Мария Щедрина – Обитель лжи и секретов (страница 1)
Мария Щедрина
Обитель лжи и секретов
Иллюстрация на обложке
© Щедрина М., 2025
© Оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2026
Пролог
Тьма окутывала маленький город тяжелым всепоглощающим одеялом. Зимняя ночь накрыла невысокие многоэтажные дома, пробежалась по неподвижным машинам костлявыми пальцами холода. Почти пустые улицы освещали лишь мягкий недавно выпавший снег и тусклое сияние лампочек в окнах квартир и витринах магазинов. Десятое февраля, два часа ночи – в такое время жители городка предпочитают не появляться на улицах, которые и в дневное время никто не смог бы назвать спокойными и безопасными.
В половине третьего ночи в тени одного из серых пятиэтажных домов остановилось, тихо зашуршав шинами, небольшое черное такси. Водитель хотел подъехать к фонарю, единственному в районе освещавшему теплыми желтыми лучами небольшой двор, однако пассажир резким напряженным голосом сообщил, что хотел бы покинуть автомобиль в тени. Таксисту оставалось лишь пожать плечами и исполнить волю клиента. Он устал, хотел спать, и ему было абсолютно безразлично, где высадить нервного паренька лет двадцати. Лишь бы мальчишка заплатил и дал возможность отправиться домой.
Не успела машина остановиться, а парень уже бросил в сторону таксиста смятые купюры – явно в несколько раз больше, чем стоил проезд, – и быстрее тени выскочил за дверь.
Он стоял в темноте до тех пор, пока такси не уехало, и пытался хоть как-то замедлить биение своего сердца, пустившегося в мрачный танец от страха. Пальцы парня дрожали, когда он натягивал на голову капюшон куртки, изо всех сил пытаясь скрыть под ним свое лицо. Спустя несколько минут борьбы неуклюжих пальцев с тканью он понял, что этого недостаточно, и поднял темный шарф как можно выше, пряча рот и нос.
«Он меня не узнает, – мысленно успокаивал себя парень. – Прошло семь чертовых лет. Он не должен узнать».
Ему не удалось обмануть самого себя глупыми надеждами, но хотя бы появились силы сдвинуться с места. Сначала мелкими медленными шажками, а затем почти бегом парень кинулся к одному из подъездов дома.
Асфальт покрывал тонкий слой льда, и в темноте бегущий прохожий рисковал что-нибудь себе сломать, но парню повезло, он успешно достиг железной двери, покрытой толстым слоем краски. Остановка, отдышка. Его не узнают. Он почти добрался. Глубокий вдох.
Парень вытащил из кармана ключи и приложил один из них, магнитный, к домофону. Открыл дверь, вбежал в темный подъезд, резко пахнущий моющими средствами. Снова остановка. Он почти в квартире. Все будет нормально. Он взбежал по лестнице на один этаж и собрался идти дальше. Быстрые шаги отзывались в пустом подъезде слишком громким стуком, похожим на выстрелы. Дыхание вырывалось из легких резкими хрипами.
Он успел пройти половину лестницы, ведущей на следующий этаж, когда почувствовал, что на его плечо опустилась чья-то рука. Парень вздрогнул и дернулся, пытаясь вырваться. Ладонь сжала его плечо так крепко, что наверняка оставила синяк даже через толстый слой ткани куртки и толстовки под ней.
Парень замер. Так его мог схватить только один человек…
I. Незнакомец
Его зовут Денис Кирсанов. Больше ничего о поступившем к нам парне сказать было нельзя. Даже вопрос, который всегда интересует наших медсестер – симпатичный новенький пациент или нет, – оставался без ответа: черты лица парня с трудом угадывались под безобразными ранами. Бледный как смерть, с налипшими на высокий лоб прядями каштановых волос, весь перепачканный собственной кровью, он выглядел жалко.
Впрочем, это не мешало мне разглядывать незнакомца с сомнением и почти с любопытством.
– Его что, по ошибке в мясорубку бросили? – поинтересовалась я, повернувшись к Тимофею.
Этот парень был вполне себе цел и невредим, хотя бледный, даже желтоватый оттенок кожи мало отличал его от лежащего передо мной раненого. Мой лучший друг, гордо именующий себя врачом, не выносит вида крови. И сейчас вид у Тимофея был такой, словно его должно вот-вот стошнить.
– Если бы его бросили куда-то по ошибке, то успели бы вытащить, а не стали бы доводить до такого состояния, – сдавленно, но все же поддерживая мою иронию, ответил парень.
В руках у него была карта вызова, где, собственно, и значилось, что нашего нового пациента зовут Денис. Его имя и местоположение сообщили анонимно по телефону, даже документов при раненом не было.
– Василиса, ты стоять будешь, пока твой пациент тут все окончательно кровью не перепачкает? – прогремел у меня над головой недовольный голос. – У нас тут больница, а не проходной двор, здесь в том числе и дети есть!
Я не стала напоминать высказавшей все это Екатерине Алексеевне, заведующей отделением «Скорой помощи» в нашей больнице, что это место – как раз самый что ни на есть настоящий проходной двор. Вместо этого я просто обернулась к рассерженной женщине и спокойно ответила:
– И куда мне его везти? Мы даже не знаем, кто он. А следовательно, не знаем, и как его лечить. Может, он вообще простой смертный, и позвонили нам по ошибке.
Екатерина вздохнула. Приемная нашей славной БСМП № 2, как всегда, была переполнена, люди негодовали или пытались выяснить, что с их родственниками. А тут еще я со своими вопросами, иронией и непонятными парнями с ножевыми ранениями. Что ж, ее можно понять, поэтому на ее недовольные реплики я обычно не обижаюсь.
– Куда-нибудь, – спустя несколько секунд с еще заметно сквозящим раздражением в голосе выдала исчерпывающий ответ Екатерина. – В любую палату или смотровую, потом разберемся. Зашей глубокие порезы, приведи его в чувство и приходи за следующими. Сейчас некогда возиться с безымянными бомжами.
Я перевела взгляд на парня. Да, нельзя было сказать, симпатичный он или нет, даже определить его возраст, хотя он наверняка примерно мой ровесник. Но на бомжа он точно не походил. Может, я не дочь миллионера и не стилист, но по одежде и ботинкам можно было запросто понять, что их хозяин не беден. У этого Дениса, кем бы он ни был, явно хватало денег на дорогие тряпки. Жаль только, от ножей неизвестных в темном подъезде деньги его не уберегли.
Кто же он все-таки такой и кто напал на него?
– Да что с тобой сегодня, Серова?!
Еще один раздраженный оклик Екатерины резко выдернул меня из омута собственных вопросов. Не говоря женщине ни слова, я повернулась к Тимофею.
– Поехали в любую свободную палату. Нужно заняться его ранами, пока он до смерти не истек кровью.
Часовая стрелка больших круглых часов едва успела дотянуться до черной шестерки. Начиналось утро десятого февраля. В столь ранний час любая больница наверняка пустует, но, если ты работаешь в единственном в своем роде медицинском учреждении, следует ожидать, что оно будет переполнено в любое время. Мы с Тимофеем к этому готовы не были, все палаты, в том числе операционные и перевязочные, оказались забиты. Все, кроме одной, но этому мы отнюдь не радовались.
Палата № 4 встретила меня и моего друга почти родными стенами, выкрашенными светлой бежевой краской, белым кафелем на полу и огромным окном, скрытым за жалюзи мягкого персикового оттенка. Как и во всей больнице, нос здесь приятно щекотали запах хлорки и аромат кофе. Было бы довольно уютно, если бы не одно но.
Сейчас это самое «но», представляющее собой шестидесятилетнего мрачного мужчину с длинными черными волосами и фамилией Змеев, безмятежно посапывало во сне. На белой постели даже в полумраке ясно выделялись его смуглые руки, голова… и длинный темный чешуйчатый хвост, кольцами змеящийся из-под одеяла до самого пола.
Мне всегда было интересно, что сказали бы обычные врачи-люди, посмотрев на некоторых наших пациентов. И сказали бы они хоть что-нибудь или сразу получили бы инфаркт?
– Он спит, – прошептала я, опасливо поглядывая в сторону храпящего Змеева. – Если повезет, мы сделаем все до того, как он проснется.