Мария Сараджишвили – Аджабсандал (страница 11)
У того чуть очки на лоб не полезли.
– И много у тебя ее?
– Два кило.
Он меня за руку схватил:
– Умоляю, продай мне все целиком.
Короче говоря, под нажимом он сказал, что вместо мяты я собрала коноплю.
И кто я теперь после этого? К чему это меня обязывает? Везде пытаюсь понять тайный смысл, а тут никак. Ой, не спроста это, не спроста…
Жизнь и страдания не очень юной Венеры
Кто на Плеханова (извиняюсь, на проспекте Давида Агмашенебели) не знает пампушку Венеру? Пампушкой зовут ее друзья, а для недругов и завистников она «толстуха необъятная» и еще прочее нелестное типа «От коровы до слона» за ее 150 кг чистого веса. Образ жизни у нее преимущественно домовой. А если и выходит куда, то только в ближние магазины отовариться или по модному —«на шопинг».
В другое время уроки с дочкой делает, авторадио слушает, в основном блатные песни, или душу на телефоне отводит – благо в Тбилиси пока счетчиков поминутных еще нет.
Звонит она узкому кругу «своих людей», а особенно подруге детства Маке, по ее, Венериному определению «с понтом верующей». Та, от нечего делать, слушает, считая, что тем самым исполняет завет Христов «Носите тяготы друг друга».
Выглядит это так:
– …Все ты, негодяйка, во всем виновата! – звучит Венерин голос в одно прекрасное утро без всяких прелюдий. Да и зачем они нужны, эти прелюдии, когда звонишь в день по три раза, а то и больше. – Шастаешь в эту церковь, ну и шастай, раз делать нечего. Так ты еще и сплетни распускаешь. А я, дура, верю.
– В чем дело, Венерчик? – уточняет «негодяйка», скользя карандашом по кроссворду. У запасливой и невозмутимой Маки специально у телефона стопка старых газет лежит, как раз для долгоиграющих Венериных излияний.
– Кто наврал, что твоя соседка на прошлое Крещение видела раскрытые небеса? Всей семьей еще приличное желание не смогли загадать, олухи! Ну, кто?
– Правда, было такое, – подтверждает Мака, неотрываясь от незаполненных клеток. – Сами рассказывали.
– Я специально отметила это Крещение в календаре и список желаний заготовила, чтоб не фраернуться.– Из трубки доносится прерывистое дыхание.– 20 пунктов накатала. Даже уборку в доме внеплановую провела, чтоб бинокль театральный найти – на небо смотреть, чтоб ничего не упустить. Бинокль проклятый так и не нашла, зато забытая заначка выплыла. Но не в этом дело. Сегодня, с 7-ми утра уставилась я на небо, чуть шею себе не свернула от напряжения. Наготове лист с желаниями держу. И что? Не фига. Не открылись небеса. До девяти прождала, плюнула и пошла тебе звонить – зло сорвать. – Венера вдохнула поглубже и с новой силой продолжала прерванную речь.– Почему, спрашивается, соседке твоей повезло, а мне нет? Вот что значит собачье счастье!…
– Зато тебе в другом повезло, – резюмирует Мака, давно привыкшая к подобным жалобам. – У тебя ребенок есть и постоянный доход без вкалывания. Разве это не счастье в наше время.
– Ох, оставь, пожалуйста. Пока я свою девочку вырастила – здоровье угробила. Все в этой жизни против меня. Вот, сегодня. у всех людей праздник, а у меня с утра слезы, а кто во всем виноват? Все ты, баламутка верующая!
И трубка зло клацает на рычаги.
Следущее утро неизменно начинается с дежурного звонка. Мака уже знает – это Венера многострадальная. На сей раз ее голос дрожит от еле сдерживаемых рыданий.
– …Макуся, моя дорогая Макуся. Мой бедный Бэмбик с грустными глазами. Как я тебя люблю! Мне так тошно жить на свете. Ищу утешения и не нахожу. Все против меня. Подошла я сегодня к окну и что я вижу. Прямо напротив через улицу сидит безногая девушка и просит милостыню. Кто подает, а кто нет. Мне тут же кровь в голову бросилась. Сразу морда красная стала, как из бани.
– Почему, солнышко? – невозмутимо спрашивает вечный слушатель, продолжая смачно жевать яблоко.
– Представила себя на ее месте. Будто я, Венера Тархнишвили, 45-ти лет, такая из себя дама-женщина сижу на грязном матрасе и клянчу у всех позорные 10 тетри. Увидела, как на яву. Чувствую, в висках застучало. Видно, давление поднялось. Я заплакала и отошла от окна. Мало мне своих переживаний о неудавшейся личной жизни. Так нет, еще эта инвалидка села, как назло, напротив. Будто ей всего Плеханова мало. Даже в этом полный облом.
– Святые отцы советуют в тяжелые минуты вспоминать о милостях Божьих, явленных нам, – вещает Мака индиферентным голосом, догрызая серединку яблока.
– Не было никаких «милостей Божьих», – звереет Венера. – Я тут уже коринфал приняла. Сколько химии глушу, а толк нулевой. А-ва-ва… – доносится из трубки плач взахлеб. – Вот ведь жизнь моя как не вышла… А- ва-ва… Недаром я в молодости Тургенева любила… Все про неразделенную любовь писал… Видно, мое подсознание тогда мне сигнал давало, про гнилое будущее… А-ва-ва…
– Тебе надо образ мыслей поменять, – вставляет свое Мака, внимательно рассматривая свой нос в круглом зеркальце. – Если воспринимать любую ситуацию, как данную сверху, намного легче. А эмоциональность – грех.
– Не надо много свистеть! – плач на том конце переходит в раздраженный крик. – Когда рядом нет мужского плеча, все в пустую… Это же уму непостижимо. четыре мужа было и все, как один, фикстулы.
– А ты не унывай, Продолжай искать. Кто ищет, тот всегда найдет. – Мака, придерживая трубку плечом, копается в косметичке.
– Вот ищу, ищу и что?! Один мусор к моему берегу плывет. Один жмот, другой пьяница, а третий и вовсе импотент. И все умные для себя, на Венерину шею вскочить хотят. Знают, Венера не фраер, две квартиры сдает и проценты крутит. Всегда все у нее тип-топ.
– Вот видишь, как Господь все твои дела управляет, – неспеша отзывается Мака, выщипывая правую бровь.
– Нет, ты меня сегодня уморить хочешь. Очень «управляет», за счет моих нервов. Я у тебя поддержки ищу, а ты мне какую туфту гонишь! – И трубка раздраженно гудит ту-ту-ту.
И так каждое утро и вечер. Наступающий день несет кучу неприятных моментов и поэтому темы для разговоров у Венеры никогда не иссякают.
Лето. Звонок снова нарушает тишину. Из снятой трубки доносится захлебывающийся голос Венеры.
– Макуся! Ты слышишь меня?! Что творится на этом свете! Нет, меня точно когда-нибудь инфаркт или инсульт шарахнет
– А сегодня что случилось? – позевывает Мака в трубку, раскрывая детектив Устиновой.
– Сегодня я с 7-ми утра десять кругов дала по Дезертирке. Битый час торговалась с баджи из-за ведра помидоров и выторговала два лара. Эту бумажку спрятала в самое надежное место, ну ты сама знаешь, к сердцу поближе. Два лара, думаю, потом положу в копилку. И что ты думаешь? 14 15
– И что я думаю? – переспрашивает флегматично Мака, продолжая читать журнал в своей излюбленной манере – по диагонали.
– Опять и опять гримаса судьбы. Пришла я домой, стала раздеваться и не заметила как деньги из лифчика на пол выпали. Что-то потом я завозилась. Смотрю, по всей кухне какие-то огрызки валяются. Посмотрела и ахнула. Так это Бима, подлец, мои кровные два лара на клочки разгрыз. Отлупила эту безмозглую собаку и давай реветь. Животное ради положительных эмоций держу и на тебе. Я же говорю, все против меня. Гизо, негодяй, мои две тысячи долларов покушал. Я его как человека полюбила, и что взамен? Одна подлость и обман. А- ва- ва … – И из трубки вновь доносятся обещающие стать затяжными безутешные рыдания.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.