Мария Семенова – Зимняя жертва (страница 27)
Янди скрипнула зубами и сердито пнула быка, чего он даже не заметил.
– Будь ты неладен, толстяк, пешком я дошла бы быстрее!
– Янди… – послышалось из возка.
Лазутчица оглянулась. Царевна лежала на спине, глядя мутным взглядом на полог.
– Янди… Куда мы едем?
– Домой, госпожа.
– Это хорошо, – вздохнула Аюна, снова обессиленно закрывая глаза.
Янди дернула плечом и принялась опять бранить и колоть стрекалом быков, надеясь заставить их хотя бы немного пробежаться.
Глубокой ночью Янди поняла, что вот-вот уснет и свалится под колеса. Да и быки уже совсем медленно плелись, то и дело норовя остановиться. Янди спрыгнула с козел, отвела упряжку в сторону от дороги к зарослям ползучего лоховника, темневшим неподалеку. Сняла с быков ярмо, не забыв покрепче привязать животных, чтобы ночью никуда не убрели. После долгих сомнений решила развести костер. Конечно, Янди умела сложить скрытый костер, чтобы дым стелился по земле, а огонь был почти не виден, но и такой был опасен. Янди совсем не знала эту землю. А вдруг тут где-нибудь рядом село или пастухи со стадами, которые могут учуять запах дыма? Но ночь была слишком холодной.
Из возка выбралась Аюна и, пошатываясь, направилась в кусты. Вернувшись, вытащила две овечьи шкуры из возка – на одну уселась, стараясь устроиться как можно ближе к костру, другую набросила на плечи и завернулась в нее, дрожа от студеного ветра.
– У нас есть что-нибудь попить? Во рту пересохло…
Янди искоса посмотрела на свою госпожу. Аюне явно было нехорошо. Под глазами залегли тени, в нечесаных волосах торчали соломинки. Ничего божественного сейчас не было в дочери Ардвана. Помятое праздничное платье напоминало погребальный саван – которым, по сути, и являлось. Даже в плену у вендов Аюна не выглядела такой потерянной. Янди протянула царевне бурдючок с медовухой, оставленный ей Ашвой. Подумав, достала большую, уже подсохшую ковригу, отломила от нее четверть. Остальное надо было приберечь на завтра.
– Янди, куда ты меня везешь? – спросила царевна, утолив жажду. – Я ничего не понимаю. Уже ночь… Я помню, как мы готовились к обряду в храме… Было так весело…
– Это уж точно, госпожа, – веселее некуда! Тебя одурманили дымом из курильниц. Почему ты не послушала меня? – не удержалась от упрека Янди.
Аюна с жалобным видом потерла лоб.
– Я не помню, – призналась она. – Так обряд… состоялся?
– Да. – Телохранительница бросила на царевну острый взгляд. – Кстати, как ты себя чувствуешь, солнцеликая?
– Ох… Все болит…
– Оно и неудивительно, – съязвила Янди.
И помрачнела, вспомнив свежий курган над брачным ложем… Итак, царевна понятия не имеет, что с ней произошло. Стоит ли рассказать ей? «Конечно нет, – тут же решила Янди. – Никому не будет радости от этаких новостей! Особенно в Накхаране… А уж если она в самом деле зачала…»
Янди не смогла удержать широкой ухмылки и быстро отвернулась, пока царевна ничего не заметила.
«Ради такого, пожалуй, даже не буду торопиться прикончить Ширама! Я просто должна увидеть его лицо, когда ему принесут новорожденного! Боги, как же это будет прекрасно! Такого позора не было еще ни у одного саарсана. Ширам превзойдет даже своего бесславного предка Афая! Царевну и мохначенка, конечно, сразу убьют…»
Усмешка сползла с лица Янди. «Я поклялась защищать ее… Нет, это дело следует повести более тонко. Может, она еще и не беременна. А рассказать царевне – или кому-нибудь другому – об этом „священном браке“ я всегда успею…»
– Так ты видела обряд? – спросила после долго молчания Аюна. – Что там было?
– Не видела – была слишком занята в другом месте, – тонким голоском ответила Янди. – А обряд… ну что обряд? Собрались на поле огромные толпы баб, водили хороводы, много пели, потом много пили…
– Хороводы? Для чего же нужно было меня одурманивать? – пожала плечами Аюна.
– Понятия не имею, солнцеликая.
– А где Аоранг и Рыкун? – встрепенулась вдруг царевна.
«Наконец-то вспомнила», – подумала Янди, а вслух сказала:
– Аоранг решил остаться.
Аюна вскинула голову. Казалось, с нее разом слетели все остатки дурмана.
– Что?!
– Да, Ашва предложил ему остаться в земле Великой Матери. Твой мохнач согласился. Они решили сделать его царем или вроде того. В общем, важным и значимым человеком…
– Не может быть! – резко ответила Аюна. – Он никогда бы меня не бросил!
– Ему здесь будет лучше. Представь, солнцеликая, как бы его встретили в Накхаране. Хоть раз в жизни подумай не о себе!
– Я всегда думаю не о себе! – возмутилась царевна.
– Для тебя Аоранг лишь безотказный слуга, но ведь на самом деле он – нечто большее. Боги ведут его неторными путями, он необычный, щедро одаренный человек… – Янди едва удержалась, чтобы не сказать «был». – Здесь его очень высоко оценили…
– Я тоже высоко его ценю, – запальчиво сказала Аюна. – Он вовсе не просто слуга… Он вообще не слуга, он друг, самый близкий, верный, любимый друг! Мы немедленно возвращаемся! Я поговорю с ним, постараюсь объяснить, как он для меня важен…
– Никуда мы не вернемся, – бросила Янди.
– Нет, вернемся! Сейчас же, я приказываю! Он должен передумать! Надеюсь, мы отъехали от города не слишком далеко…
Царевна хотела вскочить на ноги, но позеленела, качнулась и бессильно плюхнулась обратно на шкуру. Янди с насмешкой наблюдала за ней.
– Не хотела тебе говорить, но, видно, придется! Как ты думаешь, солнцеликая, почему мы с тобой вдвоем едем по разбитой дороге, скрываясь под покровом темноты? Почему я развела маленький скрытый костер в эту холодную ночь? Не потому ли, что не хочу выдать нас дымом? Вот повозка Ашвы, но где он сам?
– Янди! – воскликнула Аюна. – Ты все-таки устроила побег? Без моего позволения?
– Не я. Ашва. Он вынес тебя из храма, отдал нам свой возок и рассказал, как добраться до реки. Эта дорога ведет на восток, к притоку Даны, который здесь называют Рассветными Водами. За ним начинаются владения накхов…
– Ашва пожелал, чтобы мы тайно уехали? – в замешательстве проговорила царевна. – И Аоранг решил остаться? Прости, я никогда этому не поверю!
– Аоранг мертв, – оставила околичности Янди. – Вот тебе вся как есть правда! По приказу слепой жрицы его похоронили заживо в кургане. Потом там возведут еще одну чародейскую башню, чтобы охраняла здешние земли. Ты видела такие башни и такие курганы, их тут много. Ну а тебя они заточили бы в этой башне до конца твоей жизни… который не заставил бы долго ждать. Все это мне рассказал Ашва, прежде чем мы расстались…
– Мертв, – медленно произнесла Аюна. – Не может быть!
– Очень даже может. Они и мне собирались отрезать голову, да не подумали, что я буду возражать… А Аоранга они, похоже, просто обманули. Он пошел на этот проклятый обряд по доброй воле… Прости, Аюна, что говорю тебе все это так прямо. У нас сейчас нет времени на плач, надо спасать твою жизнь, госпожа.
– Аоранг мертв, – повторила царевна, словно прислушиваясь к этим словам.
Слезы одна за другой потекли по щекам, но лицо оставалось все таким же недоверчивым и ошеломленным. Она даже не заметила, что телохранительница назвала ее по имени. Янди стиснула зубы.
– Сейчас мы поспим, пока не начнет светать, – заговорила она. – Это непременно надо сделать, иначе завтра у нас не будет сил, а они нам понадобятся. Нам ехать на восток почти целый день. К завтрашнему вечеру мы должны достигнуть Рассветных Вод. Дорога приведет к башне облакопрогонников. Ашва сказал, что уже послал туда весточку. Стражи границы помогут нам – дадут лодку, припасы и переправят на другую сторону, в накхские земли. Там встречаются конные разъезды, они подберут нас… Царевна, ты меня слышишь?
– Ложись спать, Янди, – отозвалась та бесцветным голосом. – Я посторожу. Какой теперь сон… Ты ведь не солгала насчет Аоранга? Ты твердо уверена? Что он… он…
Янди кивнула, с глубоким изумлением чувствуя, как у нее самой на глазах выступают слезы.
Весь следующий день, от зябкого туманного рассвета до ослепительно многоцветного заката, слился для Аюны в одну сплошную тряску, приправленную бранью Янди, пытавшейся заставить быков двигаться быстрее.
«Что будет, если нас догонят? – неспокойным потоком текли мысли царевны. – Янди убьют, меня вернут и… заточат в башне на вершине кургана… где похоронен Аоранг…» Аоранг мертв? Такой сильный, добрый, всегда готовый помочь, как он может быть мертв? Он ведь обещал никогда не оставлять ее – и теперь нарушил обещание…
Аюна то начинала плакать, то вновь замирала в ужасе, осознавая случившееся, то злилась невесть на что, и слезы все текли по щекам. «Разве я никого не теряла в своей жизни? – уговаривала она себя. – Вся моя семья уже в вечном сиянии Исвархи, кроме малыша Аюра. Мама, братья, отец… Как можно сравнивать прежнее горе с новой потерей? Аоранг не был мне ни братом, ни мужем – всего лишь другом… Но почему же я чувствую себя так, будто меня рассекли надвое и от меня осталась лишь окровавленная половина?» Теперь она осознавала, что и понятия не имела, насколько дорог ей был верный мохнач. Она ведь отказывалась от него уже дважды, в столице и у Станимира. Готова была отказаться и в третий – а он ни разу не предавал ее…
Янди тяготили совсем другие мысли. Она уже утомилась оглядываться, но все равно при каждом непривычном звуке или вспорхнувшей среди полей птице вскидывала голову. Всякий миг она ждала появления преследователей. Она не сомневалась, что погоню уже выслали. Конечно, Янди надеялась, что быки у слуг Владычицы Полей такие же ленивые, как и у Ашвы, – но вдруг у них есть всадники или скороходы? Только вид Серпа Луны, что поблескивал в соломе на дне возка, несколько успокаивал. Даже если их догонят, взять ее будет совсем нелегко! И в самом худшем случае, уходя к Матери Найе, она заберет с собой немало вражьих душ…