Мария Сараджишвили – Тринадцать месяцев (страница 5)

– Что? – затаила дыхание ее собеседница.

– Хлеб очень тонко режет. Я ей говорю: «Что, по рецепту так выдаешь?» Я ломтями люблю. И еще суп недосоленый у нее. На «вы» со мной говорит и с добрым утром каждый день заколебала меня.

Последовала успокоительная тирада на армянском, дескать и хуже бывает.

Свекровь перехватила инициативу в свои руки:

– Вот тебе, Нарин-джан, повезло с невесткой. Карина твоя – все при ней. И хозяйка, и вид есть. Не то что моя, даже не красится. И одевается как пацан. Амот ⁽⁵⁾.

– Мы специально с мужем искали, все учли, сколько девочек пересмотрели. А ты о чем раньше думала?

Свекровь стала оправдываться и перечислять тяжелое экономическое положение. Дескать, пришлось согласиться на меня, как последний вариант.

– Иначе б вообще не женился. Как мужчине без жены быть…

Наира ушла потом восвояси. А Вардуи закурила сигарету и ударилась в воспоминания. Невестку она уважала за то, что не брезговала ею и вообще была человечная, не то что одна врагиня, чьей смерти она все не могла дождаться. Потом в красках стала описывать какой тяжелый характер у мужа Наиры – Дереника, как однажды он ее так избил, что жена потеряла ребенка. И по сравнению с ее мужем – покойником, у Дереника характер – просто «не дай Бог». А невестка Наиры, Карина, хоть и всем хороша, но очень уж быстро беременеет и кучу денег приходится тратить на аборты.

Я слушала эти марсианские хроники и думала, кто бы из русских классиков мог бы достойно воспеть все эти трагедии двух дворов.

Раб Божий и стиль работы

Перейдя в статусе жены к Эрику, меня ждал ряд открытий. При ближайшем рассмотрении боговерующий супруг немного удивил меня некоторыми нестыковками с тем, кем он себя позиционировал. Эрик никогда не читал молитвенного правила, а на все предложения присоединиться к этому занятию, отвечал логично:

– Я и так всегда с Ним!

Посты он тоже никогда не держал в силу своей зависимости от общего котла. Но как только я создала ему условия поститься – принял их с удовольствием. Духовника он тоже никогда не имел. Соответственно, не причащался. Но при этом он закупал духовные книжки и ставил их на свои доисторические полки. Раз в квартал он иногда доставал что-то из этих сокровищ и, дымя сигаретой, почитывал страничку – другую и осмысливал кусочек текста, чтобы где-то кому – то потом блеснуть эрудицией.

При этом он обладал завидным незлобием и добродушием, до чего мне было далеко, как до небес. Что рядом с этим мои ежедневные бубнения? Да прах и пустота всяческая.

…На улице к Эрику относились своеобразно. Любили, как безвредного «карги бичи» ⁽⁶⁾ и использовали в своих многоплановых целях.

Время от времени в хибарке возникали соседи с улицы, которая была отнюдь не маленькая:

– Эрик, по-братски почини пылесос.

– У меня стиралка испортилась, программы не исполняет, а на мастера денег жалко. Почини, а?

– Эрик, тарелка Россию не ловит. Аба, быстро ко мне.

И он делал, чинил и паял. Вознаграждение за труды бывало чисто словесное либо в лучшем случае – шоколадка. Платить за труды никому не приходило в голову так как «он свой, ему ничего не надо!».

Вторая партия просителей приходила брать инструменты. Либо забывали вернуть, либо возвращали поломанными. Эрик только улыбался и отмахивался.

Ему и в голову не приходило либо вести хотя бы записи кто что взял, либо настаивать на починке. Заработав копейки, он первым делом покупал очередные инструменты, которые через пять минут могли исчезнуть в неизвестном направлении.

Я попыталась объяснить безрезультативность сизифова труда, но Эрик не понял, о чем я вообще и как можно жить по другому.

Теоретически жене не должно вмешиваться в дела мужа, но, понаблюдав этот богоспасаемый дрейф полгода, я решила заняться трудоустройством.

И довольно быстро нашла ему несколько мелких работ: где-то окна красить, в другом месте – обои клеить.

День теперь начинался с шума:

– Аба, быстро вставай, быстро одевайся, Завтрак на подносе у кровати. Люди ждут!

– Подождут, – бурчал трудящийся, – что же я теперь – на цырлях бежать должен? Работа – не волк.

К часу дня Эрик, не приемлющий суеты и спешки, дотаскивал себя до пункта назначения. Клиенты почему-то не были в восторге от его неторопливого стиля работы и жаловались мне – рекламодателю.

Потом выяснялись подробности. Кроме опозданий, как выяснилось, он устраивал по десять перекуров и использовал это время для непрошенной проповеди. Рассказывал клиентам отрывки из житий и полировал все это цитатами из Евангелия. Клиенты второй раз уже не звонили.

Я пыталась внести коррективы в его стиль работы, но натыкалась на нерушимую стену:

– Работаю, как могу, – оправдывался Эрик. – Не всем же быть олигархами.

Я злилась:

– На Бога надейся, а сам не плошай!

– Мы, значит, в разных Богов веруем – заключал супруг.

Пытался сразить меня очередной выдержкой из духовной литературы, но я не клевала.

Один из таких диалогов подсекла Нина. Посмеялась над моей наивностью:

– Мой брат, кому хочешь, мозги заболтает. Как-то мы мастера позвали – пристройку строить. Эрик-то наш же вечно спит либо телек смотрит. Так ведь, добил этого Гедевана. Он цемент кладет, а малохольный наш припер туда ему магнитофон и завывания поповские включил. Гедеван мне звонит и орет:

– Нина, убери его, работать не дает, я тоже человек.

Еще Эрик иногда начинал кадить дом – гонять бесов, по его собственному выражению.

Тогда Вардуи и Хусейн начинали вопить в два голоса.

– Опять вонищу развел! Уходи отсюда! В своей комнате ладан этот жги, хоть задушись.

Эрик не обижался на них. Все списывал на темные силы. Он жил в каком-то своем, искусственно созданном, мире.

Великая спячка

– Эрик и сколько ты будешь так сидеть? – спросила я через месяц сидения мужа у телевизора.

– Не знаю. Может до весны, а может до лета. Как Бог даст. Сезон малярки кончился.

– Тогда надо искать что-то другое

Голос с кровати:

– Вот же пристала к ребенку. Работать. Ты ж работаешь, ещё чего надо. У, еврейская кровь. Или немецкая. Мы так за деньги не трусимся. Нина пришлет что-то с Турции. Не сдохнем.

– Мне ж рожать надо. Как деньги на роды собрать?

Свекровь:

– Родишь прекрасно. Я пятерых родила. Трое померли. За деньги не думала.

– Если работы нет, надо хоть бутылки собирать а не дома сидеть.

Свекровь чуть с кровати не упала.

– Да ты охренела! Чтоб мой сын бутылки собирал?! Пока я жива, не будет этого!

Вещий сон

Жизнь текла себе дальше. Я бегала по урокам, управлялась дома. Эрик ночами смотрел порнушки по телеку. Он соорудил себе какую-то хитрую антенну и ловил российские каналы без кабеля, заодно и турецкие. Я была в своем режиме и ложилась спать в 11. Мне надо было рано вставать. Где-то к пяти утра Эрик отползал от телевизора и шел почивать. Но ему хотелось общения и он начинал рассказывать мне увиденное:

– Знаешь, американцы вертолет изобрели. К-17. У него во время полета крылья отваливаются и он в ракету превращается. И по ходу бомбить может. Новая модификация. Сверзвуковая скорость.

Я сквозь сон отвечала ему:

– Уху. Мм.

– А еще президент ихний совсем Путина не уважает. Против России, падла, хвост поднимает. ЦРУ, понимаешь…

– Ммм..

В семь утра я вставала, чтоб успеть приготовить обед и еще ухватить утренних учеников. Свекровь уже обычно не спала. Эрик погружался в сон, чтобы восстать к вечеру.

– Доброе утро, мама.