Мария Савельева – Пять мгновений любви (страница 4)

— Зачем тебе наушники? Ты не устаешь от музыки? — приклеилась она. Он готовился уже ее ими придушить, потому что не хотел, чтобы она лезла к нему в душу. Там царил полный бардак, разгром, оставленный бывшей любимой девушкой. Теперь он боялся туда заходить, чтобы восстановить порушенное. Легче было запечатать эту дверь и оставить всё в покое.

— Я могу заснуть только под нее.

— Почему? — недоумевала Ярослава.

— Музыка заглушает собственные мысли. — И ему сейчас необходимо эти самые мысли заглушить, показать, где их место, закрыть на миллион замков.

— Иногда к ним надо прислушиваться, потому что только мы знаем, что нам действительно нужно. Дай наушник.

— Зачем?

— На ухо повешу. Что за тупой вопрос? Хочу с тобой послушать.

Юра протянул ей тонкий проводок и включил песню группы “Кино”. Яра заулыбалась, закрыла глаза и погрузилась в сон. Лунный свет озарял безмятежное лицо, а блики от платья, которое она повесила на стул, смешно падали на носик. Рука свесилась с кровати в нескольких сантиметрах от его головы, и он понял, что она спит.

Пролог. Новый год. Часть 5

Юра проснулся рано, солнце еще не встало, зато кто-то в коридоре очень сильно топал. Он попытался повернуться на другой бок, но все тело одеревенело от лежания на полу.

Наконец он понял, что это не топот, а звук молотка. Значит, дверь отпирают.

Посмотрел на Воронцову. Та сладко спала, обняв рукав его пальто, приоткрыв губки и все также свесив руку с кровати. Волосы прикрывали половину ее лица, и сквозь них белела нежная кожа. Юра невольно загляделся на девушку, но заставил себя отвернуться и принялся громко ходить по комнате, шуметь в ванной водой, чтобы как-то ее разбудить.

Ярослава недовольно нахмурила брови и открыла глаза, как раз в тот момент, когда он зачем-то с усердием закрывал свой чемодан. Тот всегда стоял открытый, а уезжать он никуда не собирался.

— Доброе утро! — Яра сладко потянулась и вскочила с кровати. — Это что, дверь открывают?

Юра лишь кивнул.

Она радостно прошла в ванную с таким видом, будто этот номер был ее, вышла уже в своем платье, умывшаяся и бодрая.

— Пойдем в столовую? Я такая голодная, что могу слона съесть, — доверчиво поделилась, возвращая ему толстовку.

Он задумчиво глядел вслед шлепающей босиком по ледяному полу Яре, она так и отказалась надевать свою обувь. Юра разглядывал ее оголенную спину, острые лопатки, плечи, с которых постоянно норовили упасть тонкие бретели, темно-шоколадные волосы, которые даже не доставали до плеч. Наконец на последней лестнице ему получилось ее обогнать и спуститься на несколько ступеней ниже, но почувствовал, что она остановилась.

— Что-то случилось? Не хочешь идти на свидание с перловкой?

Яра ухмыльнулась, но не спешила объяснить свое поведение. Казалось, что она прислушивается к голосам внизу.

— Там, внизу… мои. — Он понял, кто подразумевался под словом “мои”. — Сейчас они увидят меня во вчерашнем платье и будут строить догадки, с кем же я была и где ночевала, а класснуха скажет, что обязательно сообщит родителям, а то я совсем от рук отбилась.

В ее взгляде промелькнула печаль, и он впервые увидел в ней страх. Ярослава боялась. На самом деле она не такая, какой себя показывала. Защитная стена пала и открыла то, что так долгое время прятала и оберегала — хрупкую душу и хрустальное сердце. Яра позволила ему это увидеть. Он был в этом уверен на все сто процентов. Сделав шаг в ее направлении, Юра подал ей руку:

— Пойдем. Я ведь буду с тобой. Смогу объяснить.

Она замешкалась, но все же покачала головой, отступая к стене, чтобы дать проход другим жителям отеля.

— Пожалуй, я подожду Сашу или когда они разойдутся.

Юра поднялся к ней и встал рядом, глядя, как она нервно теребит ремешок от туфелек в руках и покусывает нижнюю губу. Ее босые ноги, казалось, сливаются с плиткой, они были настолько белыми, а синие венки вырисовывали причудливые узоры.

— Встань мне на ноги, а то простынешь, или пойдем, вернемся в комнату.

Ярослава вскинула удивленно брови, а в глазах промелькнула заинтересованность. Она развернулась к нему лицом и встала на кроссовки, которые даже сквозь материал передавали его тепло. Он неловко ее приобнял, чтобы она крепко стояла на ногах. Запах ее волос и кожи щекотал ноздри, впивался в память. Яра еще ближе прильнула к нему, оставляя миллиметры между ними, забирая контроль над ситуацией.

— Спасибо, — прошептала ему в шею, немного дрожа то ли от холода, то ли от напряжения.

— Не позволяй себе бояться, Ярослава. Ты намного лучше всех их вместе взятых, и они это видят, завидуют, вот и достают. Нос выше, — также тихо прошептал и шутливо щелкнул ее по носу.

— Это что же, я только что услышала комплимент от самого Юры?! От того самого Юры, который в день говорил лишь три слова?!

— Я копил их просто. Теперь всё, лимит исчерпан.

— Я готова ждать, чтобы услышать еще раз, — она состроила покорную физиономию.

Юра разглядывал каждую ее черту, старался отложить в памяти. Казалось, что через мгновение она просто растворится в воздухе, словно видение. А он впервые за долгое время мог сказать, что он эту ночь прожил и прочувствовал. Утром ему хотелось проснуться, окунуться в новый день и узнать, что же ему еще преподнесет жизнь.

— Это что получается, нас переселят в другой номер? Или мы так и будем спать с выломанной дверью? Я так не хочу, ты видел наших отморозков? — вдруг прервала она молчание.

— Вам дадут номер, если будут места, я уверен. А если мест не будет, приходи. Я дарю тебе годичный абонемент на свою кровать.

— Ты серьезно? — и снова этот заигрывающий взгляд, от которого хотелось выкинуть что-то из ряда вон выходящее.

— Более чем.

— А что насчет условий продления?

— Это, видимо, будем решать там же, — он и сам не заметил, как улыбнулся.

— О-хо-хо-хо, — Яра шутливо рассмеялась и пригрозила пальцем.

В этот момент мимо них пробежала Саша. Один раз она даже споткнулась, но вовремя схватилась за перила. Девушка вообще вокруг себя ничего не видела, а из глаз катились слезы. Ярослава сорвалась с места, выкрикивая имя подруги.

Вот так она и растаяла, как видение, среди лестничного пролета между номерами и столовой, оставив за собой лишь приятный запах кокоса и тепло в душе.

Глава 1.1

(девять месяцев спустя)

Unnamed feeling — Хейла-Боппа

Монотонный гул столовой погружал в сон. Красная ручка, обклеенная звездами, которую Ярослава в спешке схватила у своей сестры Ани, грозила выпасть из рук уже который раз.

За последнюю неделю спать удавалось лишь по три часа в день. Все вечера и ночи она от руки писала конспекты лекций и учебников по истории зарубежных стран и России. Учеба на юрфаке раньше казалась ей чем-то удивительным, наполненной тайнами, логическими цепочками, а по большей части состояла из изучения права с самых его истоков.

Яра отпила крепкий кофе, который уже не дарил прежней энергии, а лишь вызывал помутнение в желудке от количества его употребления, и потерла затекшие кисти. Провела подушечками по надувшейся и загрубевшей мозоли на среднем пальце и тихонько вздохнула. Она могла бы сказать, что давала себе расслабляться от учебы чаще, чем позволительно прилежному студенту, ведь она итак смогла поступить на бюджет. Казалось бы, вздохни спокойно и наслаждайся маленькой победой, но в ее жизни появился ОН.

Ее новый друг.

Редкая зануда и заноза в заднице.

Руслан Кузнецов.

Который как раз протискивался между круглыми столами столовой к ней с двумя подносами. На них источала аромат курочка под шубой из сыра и ананаса и стояла тарелка с салатом.

Они познакомились в первый же день учебы. Оба топтались около куратора, который держал табличку с номером группы 08-151, и озирались по сторонам, будто до сих пор не понимая, что здесь делают.

Ярослава, оказавшись без Саши, Миши и Стаса, вообще не представляла, как с кем-то можно подружиться. Поэтому стояла и судорожно вспоминала, как же она начала общаться с Захаровой. Тогда судьба сама повела ее за ней, чтобы успокоить, обнять, показать, что все будет хорошо. Тогда у Яры была твердая почва под ногами, ею-то она и собиралась поделиться со своей новой подругой. Тогда даже слова сами находились, потому что говорило сердце. Сейчас у нее такой почвы не было. Ее поместили в новое место, к незнакомым людям, и она даже начала скучать по своим ужасным одноклассникам, от которых хотя бы знала, чего можно ожидать.

Девушки из ее группы уже стали собираться стайками и весело щебетать о каких-то мелочах жизни, от которых Яра лишь поморщилась. Она не могла похвастаться тем, что купила черную рубашку, которую надела, в «Love Republic». Не могла сказать, что серьги-кольца, которые доставали до кончиков ее волос, отросших до плеч, украшены кристаллами сваровски, ведь они куплены в детском мире младшей Воронцовой — Машей, которая решила поддержать ее в такой тяжелый день и выпустить во взрослый мир с серьгами из магазина игрушек. Яра не могла подойти и начать разговор с того, какая красивая сумочка у высокой девушки, потому что она ей не нравилась.

Одним словом, общих разговоров с людьми вокруг не было. Если бы только кто-нибудь заговорил про ее любимый сериал или сообщил, что уже прочел все новинки МИФа, она бы с жаром включилась в диалог. Кто-нибудь…