– А теперь идите все прочь! – приказала накхини. – Кто будет подглядывать, тому дивы высосут глаза – уж я о том позабочусь!
Убедившись, что рабы ушли, женщина в черном заперла покрепче дверь, со вздохом поглядела на Янди, достала нож и мешочек с порошком, издающим сильный запах сушеных грибов. Разжав ножом зубы Янди, она всыпала ей в рот порошок, уселась рядом и начала ждать.
Через некоторое время окоченевшее тело начало подавать признаки жизни. Дернулись ресницы, чуть порозовели синеватые губы… Дыхание, бывшее прежде почти неуловимым, стало сильнее и чаще. Наконец Янди зашевелилась, перевалилась на бок и мучительно закашлялась, распахнув невидящие глаза…
Накхини, устало глядя на девушку, протянула ей мех с водой. Янди жадно выпила его до дна.
– Ну, тетя… – прохрипела Янди, пытаясь встать. – Знать бы заранее… что ты всыпала в кашу…
– Вижу, в землях солнцепоклонников ты растеряла остатки ума? – резко спросила найина.
Женщина стащила с плеч грубый шерстяной платок и завернула в него Янди.
– А если бы ты умерла?!
– Нет, я знаю это зелье, – ответила та, дрожа и кутаясь в платок. – Распознала по запаху. Ты же и учила меня им пользоваться. Наперстянка и еще кое-какие травки, что приказывают сердцу биться редко и слабо, а дыханию – остановиться, почти как у мертвого. Я бы так и спала, все крепче и крепче, пока не умерла, если бы ты не дала мне противоядие… Вам зачем-то нужен живой Ширам, да? Чтобы все думали, что он умер, – а он у вас?
Речь Янди оборвалась на полуслове, когда тетка схватила ее за горло и сжала так, что глаза девушки вновь полезли на лоб.
– Я тебе что велела сделать? – прошипела сестра Найи. – Как ты посмела меня ослушаться? Зачем решила спасти своего врага? Очень хорошо думай, что сейчас скажешь…