Мария Семенова – Бусый Волк (страница 29)
– Не помяла?.. – виновато спросила Таемлу.
Стоило ей разжать пальцы, как боль сразу куда-то исчезла. Вся, без остатка.
– Велика твоя Богиня, – невольно вырвалось у Бусого. – И милосердна, – добавил он поразмыслив.
Отец и мать
Бусый всё думал о дымке, сулившей грозу, и к вечеру решил, что не стоило терять время попусту.
– Дедушка, – подступил он к Горному Кузнецу. – Помоги мне! Пожалуйста! Кто меня у отца с матерью из рук вырвал? Как мне вспомнить?..
Отшельник внимательно посмотрел на него.
– Этого ты не сможешь вспомнить, малыш. Впрочем… Есть нити, связавшие тебя с теми, кто видел, и эти клубки можно попробовать размотать…
– Спасибо, дедушка! – поклонился Бусый.
– Погоди благодарить, – отмахнулся старик. – Лучше подумай, какие носочки ты свяжешь из ниток, которые мы размотаем, и каково тебе будет потом в тех носочках ходить. – Бусый смотрел на него, явно не понимая, и Кузнец пояснил: – Я пока не знаю, что мы увидим… Кажется мне почему-то, что сегодня тебе станет страшно. Поразмысли хорошенько, ты этого хочешь?
Бусый честно попробовал вообразить что-нибудь страшнее распяленных рёбер ещё тёплого Колояра. Не получилось.
«Если посмотреть страху прямо в глаза…»
В животе начало противно урчать. Бусый вскинул голову и ответил, постаравшись, чтобы голос прозвучал твёрдо:
– Да, дедушка. Я хочу.
К вечеру он успел убедиться, что мёртвое и разорванное тело друга – далеко не самое жуткое, что можно себе навоображать. Особенно если хорошенько порыться не только в собственных воспоминаниях, но и послушать чьи-то рассказы. Вот его отец рубится один против десяти, и звероподобные, обросшие рыже-бурой шерстью разбойники наносят ему рану за раной. Или всё не так, отцу в живот попала стрела, и он корчится, глотает кровь и ползёт по земле, и никак не может доползти туда, где бьётся и кричит в руках у нелюдей мать…
«Я отомщу за вас. Я за вас отомщу…»
Одновременно с глазами Бусый распахнул рот для возмущённого крика:
«Не-е-ет! Я хочу знать его судьбу! Я хочу знать…»
Но не закричал, потому что увидел лицо Горного Кузнеца. Старик сидел крепко зажмурившись, его губы дёргались, а по лбу и вискам стекал пот. Бусый понял, что распутывание ниточек давалось ему огромным трудом.
– Мама, – прошептал мальчик. – Дедушка, ну пожалуйста…
К его удивлению, новое видение возникло совсем легко. Похоже, выводившая к нему нить оказалась короче. Или содержала гораздо меньше узлов.
Видение всё-таки распадается на куски, но мальчишка успевает в последний миг увидеть, что и в пса откуда-то сбоку летит нож. Летит с такой же неотвратимой, смертоносной точностью, с какой и сам пёс летит на его маму…
Рассказ отшельника
– Знаешь, почему люди зовут меня Горным Кузнецом?
Бусый и старик сидели на коврике под большим раскидистым деревом, названия которого Бусый не удосужился спросить, и смотрели, как Таемлу, зажав в коленях заднюю ногу Гзорлика, чистит ему копыто.
– Я в самом деле когда-то был кузнецом. Из тех, что не сидят у себя в кузнице, а бродят по свету, ища знаний и мастерства. Тогда я полагал, что именно таким будет Путь моего приближения к Истине. Я много где побывал, доводилось жить и у вас, веннов. Благо у вас есть, чему поучиться… Время шло, люди меня самого стали называть мастером, проситься в ученики. Наверное, им было видней. Я умел восторг и трепет души вложить в то, что выходило у меня из-под молота. Я научился
Небо над предгорьями стало совсем белёсым. Это в самом деле приближалась гроза.
– Я безмерно гордился мечами, которые создавал, – продолжал отшельник, – и лишь много позже задумался, в какие руки они могут попасть и какое зло принести. Когда я это понял, то потратил уйму времени и сил, чтобы отыскать и уничтожить свои мечи… Ко всему прочему, меня занимала уже иная цель. Я учился не просто слушать свой молот, я силился изменять звуки ударов, наполнять их новыми, необычными красками… И однажды заметил, что творить способен не только сам молот, но и звуки, им издаваемые! И как же велика оказалась их сила! Нашлись те, кто назвал новые звуки волшебными, а меня, владеющего этими звуками – волшебником. Вряд ли те люди очень уж сильно преувеличивали…
Старик замолчал, ему понадобилось отдышаться. Бусый заметил, что пальцы у Кузнеца дрожали. «Да он же, – молча ахнул мальчишка, – совсем вымотался за эти дни, пока возится со мной! Он, может, сейчас с ног свалится и умрёт!»
– Дедушка, – вырвалось у него. – Может… может, нам с Таемлу ещё у тебя побыть? До следующей грозы?..
Кузнец отмахнулся.
– Я тебе рассказываю всё это, малыш, не по старческой болтливости и не похвальбы ради. Слушай же. Многие просились ко мне в учение, но я искал среди них единственного, кто должен был оказаться достойным. Такого, кто жаждал бы познания и готов был отринуть весь мир ради утоления своей жажды. Я хотел, чтобы однажды мой будущий ученик смог меня превзойти. И в конце концов я нашёл его… На свою и на твою беду, малыш.
Кузнец вновь замолчал. Молчал и Бусый. Кажется, удивительный дед снова полагал, что вот сейчас до смерти напугает его.
– Мавут, так звали моего ученика… Впрочем, он и сейчас здравствует. Моя былая гордость, мой нынешний бесконечный позор… Представь, мальчик мой: могучий ум, непреклонная воля, чуткие руки, бесстрашное сердце… То, что у него при всём этом чёрная душа, я понял много позже. Когда уже было поздно…
– Он сумел превзойти тебя?
– Не знаю. Надеюсь, что нет. Когда я решился прогнать его, он не хотел уходить, зная, что ещё не всё успел перенять. Но я его прогнал, ибо понял, что создал чудовище. Я искал на Пути познания Истины саму Истину, Мавут же шёл по Пути след в след за мной, взыскуя безграничия власти. Он жаждал только могущества…
Бусый невольно вспомнил Зайцев, пригревших у себя Резоуста.
– Я искал в Звуках света и радости, я поднимал с постели больных, от которых отступались целители. А Мавут быстро понял, что Звуки способны служить разрушению, они могут убивать. И Мавут увидел в них свою дорогу к могуществу, не важно, что она должна была пролечь по костям. Скоро он научился изготавливать снасти для извлечения особых Звуков, подчиняющих волю противника, ввергающих его в сонное оцепенение, а порою и убивающих…
– Значит, – осенило Бусого, – тогда, на Белом Яру…
– Верно, малыш. Это были ученики Мавута, его слуги и воины. С помощью своих свирелей они прошли по землям веннов так, что никто их не увидел и не услышал. А кто и заметил, тот немедля забыл… Понимаешь теперь, почему я, давно привыкший не вмешиваться, всё-таки решился тебе помочь?