Мария Семенова – Славянское фэнтези (страница 29)

Старик вновь улыбнулся:

— Значит, это ты привела всех сюда? И тебе не было страшно?

— Почему — страшно? — Дочь Беркута была явно удивлена. — Здесь нет ничего страшного. Ты же здесь живешь?

— Я? — Теперь удивился Одинак. — Верно. Ну что ж, похоже, времена меняются… Но мы говорим по-харпийски. Понимает ли нас тот, кого вы назвали Лоэном?

— Ты знаешь другие языки? — поспешил поинтересоваться Велегост.

Старик лишь пожал плечами.

— Я понимаю по-румски, почтенный Одинак, — заметил Лоэн, когда Кейна объяснила ему, о чем идет речь. — Этот благородный язык знаком здесь всем, кроме…

— …Кроме маленькой госпожи, — закончил старик по-румски и вновь улыбнулся. — Но я думаю, риттер Лоэн, ты сможешь ей все пояснить.

Лоэн-гэру немного смутился, а Стана, когда ей перевели, слегка покраснела. Велегост не выдержал и отвернулся.

— Вы хотите о многом спросить. — Одинак помолчал, лицо его внезапно стало суровым и даже мрачным. — Но я прошу, уважьте старика. Уже много лет сюда заходят лишь пастухи, не ведающие даже, что творится в соседнем селе. Скажи, Кей Велегост, твой отец по-прежнему платит дань хэйкану?

Велегост изумленно раскрыл глаза. Дань?

— Нет! С ограми у нас мир, даже союз. Я сам… То есть моя мать — дочь Великого Хэйкана.

— Да, времена меняются, — невозмутимо повторил старик. — Извини, если напомнил о прошлом, которое вы не любите вспоминать. Я сам теперь — прошлое… А кто сейчас правит Логрой, Лоэн?

Лицо риттера внезапно побледнело.

— Логры… нашей страны больше нет, почтенный Одинак. Последний гэну, наш владыка, погиб тридцать лет назад.

— Вот как? Значит, и Логра не устояла… Как же могло случиться такое?

Лоэн ответил не сразу, было заметно, что риттеру не по себе.

— Гэну погиб, у него не осталось сыновей. Власть захватил один разбойник, его звали Арх-тори — Большой Медведь…

— Значит, род Пэндру пресекся?..

— Нет! — Лоэн даже растерялся. — Но те, что остались, уже не думают о престоле.

— Времена меняются! — сказал в третий раз старик. — Кто мог подумать в дни моей молодости, что великой Логры не станет, а правители земли Ут будут дружить со степняками!.. Но довольно, я узнал, что хотел. А что хотел узнать ты, молодой Кей?

От неожиданности Велегост вздрогнул. Пустые глазницы смотрели в упор, и ему показалось, что странный старик видит — и лишь притворяется слепым.

— Я… Мы хотим узнать, почему эти места считаются опасными. И что нас ждет впереди?

— Впереди? — Одинак покачал головой. — Скорее всего смерть, если вам не поможет тот, кто помогал до этого дня.

— Но почему? — удивилась Стана. — В этих местах давно уже все спокойно! Мне отец рассказывал — здесь была война, люди бежали…

По лицу старика промелькнула улыбка:

— Ты права, маленькая госпожа! Здесь была война… Хорошо, вы хотите знать правду? Расскажу вам, что смогу…

Одинак замолчал, бледное неподвижное лицо вновь стало суровым.

— Это случилось давно, когда на свете еще не было ни вас, ни ваших дедов. Тогда харпами правил мадский наместник. И вот однажды по краю разнеслась весть — войско из страны алеманов нарушило границу. Их было много — риттеров в блестящих доспехах. Они были храбры и молоды…

— Но… почтенный Одинак, ты говоришь о войске Зигурда? — Лоэн вскочил, карие глаза вспыхнули. — Зигурд — мой предок, я приехал, чтобы…

— Тебе виднее, Лоэн. — Старик покачал головой. — Тогда здешним обитателям было не до расспросов. Войско шло по харпийской земле, и они думали только о том, как уцелеть. Наместник собрал своих воинов, но мады были разбиты в первом же сражении. Пришельцы не боялись никого и ничего. Они взяли Духлу и сожгли ее, а потом войско повернуло сюда…

— К горе Обдугаус? — вновь не выдержал риттер.

— Да? К горе Абдугай. Никто уже не решался вступать с ними в открытый бой. У них были железные мечи и железные латы, а у харпов — лишь луки и клевцы. Но самые смелые все же шли за врагами, надеясь улучить момент и нанести удар. Каждую ночь они подползали к вражескому табору, надеясь застать пришельцев врасплох, но огни горели, а стража не спала…

Одинак вновь замолчал, лицо его словно помолодело, и Велегосту показалось, что он видит на бледной коже отсвет давно угасших костров.

— Но странное дело! Каждый вечер пришельцы хоронили погибших. Такое бывает, люди умирают и без сражений. Однако погибших было много, слишком много. И тогда смельчаки рискнули следить за врагом не только ночью. В первый же день, около полудня…

Старик умолк, затем заговорил медленно, тщательно подбирая слова. В его речи проскользнул странный акцент, и Кей мельком подумал, что Одинак — не харп. Не харп, не сполот, не лехит. Может, мад?

— Представьте… По дороге идет войско — в блестящих латах, на боевых конях. Вокруг пусто, даже птиц нет. И вдруг — крики. Кто-то выхватывает меч, кто-то машет копьем, войско пытается строиться, идет в атаку… Это было похоже на безумие. А потом на дорогу стали падать убитые — один за другим…

— С кем же они сражались? — поразилась Танэла.

— С кем? — Старик покачал головой. — Вокруг никого не было, Кейна! В детстве я слыхал сказку про шапку, которая делает человека невидимым. Но это только сказки, у харпов не было шапок-невидимок… Потом… Потом те, кто следил за войском, подобрали раненого. Он был еще жив, но умирал. Ему дали воды, перевязали. И он рассказал…

Голос Одинака звучал тихо, еле слышно, в нем прорезалась боль.

— Его вначале не поняли, он говорил по-румски. Говорил что-то странное — про великанов, про гигантских Змеев, которых он называл «драгонами», про птиц с железными клювами. Те, кто его расспрашивал, решили, что слышат бред. Но вечером пришельцы вновь хоронили погибших, а ночью удалось взять пленного. Теперь уже сомнений не было — на пришельцев нападали враги, которых никто, кроме них, не видел…

Все переглянулись. Стана, которой Лоэн негромко пересказывал услышанное по-мадски, поспешила сложить пальцы знаком оберега. Велегост нахмурился. Что-то страшное случилось в этих местах много лет назад.

— Но риттеры все равно шли к Абдугаю. Они были храбры, им казалось, что впереди — великая цель. Последние из них погибли уже возле самой горы. Там лежат их кости…

— А их предводитель — славный Зигурд? — воскликнул Лоэн. — Не ведома ли тебе его доля?

Черные глазницы в упор взглянули на молодого риттера.

— Знаю одно — из пришельцев никто не вернулся домой. Но беда не кончилась. Когда последний из риттеров упал мертвым, местные жители вернулись. Они похоронили погибших и решили жить дальше. Но…

На бледном лице мелькнула грустная улыбка.

— Вы уже догадались. Страшное волшебство не исчезло. И теперь каждого, кто появляется здесь, ждет опасность.

— Призраки? — воскликнул Велегост. — Но мы никого не видели!

— Поэтому я и спросил, кто привел вас. Да, призраки. Но для тех, кто их встретит, они не кажутся видениями. То, что сгубило пришельцев, до сих пор здесь, возле Абдугая.

— Коло! — негромко проговорила Танэла.

Старик кивнул:

— Да, Коло. Круг, в котором не успокоилось зло. Люди ушли, остался лишь я. Мне уже нечего бояться. Не ходи к Абдугаю, Кей Велегост!

Солнце уже давно исчезло за вершинами старых елей, из леса тянуло прохладой, а костер медленно догорал. Но никто не ложился спать. Люди собрались у алеющих углей, лишь стража недвижно замерла по краям большой поляны.

Село осталось позади. За день отряд прошел немало, и Абдугай, таинственная гора, был уже где-то близко. Весь вечер дорога шла на подъем, а впереди медленно вырастали заросшие хвойным лесом склоны. Где-то за этими холмами и был Абдугай.

Кей ничего не сказал кметам о разговоре со стариком. Но тревога передалась и воинам. Разговоры стихли, кметы то и дело оглядывались и уже без всякой охоты соглашались идти в передовую стражу.

Ближе к вечеру дозорный остановил отряд. Кей поспешил вперед, кметы спешились, некоторые без всякой команды стали надевать шлемы. Но и на этот раз никто не поджидал их. Никто — из живых.

…Их свалили кучей, прямо в доспехах. Яму наскоро засыпали, но лисы и росомахи давно раскидали землю. Мертвецы лежали друг на друге, их было много, не десяток, не два. От лат уцелели лишь ржавые обломки, но можно было понять — погибшие не сполоты и не харпы. Когда-то они носили такие же блестящие латы, какие были на риттере из Земли Бретов. Надежные латы, способные спасти от всего — но не от того, что погубило пришельцев…

Постепенно кметы осмелели, кто-то склонился над разрытой могилой, стал разглядывать желтые остовы. Велегост и сам видел — смерть не была случайной. На черепах чернели дыры, кости белели сколами. У некоторых не осталось даже голов. Может, виной этому были звери, раскопавшие могилу, но Велегост помнил слова старика. Значит, и это правда!

На деревьях, окружавших поляну, где упокоились погибшие, были прибиты щиты — небольшие, треугольные. На некоторых еще можно было разглядеть остатки яркой краски. Лоэн пояснил, что риттеры часто рисуют на щитах свою тамгу. Если бы рисунки уцелели, он мог бы догадаться, кто лежит здесь. Но время не пощадило даже давней славы.

Спать долго не ложились. Завтра с первыми лучами солнца надо было идти дальше, но Кей не торопил своих спутников, засидевшихся у костра. Ему и самому не спалось. Они почти в самом сердце Кола. Третий день на исходе, но ничего не случилось. Или случилось?