Мария Семенова – Великая Охота (страница 10)
– Батюшка, не отдавай меня, – прошептала она, умоляюще взглянув на Толмая.
Вождь рода Хирвы нахмурился. Самоуправство добродеи в его селении не очень-то ему нравилось – пусть у себя в керемети распоряжается! Тем более речь шла о его дочери. Он заметил и быстрый взгляд Мазайки, брошенный в сторону леса, и то, что в руке мальчик все еще держал свой звериный манок… Толмай поднял голову и поглядел на восход, где, скрытые ночной тьмой, высились поросшие соснами крутые Лосиные Рога. День и ночь там, на самой вершине, нездешние голоса поют славу Варме, Господину Ветру…
– Дай-ка мне ту свистульку, – велел он Мазайке.
Тот послушно снял с шеи синюю сойку.
– Посветите мне! – Большак перевернул птичку и указал добродее на знак вихря у нее на брюшке. – Вон оно!
– Что там? – сварливо спросила ведунья.
– Ты была права, знающая. Тут нужно слово богов. Но не в керемети. Водяницы тут ни при чем. Мы отведем детей в Дом Ветра, к Ашегу, жрецу Вармы.
Мазайка переглянулся с Кирьей. Того не легче!
– А сейчас домой пошли оба, – произнес Толмай. – Мазай, у меня заночуешь. А утром вместе пойдем к Лосиным Рогам.
Вскоре все побрели обратно, шушукаясь между собой. Одна Высокая Локша осталась недовольна, однако спорить с Толмаем не стала. Лишь сказала ему:
– Попомни мои слова, большак, в крови этой девы – смертоносная сила, с которой ей самой не совладать! Она еще накличет на нашу землю зло…
Глава 5
Ширам, саарсан накхов
Колючие Горбы – так мохначи называли лесистые предгорья, куда понемногу спускалась тропа с холодных равнин Змеиного Языка. Да и тропы там толком не было. Погонщики выбрали путь вдоль одного из бесчисленных ручьев, сбегающих в долины. Поросшие травами просторы скоро сменились склонами, изборожденными следами осыпей, утыканными обломками скал. Крошечные кривые деревца, стелившиеся по земле, чтобы укрыться от ветра, робко начинали выпрямляться. И вот уже по обеим сторонам ручья во весь рост встали высокие раскидистые ели.
Мохначи прозвали эту местность Колючими Горбами вовсе не в похвалу. Им тут было не по себе. Как можно жить среди стоящих глухой стеной деревьев и громоздящихся повсюду валунов? Ведь всякий миг из-за ближайшей ели может броситься хищник, или вылетит стрела злобного лесовика! Да и за братьев-мамонтов мохначи переживали – ходить по каменным осыпям неудобно и опасно, повредить ногу – легче легкого. Хорошо хоть нашли русло наполовину пересохшего по летней поре ручья, устеленное мелкой, обкатанной галькой. Сам ручей, холодный до ломоты, тихо журчал посередине.
– А хорошо, что сейчас не весна, – проворчал Дакша, переступая через торчащий из земли острый край скалы.
– Почему? – весело спросил Аюр, шагающий рядом налегке. В руках царевич нес лук и поглядывал по сторонам в поисках какой-нибудь случайной добычи – птицы или белки.
– Нас бы попросту снесло потоком. Представляю, что тут творится в сезон таяния! И так-то глянь, господин…
Охотник повел подбородком в одну сторону, потом в другую. Не нравилось ему именно то, что Аюра и прочих ариев восхищало, – водопады! Они грохотали повсюду. Некоторые, вдалеке, падали с огромной высоты, их белые струи с глухим ревом разбивались где-то внизу среди деревьев, и над ними висело облако тумана. Другие сочились прямо из-под ног, убегая по скалам, словно по ступеням вытесанных горными богами лестниц, – звенели, булькали, рокотали…
– До чего же тут красиво! Я назову эту местность – Гремящий край! – торжественно заявил Аюр.
Он был наконец доволен путешествием. Вот это совсем другое дело, не то что надоевшие бесконечные переходы по унылым плоскогорьям!
Старый охотник не был с ним согласен.
– Нехорошее место, – покачал головой он. – Лучше бы нам скорее выбираться отсюда. Вон там, видишь, солнцеликий?
Он указал на юг, где на солнце слепяще сияла острая вершина горы. Вдруг глухой далекий гром прокатился, сотрясая воздух, и целый склон пугающе медленно пополз вниз, обнажая белоснежное нутро горы.
– Ого, там был лед! – воскликнул Аюр, завороженный величественным зрелищем.
– Поднимемся повыше, – приказал Ширам, который сам вырос в горах и знал, чем чреваты подобные оползни.
Они ушли из русла ручья, на случай если оползень вызовет паводок. Но паводок, если и был, прошел стороной.
Ручей внезапно оборвался крутым уступом – пришлось искать обход. Зато с обрыва на запад раскинулся вид до самого края земли – мягкие лесистые холмы, волнистые дали, плавно перетекающие из зеленого в голубой и теряющиеся в дымке на кромке земли и неба.
– Вот и он, Затуманный край! – Дакша покопался в памяти. – Ингри – так зовут себя эти племена. Они считают себя потомками то ли лосей, то ли волков…
– Обычное дело у дикарей, – заметил Джериш, насмешливо поглядев на Ширама. – У них каждый род ведет начало от какого-то зверя.
– А как они называют свою землю, не припомнишь? – спросил охотника Аюр.
– Ингри-маа – Прекрасная мать-земля.
– И они правы! – заключил Джериш, подходя к краю уступа, глубоко вдохнул и заорал во всю мощь:
– Э-ге-гей!
Воины подхватили клич. Над лесным краем полетело, многократно повторяясь, эхо. Позади в горах что-то словно проворчало в ответ.
– Заткнитесь! – резко повернулся к ним Ширам. – Хотите сорвать лавину?
– Откуда тут лавины? Эти горы в разы ниже снежного Накхарана. Бояться нечего, – с насмешкой ответил Джериш.
– А давай еще что-нибудь крикнем? – воскликнул Аюр.
Джериш бросил на накха лукавый взгляд и запел во весь голос:
Голос у начальника Полуденных Жезлоносцев был такой мощный, что о приближении Охоты Силы могли бы услышать и спящие в берлогах медведи.
Телохранители разом грянули припев. Ширам поморщился от досады.
Ему казалось, что Джериш прекрасно видит, насколько это пение ему не нравится, и потому нарочно дразнит его, стараясь горланить во всю мощь. А почему бы и нет? Ведь царевич Аюр и сам беспечно подхватывает веселые слова не слишком пристойной песенки.
Ширам припомнил их первую встречу – вечером того самого дня, когда повелитель Ардван назначил его руководить Охотой Силы. Тогда он и увидел своего будущего соратника в первый раз. Вернее, в первый раз толком рассмотрел его. Прежде ему доводилось встречать могучего арью во время смены постов – теперь же они сошлись глаза в глаза в караульном помещении дворца правителя. Джериш хлебал из миски пряную похлебку. Увидев в дверях Ширама, он лишь косо глянул на него, не предложив ни войти, ни разделить трапезу.
– Царевич Аюр отправляется на Охоту Силы, – начал Ширам, решив сразу перейти к делу. – Главой охоты назначен я. Это приказ государя.
– Знаю. А сейчас иди, не мешай есть.
«Ах вот как!» – подумал Ширам и сказал:
– Послушай – я знаю, что по праву и обычаю Охотой Силы должен был руководить кто-то из высших ариев. Но не я принимал решение, не я давал советы государю. И ты, и я выполняем его приказы. Надеюсь, мы поладим. Хотя бы чтобы выполнить приказ наилучшим образом.
Джериш молча отодвинул миску, бросил в нее ложку и встал, разводя плечи. Макушка Ширама едва достигала его подбородка.
– Нет, ты послушай, накх. Конечно, ты не даешь советы повелителю, куда уж тебе! Но если ты и впрямь хочешь, чтобы мы поладили, – запомни раз и навсегда. Я командую своими людьми – не ты, а я! А ты, если что-то будет нужно, меня попросишь, и я, может быть, исполню. Ты понял?
Он положил ладони на стол и как бы невзначай сжал кулаки.
– Я и не собираюсь отдавать приказы твоим воинам. Но глава похода – я, и ты будешь повиноваться мне, – нарочито спокойно ответил Ширам. – И твои люди тоже будут повиноваться мне, если у нас возникнут разногласия.
– А если они не захотят?
– Если нет, это будет считаться мятежом против государя. Знаешь ли ты, как накхи поступают с мятежниками?
Джериш на мгновение замер, будто пытаясь понять, насколько серьезен его собеседник. Затем вдруг расхохотался.
– Накх угрожает ариям казнью за мятеж против государя ариев! Давно так не смеялся!
– Накхи, – тихо произнес Ширам, – никогда и никому не угрожают. Я лишь передаю тебе слова нашего общего повелителя. И от себя настоятельно прошу их услышать.
Он повернулся и бросил через плечо:
– Доброй тебе еды. Завтра я жду тебя и прочих жезлоносцев у конюшен.