Мария Савельева – Идеальное зеркало (страница 9)

Передо мной стоял Виталий.

«Чёрт! Чёрт! Чёрт!»

«Ну что он здесь делает? Такой красивый и уверенный в себе», – пронеслось в моей голове. Мне показалось, что он вкусно пахнет, хотя нас разделяли добрые метров семь.

– Ты опоздала на самолёт? Встречающая машина вернулась пустая, шофёр не смог дозвониться тебе. В чём дело? – слегка взволнованно спросил Виталий.

– Как ты узнал, что я здесь? – в растерянности ответила я вопросом на вопрос.

– Можно сказать, что я занял пункт наблюдения, – улыбка появилась на лице старшего коллеги, указующего на громадные окна кафе с нечитаемым названием.

Он приблизился. Слишком близко приблизился, что мне пришлось немного отшатнуться назад. Этот чёртов город влюбленных! Как-то сразу закружилась голова, захотелось глубже вздохнуть. И да, он действительно вкусно пах.

– Наблюдения? Как же работа? – промямлила я.

– Работа работает, а я жду тебя. Ты наша главная суперзвезда, забыла? В целом мы все здесь ради твоей прогулки в Агентство.

– Ааа… – наконец до меня дошёл весь этот «теплый приём», – Что ж, все ОК. Я на точке. Пойду в гостиницу, сложу чемодан и компьютер. Хочется немного погулять, а то от впечатлений уже кружится голова. Этот город явно не такой простой, как мне казалось раньше.

Я стала медленно удаляться и старательно моргать, чтобы не заплакать.

– Можно с тобой? – услышала позади.

– Что? – я оторопела.

– Я тоже хотел погулять, но компании как-то не подобралось.

– Я хотела попить кофе с круассаном в брассери с клетчатым полом, а потом пойти к Эйфелевой башне… – затараторила, – Ты там был тысячу раз, так что зачем…

– План одобрен! Особенно клетчатый пол. Я покажу дорогу.

Вот так всегда находился человек, который лучше знал, что для меня лучше. Уверена, многие назвали бы это везением. Но сейчас мне уже так не казалось. Я хотела побыть наедине с Парижем, составить своё собственное мнение о нём. Погулять по его старым улицам, увидеть архитектуру, которой восхищались люди ещё сотни лет назад, оказаться рядом с теми местами, которые раньше видела только в журналах или по телевизору. После поездки на метро у меня сложилось впечатление, что в этом городе не так уж здорово, как все говорят. Он какой-то грязный, тесный, неудобный, нет ни одного магазина, чтобы просто воды купить. Хотелось передумать. Почему этот человек решил вмешаться?

«Как бы не влюбиться в него», – подумала и отправилась следом за боссом.

В номер меня заселили молниеносно – вот, что значит настоящий сервис. Я решила просто оставить чемодан и выйти в своём прекрасном перелётном образе в город. Всё равно особых нарядов не брала. Спускаясь по главной лестнице прямо в холл гостиницы, мне открылся вид на Виталия, стоящего у подножия. «Вот я и принцесса», – внутренний смех.

– Ты отлично выглядишь. Спортом занялась? – как бы невзначай начал разговор начальник, когда мы покинули здание Marriott в направлении брассери с клетчатым полом.

– Да? Спасибо… Я действительно занялась спортом. И мне очень нравится бегать, – вдруг без стеснения ответила я.

– Ну и как тебе?

– Я же сказала, мне нравится бегать.

– Я про то каково тебе, наконец, обрести что-то «своё» в этом мире.

– Ну… Мне трудно без пробежек утром, весь день как в тумане проходит без этого, – смешалась я.

«Откуда он узнал про «обрести своё»?»

– О! Да ты спортивная девчонка значит.

– Да брось, какая я спортивная девчонка.

– Я делаю выводы из того, что ты сама говоришь, – он примирительно поднял обе руки. – Или ты хочешь как-то усложнить процесс поиска своего места в жизни? Хочешь какого-то знака? Или чтобы был какой-то районный центр распределения природных дарований?

– А такой есть? – шутка, но хотелось поверить.

– Не будет знаков. Всё, что тебе нужно – внутри тебя, в твоей голове. И если что-то мешает тебе проявиться, то только ты сама, – как-то понурившись проговорил Виталий и засунул руки в карманы брюк, слегка утопая тем самым в недрах своего объёмного трикотажного жакета.

– Слушай, мы не на тимбилдинге… Если мне дозволяется быть откровенной, – руками я просительно очертила невидимую границу рабочих будней и простой прогулки. – Давай не будем лезть мне в душу сегодня. Мы вроде завтра идём разделывать моё «я» на части. А сегодня оставим его в покое.

Неловкость ситуации била под дых, я с Виталием никогда в жизни не оставалась наедине дольше десяти минут, не то, что гулять пойти. Он снова «странно» посмотрел на меня. В тот момент я уже не знала, как назвать этот проникающий прямо в голову взгляд.

– Как скажешь. Ты – главная. Клетчатый пол, – внезапно остановился Виталий около входа в крошечное кафе прямо за углом Marriott, где такие же крошечные столики были усажены людьми с газетами и сигаретами.

Удалось устроиться за столиком у окна – джек-пот. Я обожаю смотреть на прохожих и пить кофе. Иногда это можно делать и с вином. Будто бы я сижу на берегу реки и наблюдаю за её течением. Да, клише, но это самое оптимальное состояние для меня, чтобы войти в своего рода медитацию и прислушаться. Правда, теперь мои планы были нарушены присутствием тёмного человека. Он так и остался навсегда для меня образом из сна.

Пока Виталий ходил за кофе и круассанами, я всматривалась во французов за окном. Кто-то громко засмеялся в зале, и я обернулась: все присутствовавшие смотрели на красивую девушку с кудрявыми волосами, белокурой кожей и подкрашенными голубым карандашом глазами. Волосы пепельной копной ниспадали на её спину, куртку зелёного цвета. Она была совершенно раскрепощённой, это чувствовалось в манере её жестикуляции, в том, как она поправляла волосы. Красотка сидела, подложив одну ногу под себя, и увлечённо болтала с парнем через стол. Они много смеялись, её бархатный низкий голос звучал временами на весь зал, а посетители с принятием слегка негодующе шушукались и старались говорить чуть громче на своих местах. Казалось, всем было приятно смотреть на её свободное самовыражение, поведение женщины, уверенной в себе, в своей красоте, своих словах. Когда Виталий подошёл ко мне, я всё ещё тянулась взглядом к кудрявой девушке.

– Ты красивее, чем она, – сказал он, садясь на стул.

– А?

Ну, это было уже запредельно неформальное общение. Я обомлела от такой внезапной откровенности. Как же мне не хотелось, чтобы наша прогулка превратилась в зловонный подкат начальника к подчиненной. Сознание решило не принимать настолько неожиданную информацию, что перезагрузилось до момента предыдущей удачной загрузки.

За стеклом проехала машина и разбрызгала маленькую лужу, успевшую скопиться за те семь минут, что прошли с начала дождя. Тогда я решила не уступать ему свой Париж.

– Что тебе нужно от меня? И не надо заливать про историю с Агентством.

– Ничего, что я мог бы объяснить так сразу. Что, нельзя уже и слова сказать? – смеясь, отмахнулся он от меня.

– Это не ответ.

– Нет, это – ответ. Ответ простой, человеческий. Неужели ты хочешь разбираться в этом сейчас? Пей свой кофе. И нет, я не подкатываю к тебе.

«Как он узнал, что я об этом подумала?! Хотя, логично было бы предположить ход мыслей», – пробежало у меня по хребту.

Снова взрыв смеха в зале. Тогда мой спутник тоже задумчиво вгляделся в девушку и будто поменялся в лице.

– Красивая? – спросила я с легкой усмешкой и, что уж скрывать, завистью.

– Да. Это очевидно.

– Поэтому она так уверена в себе? Не смущается… – я не знала, как описать её уверенность и замолчала на мгновение, – смеяться на весь зал?

– Смеётся на весь зал она потому, что молода и пока верит, что мир ей что-то должен. А то, что она красива – данность, с которой она живёт всю жизнь, поэтому доброе и снисходительное отношение к любым её поступкам не вызывает удивления в её сознании.

– Значит всё-таки правда, что красивым всё можно?

– Это психология школьницы.

– Но я права?

– Да, в целом да, красивым всё можно.

Снова французы забегали в моём окне. Видимо, дождь кончился так же неожиданно как начался. Фары машин отражались в мокром асфальте, люди сновали туда-сюда. В Париже наступала ночь.

– Я что, не увижу башню? – сказала я, слишком приблизившись к стеклу, из-за чего оно на секунду запотело, как в том сне, и мне пришлось отпрянуть от него, чтобы не заплакать.

– Она отлично подсвечивается.

– Мы пойдём к ней?

– Можно поехать.

– Нет, надо идти, – почти прошептала я.

– Тогда пойдём.

Он неожиданно встал и просто вышел из кафе. Я подивилась такому легкому переходу от мысли к действию, но свой кофе всё же залпом допила.

Круассан мягко улёгся в мой страдающий желудок, погода осталась прохладной, но не промозглой, поэтому идти можно было с удовольствием. Брусчатка сменялась асфальтом, а асфальт вытоптанными городскими тропинками и иссушенными газонами. Кафе встречались буквально на каждом шагу. И я вам скажу, клетчатых полов среди них было предостаточно.

Мы прошли мимо башни Монпарнас. Я надолго ушла в себя, вспоминая, где же я читала о ней. За бортом остался и Музей современного искусства в стенах Токийского дворца, Нотр-Дам. Я сжимала кулаки, но двигалась именно к Ней. Я должна была прийти к Эйфелевой башне, увидеть её и оказаться в Париже по-настоящему. По-моему, нет в мире другого настолько яркого символа страны, чтобы, не посетив его, нельзя было бы считать, что побывал в этих краях.