Мария Семенова – Игра нипочём (страница 7)
Первый полковник выпустил к потолку душистое облачко, потянулся и посмотрел на начальника:
– Уж не господин ли Панафидин у нас в Джеймсы Бонды подался?
…Кто бы только знал, что перед умственным взором генерала вдруг возник лангет из парной свинины, с поджаристой корочкой, истекающий на разрезе розовым соком, в окружении сложного гарнира из молодого картофеля, кольраби и тушёного красного перца, очищенного от шкурки…
Вслух он мрачно сказал:
– Осенью девяносто четвёртого возле авиабазы «Мары-два», что в Туркмении, рванули склады оружия. Отрабатывалась версия несчастного случая, потом вроде успокоились на преступной халатности… и лишь недавно всплыли факты, подтверждающие: это воры заметали следы. Однако ниточка сразу потянулась на такие верха, что расследованию тут же дали отбой и спустили на тормозах. А недели две назад опять-таки в Ашхабаде при попытке реализации аж трёх контейнеров был задержан бывший майор КГБ, некогда состоявший у Федота подручным. Эксперты без труда определили происхождение товара – «Мары-два». Задержанный поначалу взял всю вину на себя, но под психотропными препаратами показал, что «краснуху» получил от Панафидина, причём «буханок» у того было как в булочной…
Генерал замолчал и невольно сглотнул. «Кушать хочет, бедный…» – подумалось ей.
– Понятненько, – вздохнула она. – Федот – верхушка айсберга, а кто в основании, поди докопайся. И майора скорее всего уже замочили в СИЗО, а на Панафидина натравили нас, чтобы всё было шито-крыто… Товарищ генерал! Я тут припасла кой-чего. Как насчёт курочки-гриль с чесночным соусом? Со свежим лавашиком, а?
– Ох. – Генерал облизнулся уже в открытую, извлёк из привода диск и направился к сейфу. – Ребята, повторюсь, но скажу: оставим домыслы и предположения, в особенности о сверхоружии. Нам надо знать только одно: Панафидин – вор, забравшийся в закрома родины, и его нужно остановить. Вопрос только – как. Команду он себе подобрал серьёзную, в личной охране – спецы из Девятого управления, раньше элиту охраняли, вождей. Дом – крепость, без шуток, уникальный проект, с одной пол-литрой не подберёшься. Ну там ещё всякие мелочи, вроде бронированного «Мерседеса»… Плюс главное, что ни за какие деньги не купишь, – огромный личный опыт. Будем, братцы и сестрички, работать с чувством, с толком… с большой расстановкой…
Варенцова, улыбаясь, уже включала в углу микроволновку. Скоро по начальственному кабинету поплыл волшебный аромат курочки-гриль. Пусть и разогретой, но зато со свежим лавашиком…
Варенцова. С отягощением…
Послышался деликатный стук, затем обе двери открылись, и перед Варенцовой предстал её заместитель майор Седов:
– Разрешаете?
Он вправду что-то рано поседел, казалось, специально высветлил волосы, чтобы соответствовать фамилии.
– Разрешаю, – кивнула Варенцова и указала взглядом на кресло. – Седай, Пётр Борисович, и вещай. Вначале – по Панафидину.
Голос у неё был красивый, певучий, с какими-то мурлыкающими интонациями. Да и сама она, если как следует приглядеться, напоминала пантеру. Матёрую, в самом расцвете… убивающую без малейших усилий.
– Значит, Оксана Викторовна, так, – шмыгнул носом Седов и почесал лобастую голову. – По Панафидину… Положили глаз на его адреса, слушаем все телефоны, разрабатываем ближайший круг, ездим следом. Разъездная машина у него «Мерс», джип прикрытия – сотый «Крюзер»… Никакой, то есть, изюминки. С кондачка, похоже, не взять. И не с кондачка тоже… Чую, надо внедрять к гаду своего. По принципу: у вас товар, у нас купец. И наш пахан не глупей вашего…
– Ага, и место встречи изменить нельзя, – усмехнулась Варенцова. – Ладно, будем посмотреть. Теперь давай про военную тайну. Что-нибудь нарыл?
Отношения у начальницы с заместителем были ровные. Она прислушивалась к его мнению, он признавал её авторитет. И на поводу у мужского гонора пускай идут дураки. Варенцова мыслила масштабней, стреляла лучше, дралась не в пример… а главное – ничего не боялась. И никого. Потому что терять ей было нечего, и Петя Седов это знал.
А человек, которому терять нечего, – страшен…
– На хитрый секрет у нас компьютер с Интернетом найдётся, – улыбнулся майор. – Конкретики, конечно, ноль, но в общих чертах… На самом деле взорвать плутоний очень непросто. Половинки критической массы надо сблизить качественно и мгновенно. Иначе разогреется, расплавится и потечёт… Попутно – энергии-то уйма! – расплавив и испарив любое устройство, осуществляющее такое сближение. Вот тут выкладки с цифрами, доказывается, что ключ ко всему – сходящаяся ударная волна, а значит, имплозия, взрыв, направленный внутрь. Охренительно точный. С тридцати двух точек, не меньше. А лучше – существенно больше. Всё это строго одновременно, с управлением на микросекундном уровне…
Варенцова слушала очень внимательно.
– А вся критическая масса… плутоний, он же страшно плотный, шарик получается с куриный желток. То есть точнейший расчёт и прецизионное изготовление. Малейшая несинхронность, перекос ударной волны – и вся критическая масса по кустам мелкими брызгами… В общем, лично я понял, почему террористы ещё никого такими бомбочками не закидали. На коленке подобные детонаторы не соберёшь. Зато с красной ртутью всё становится значительно проще. Открываются широча-а-айшие перспективы… И с плутонием, и с ураном… И астероида на голову необязательно дожидаться…
Отправив заместителя писать инициативный рапорт («Кто, кого, куда и зачем…»), Варенцова включила электрочайник и вытащила из холодильника пакет. Развернула, понюхала.
Палтус. Солёно-копчёно-белоснежный. С полезнейшей амброзией упругих хрящей.
Всему управлению было известно, что за солёную рыбу Варенцова… нет, отчизну всё-таки не продаст, но торговаться будет отчаянно. Коллеги Оксану любили, везли ей из командировок ароматные свёрточки – то из Мурманска, то из Астрахани, то с Камчатки…
Чайник поспел быстро. Варенцова заварила пакетик «Липтона», развернула палтуса, порезала чёрный хлеб. Вытащила сгущёнку и принялась пить чай. Именно так: вприкуску с солёной рыбой и чайными ложечками сладкого тягучего молока.
Хорошее кончилось быстро. Хорошее всегда слишком быстро кончается.
«Красная ртуть… Имплозия… Панафидин…»
Шурша то бумагами, то компьютерной мышью, Оксана не заметила, как подошёл к концу рабочий день. За окнами уже вовсю горели фонари. Это значило, что надо было собираться, запечатывать кабинет и ехать домой.
В пустую однокомнатную берлогу, где никто не ждал.
Кроме разве что рыжего хвостатого чудовища, которое само по себе. Впрочем, если бы не оно…
Варенцова всегда отпускала водителя на одном и том же углу. И шла дальше пешком – по длинной-длинной дорожке, что вьётся вдоль Муринского ручья. Светили оранжевые фонари, поодаль мелькали машины, сильное тело, приученное к нагрузкам, радовалось движению. На улице было славно. Только что выпал снег, деревья кутались в шали, на маленьком катке – хорошо промёрзшем пруду – играла музыка и тусовался народ…
Много лет назад точно так же крутился снежок, только не над Питером, а над Москвой… близился Новый год, пахло мандаринами и морозом, и рядом стоял улыбающийся Глеб, а на пруду выделывалась, кружилась, приседала, тянула ножку «пистолетиком» розовая от холода и движения Сашка… И казалось, что всё ещё впереди…
Варенцова вздрогнула, еле слышно зарычала и ускорила шаг.
Когда дорожка кончилась, она обошла круглую площадь и, завернув во двор, толкнула дверь с надписью: «Товары для людей и животных».
– Здравствуйте, Оксана Викторовна! – обрадовалась продавщица Любаша, она же хозяйка. – Вам как всегда?
Ещё бы ей не радоваться. Этак с год назад на неё наехали. Да не бандиты, которым она регулярно платила, а новый участковый, капитан, не столько блатной, сколько голодный. Замурзыкал предписаниями, натравливал, гад, то налоговую, то санэпидстанцию, то пожарных… А потом прямо так и говорит: давай съезжай по-хорошему. На твой подвал кое-кем глаз положен.
Как это «съезжай»? А товары для живности Варенцовой где брать?.. Ну, она и поговорила с участковым по душам… Так, что внезапно удовлетворились и пропали все чохом инспекции и сам гад капитан. Странное дело, но сгинули и бандиты, да не только здесь – во всём микрорайоне. Осталась только Варенцова, покупающая корм «Вискас» и кошачьи игрушки. И наступила гармония.
– Да, Любаша, – кивнула Варенцова, – как всегда.
Забрала харчи, расплатилась и пошагала дальше домой.
Жила она на первом этаже огромного, вытянутого дугой дома-тысячеквартирника. С птичьего полёта он казался подковой, брошенной народу на счастье, однако сам народ так не считал и называл домище по-всякому – псарней, сучьим закутом, комитетской общагой. Это последнее было не в бровь, а в глаз. Тысячеквартирник был действительно ведомственный, с претензией на дизайн, построенный советской властью для своих доблестных защитников. И плевать, что власть изменилась, сам дом стоял нерушимо. Потому что всякую власть приходится охранять. В основном от тех, для кого она якобы существует.
Варенцова закрыла почтовый ящик (пустой, как всегда), отперла дверь, включила в прихожей свет.
– Эй, рыжий-конопатый, который убил дедушку лопатой, ты где?
«Блин. Себе-то еды не купила. А, ладно… Жрать надо меньше. И где-то там ещё зубатка лежала…»