Мария Семенова – Джокер (страница 39)
Она сразу узнала их. Она не могла их не узнать.
Оксана вскочила на ноги, чтобы бежать к ним, чтобы быть с ними там, где они теперь находились… Вздрогнула и проснулась.
Она сидела на скамеечке у заправки «Лукойл», в ногах тёрся Тихон, которого судорожное движение хозяйки согнало с колен, а на заправку заруливал «янки-танк».
Эту громадину мог оценить по достоинству лишь настоящий знаток. «Хаммер Н1» отличался от своего военного собрата лишь отсутствием брони. Такой же мощный, неподъёмный, приземистый и до жути прожорливый.[109]
Естественно, к нему сразу бросился парнишка-заправщик. И тут Тихон вдруг насторожился, а потом распушил хвост и ровной походкой двинулся к джипу. Оксана присмотрелась и увидела, как за тонированным стеклом шевельнулась громадная тень. В машине сидела собака, и, похоже, очень серьёзная.
В это время из «Хаммера» выскочил бородатый россиянин, потянулся к заправочному пистолету, но оглянулся, увидел кота и вдруг обрадовался:
— Тихон, привет! Ну что, зверюга, опять Ханьку морду бить идёшь?
— Тихон, стоять! — прибавила шагу Оксана и на ходу распахнула рюкзачок. — А ну, живо на место! Имей совесть!
Говорят, совести у котов нет. Возможно, это относилось и к Тишке, но хозяйка была в авторитете. И рука у неё, когда она говорила таким вот тоном, становилась ох и тяжёлой. Рыжий убивец остановился, взвесил возможные варианты — и мягко, с этакой презрительной грацией, запрыгнул в подставленный рюкзачок.
— Вот это да, — восхитился бородач.
Одно из стёкол джипа поползло вниз. Человек, сидевший внутри, внешностью и манерами был форменный Остап Бендер, разве что несколько постаревший.
— Хороший кот, рыжий, к деньгам, — похвалил он и обворожительно улыбнулся Оксане. — Самой обаятельной фее безопасности наш пламенный революционный привет… И что же это центровое гэбэ-чека поделывает в здешних провинциях?
Варенцова скользнула взглядом чуть дальше и увидела в машине крупного пожилого дядьку. И огромную среднеазиатскую овчарку, выглядывавшую у него из-за плеча. В памяти тут же щёлкнуло реле: ну как же, заминированный уазик и взрывное устройство, оказавшееся в итоге куском хозяйственного мыла. Вспомнила Оксана и «товарища Бендера», вместе с Наливайко стоявшего тогда во дворе.
«Ну-ка, ну-ка…» Память у неё тоже была профессиональная, хранившая отменную галерею разных выдающихся личностей.
— И вам здрасте, Матвей свет Иосифович, — не боясь ошибиться, ответила Варенцова.
— Батюшки-светы, — изобразил испуг Фраерман. — Да неужто и он совсем не тот, за кого мы его держим?
— К сожалению, это так, — с самым каменным лицом кивнула Оксана. — После общения с ним мой кот вместо нормального «мяу» порывается говорить «мью-мью».[110] Дело ясное — английский шпион…
«Тишенька, — с нежностью думала она о притихшем в рюкзачке безобразнике. — Интересно, бывают ангелы-хранители не с лебедиными крыльями, а с когтями и в шерсти? В лоснящейся такой, огненно-рыжей?»
— Мы сдали того фраера войскам энкавэдэ… — хмыкнул Фраерман. — Как же не помочь родной контрразведке, да ещё в лице та-акой дамы… У вас время есть? Уйма? Вот и ладно. Сейчас встретим кой-кого, а затем, Бог даст, вернёмся на базу. — Он расправил плечи и лихо поклонился: — Разрешите представиться: командир поискового отряда «Ночной таран». Это, — кивнул он на бородатого, — заместитель мой, Николай… э… для своих — Коля Борода. С Василием Петровичем вы уже знакомы…
— Имела честь быть представленной, — улыбнулась Варенцова. — Спасибо большое.
Телефон Фраермана вдруг выдал «Вечерний звон», весьма похожий на похоронный.
— Так… — Матвей Иосифович глянул на дисплей и нажал кнопку соединения. — Да, Акакий Акакиевич, привет. Что? Как? Где? Кто? Во сколько? Ну и?.. Лады. — Медленно спрятал сотовый, фыркнул, глянул на Колю Бороду. — Слыхал?
— Ну да, — пожал плечами тот. — Очередное ЦУ?
— Очередное ЧП, — глянул на свой «Ролекс» Фраерман. — Немцы, мать их, до места сбора не доехали, встали. У них какая-то там дорожная проблема. Более точной информации нет, зона покрытия живёт как хочет, спасибо и на том, что вообще вышли на связь. Ладно, будут знать, какие тут яйки и млеко… Ну добро, поехали!
Варенцова загружалась в «Хаммер» медленно и осторожно.
— Шерхан, свои, — строго предупредил кобеля Наливайко. Тот обиженно сделал домиком рыжие брови — дескать, что, у кого-то сомнения?.. — и потянулся обнюхать новую пассажирку.
— Вякнешь — кастрирую, — предупредила Оксана притихшего в рюкзачке кота. Тишка в ответ чихнул.
Собачья морда оказалась щекотной и тёплой.
— Отстань от тёти, — вмешался Василий Петрович, но влажный нос уже ткнулся в Оксанину щёку, а когда азиат вполне дружески лизнул её в ухо, Варенцова неожиданно для себя расхохоталась. Она начинала постепенно осознавать, до какой степени ей повезло.
Она ехала к Краеву.
Да как — с полным комфортом…
Оксана обняла устроенный на коленях рюкзачок, где сидел её мохнатый ангел-хранитель, откинулась к подголовнику — и сама не заметила, как задремала.
Разбудила её перемена в характере движения. Джип начал плавно притормаживать, а потом встал совсем. Оксана оторвала голову от уютного подголовника: поперёк дороги раскинулся «ёж» — гибкая лента с металлическими шипами. Чуть подальше виднелась колючая проволока и нависал шлагбаум, увенчанный надписью на фанерке: «Стоять! Буду стрелять!»
Рядом на обочине громоздился военный грузовик, выглядевший совершенно в своей стихии, и красавец внедорожник «Х5» от «БМВ», который, напротив, хотелось как можно скорей переставить куда-нибудь на паркет и протереть бархатной тряпочкой. Поблизости, покуривая, причём настоящую сигару, прохаживался бравый вэвээсник с автоматом наперевес. Он стерёг трех злодеев-задержанных. Они опирались ладонями на капот, широко расставив ноги и низко опустив головы — так, чтобы взгляды в землю. Судя по причёске и калибру зада один из негодяев был женщиной. А четвёртым персонажем этой жуткой истории была собака — немецкая овчарка, метавшаяся в запертом джипе.
— Господи, Боже ты мой, — тихо простонал Фраерман. — Так это ж наши немцы. Влипли в Сталинградский котёл…
— Ага, точно, всё сходится, — злорадно подтвердил Коля Борода. — Джип, как у них, опять же, баба, ну и кобель. Ух ты, большеротый какой… Василь Петрович, — неожиданно обернулся он к Наливайко. — А что будет, если он на Ханю наскочит?
— Наскочит, я его сам задушу, — буркнул Наливайко. — Тут ему не Освенцим!
— Самая гнусная порода, — с чувством поддержал Никанор. — Сколько людей нормальных из-за таких вот тварей по лагерям да зонам…
— Ну всё, хорош разговоры разговаривать, — приоткрыл дверь Фраерман, и в это время к заграждению быстро подъехал УАЗ. Только не синий, как у Наливайко, а зеленый, с раскачивающейся антенной и с пропуском за стеклом. Лязгнула дверца, и появился человек в форме конвойного майора. Часовой у джипа сразу выплюнул сигару, а из кабины грузовика выскочили двое, и один, прапорщик, хрипло закричал:
— Смирно! Товарищ майор, за время моего дежурства…
— Разрешите-ка мне… — Оксана сунула рюкзак с котом в руки Фраерману. — Рыжий к деньгам, смотрите, чтоб не покусал. Я быстро.
Спрыгнула с подножки «Хаммера» и спокойно подошла к главнокомандующему.
— День добрый, майор.
Всё очень доброжелательно, но насчёт того, кто здесь будет принимать все решения, двух мнений быть уже не могло.
— Здравствуйте, товарищ подполковник, вы уже здесь? — оглянулся Колякин. «Нет, меня здесь нету, — невольно подумалось Варенцовой. — И, кстати, полковник!» А майор продолжал: — Вот это оперативность, нам бы такую… — И сурово уставился на прапорщика: — Да не тарахти ты так, Сердюков! Давай излагай толком. Товарищ подполковник тоже должны быть в курсе, у нас от ихнего ведомства секретов нет.
Если Оксана что-нибудь понимала, Колякин судорожно соображал — где стукач? Кто на особистов работает? Сердюков? Замкомвзвода? Водитель? Радист? Рядовые конвойцы? Писарюга-штабист?.. А может, это вообще засада, подстава, внегласка, капкан? На предмет проверки бдительности и боеготовности?..
— Значит, так, — вытер вспотевший лоб прапорщик — Где-то с час назад стою с Абрикосовым, смотрю — едут. Ну, как положено, стопорю и по уставу говорю: «Машину к осмотру». Может, они в багажнике беглого Нигматуллина везут, мне почём знать? Они в ответ: «Бу-бу-бу-бу», вроде и по-нашему, а с акцентом. Стало быть, вдвойне надо проверить. «А ну, — говорю, из машины вылазь!» И вынимаю для убедительности «Макарова», а они… Как начали руки гнуть и двигать ими, точно Чумак с Кашпировским! Тоже мне, блин, баба Нюра с внучком Денисом…[111] Ну, в общем, задержали мы их, взяли под охрану, джип досмотрели, компромата не нашли. Беглого Нигматуллина — тоже… Разрешите идти нести службу дальше?
— Неси, — жестом отпустил прапорщика майор, насупился, посмотрел, как Сердюков с Абрикосовым по новой раскуривают сигары. — Такие-то вот у нас, Оксана Викторовна, нынче пирожки. С котятами… Сперва негр свинтил, теперь ещё и этот… Ну что за напасть? Утром товарищ генерал-майор мне так и сказали — я, мол, тебе устрою, Колякин, веселье на всю оставшуюся жизнь. Ты у меня отчалишь в народное хозяйство каким пришёл, с голой жопой. Ни пенсии, ни льгот, ни свинарников с курятниками и прочими безобразиями… — Колякин аж всхлипнул. — Так прямо и сказали — безобразиями… А небось как свининку под водочку… да всем кагалом… Это ещё не считая Нового года, Первого мая и Пасхи, про всякие там дни рождения я вовсе молчу…