Мария Санти – Удача гения. От обслуги до пророка: как изобрели высокое искусство (страница 5)

Юлиан Отступник правил два года. Он ненавидел «галилеян» и пытался возродить поклонение прежнему кругу разноликих божеств, но не хватило ни времени, ни воинских побед. Войну, на которой погиб, он унаследовал, а «для себя» написал массу заумных текстов, которые в современном издании составляют толстую книгу. Из-за любви к солнцу его можно сравнить с Эхнатоном или Людовиком XIV. Умер он в 31 год, почти как ненавидимый им Иисус.

Византия

Византийское искусство высоко ценилось в Западной Европе. Константинопольских мастеров направляли в разные части империи. При этом сохранение имен художников – редкость.

Живопись создавали в том числе в монастырях. Статус особо чтимых икон был непререкаем, и, кажется, именно это поклонение перешло на институт знаменитых произведений европейской живописи. Император Константин VII Порфирородный разбирался в живописи и не стыдился этого.

В полинациональной Византии греческие боги соседствовали с христианскими персонажами. Аполлон и музы могли украшать пол, Геракл и сатиры путешествовали по декору сосудов. Именно в огне борьбы за власть в Константинополе погибли знаменитые античные шедевры – Афродита Книдская и Гера Самосская, до этого мирно украшавшие интерьер. А в Западной Европе около тысячного года еще водились людоеды[20].

В эпоху Раннего Средневековья Восточная Римская империя и современный ей Запад – это два разных мира. В ближайшем тысячелетии отношение к этой богатой переменами эпохе будет пересмотрено. Не исключено, что вслед за этим изменится и безликое, безэмоциональное определение «средние века».

Византия, которой не повезло

Изучая историю, начинаешь понимать людей, которые хотят видеть в искусстве только прекрасное. Жизнь была ужасна.

Багрянец и золото – это то, как представляли себе Византию в Европе XIX века. Феодора была незаурядной личностью. Двенадцать лет она прятала у себя в покоях опального патриарха Анфима[21], что было и опасно, и сложно, а главное, не сулило материальной или политической выгоды. Его обнаружили только после ее смерти.

Бенжамен Констан. Императрица Феодора в Колизее. Частная коллекция

Ни один из историков, упоминавших о безнравственности Феодоры до замужества, не говорит об ее аморальности после. Благодаря ей в Византии появились законы, сделавшие бы честь правителю просвещенного века. Например, «о возможности женщины наследовать имущество, о разводах и законы, карающие соблазнителей»[22]. «Грабители чести и похитители целомудрия» приравнивались к уголовникам. Параллельно Феодора закрыла бордели, разогнала сутенеров, а работниц индустрии поселила в обители. Гиббон пишет, что некоторые камелии, вкусив прелесть духовной жизни, в отчаянии бросались в море[23]. Трудно судить, на что был похож спасательный монастырь, но если на трудовой лагерь, то понять бывших жриц любви можно.

Интересен выбор художником места действия. Последнее представление в Колизее прошло при императоре Теодорихе в 523 году н. э. После опустевшие апсиды амфитеатра, этого Голливуда кровожадной античности, заселила беднота. Феодора вышла замуж и, соответственно, стала императрицей в 524-м.

Скажем так, маловероятно, что она присутствовала на этом последнем представлении. Вряд ли Констан думал об этом, хотя XIX век уже ждал от живописцев исторической достоверности. Салонный пафосный художник просто «сделал красиво», оттенив эротизм смертью.

Пожалуй, самый знаменитый армянин на троне Константинополя – крестьянский сын Василий Македонянин. Начав с соблазнения богатой бабушки, он сделал придворную карьеру, убил действующего императора и отнял состояние у его сестры (своей бывшей возлюбленной).

Константин VII Порфирородный покровительствовал ученым и сам писал труды по истории. Отодвинутый от рутины правления, он находил утешение в чтении, и, по свидетельству современников, активно закладывал за воротник.

Ослепительной красоты дочь харчевника Феофано вышла замуж за юного императора Романа II. Она была не единственной, кто прокатился на социальном лифте благодаря своей красоте. Василий Македонянин не имел другого стартового капитала, в Константинополь он пришел пешком и первое время ночевал в церкви как бомж. После внезапной смерти мужа Феофано соблазнила пятидесятилетнего военачальника Никифора Фоку. Вообще-то этот суровый молчун давал обет целомудрия, спал на жестком и собирался уйти в монастырь, но страсть и обстоятельства (а его растущая популярность беспокоила придворных) подтолкнули его в объятия вдовы. Он брал ее с собой в походы и осыпал роскошью, а она полюбила его племянника Иоанна Цимисхия. Феофано помогла алчному красавцу проникнуть в тщательно охраняемый дворец и, уболтав мужа вечером, попросила не запирать дверь. Фоку изрубили, и, чтобы взойти на престол, Иоанн I Цимисхий обвинил во всем Феофано. Двадцатидевятилетняя императрица выпросила у него последнюю встречу, обложила прирожденного политика площадной бранью и попыталась выцарапать глаза. Он сослал ее в Армению.

Фрагмент мозаики «Константин IX Мономах и императрица Зоя перед Христом». Стамбул, Большая мечеть Айя-София

Обычно мы предполагаем эскапизм у людей XIX века, считая, что его породил научно-технический прогресс, испугавшись которого часть зрителей, вслед за прерафаэлитами, ушла в мир легенд. А что если в самой малой степени нечто похожее было свойственно и правителям Константинополя? «Из сорока трех императоров, царствовавших от Юстиниана до четвертого крестового похода, шестнадцать вступили на престол насильственным путем»[24]. Что если они заказывали мозаичные циклы не только потому, что так принято, но и где-то в глубине души наслаждаясь изображением мира, где власти подчиняются с благодарностью?

Придворные Константинополя предпочитали типизацию, так же как и древние греки классической эпохи. Замечено, что сначала императора Восточной Римской империи изображали господином, а позже он стал набожным и сам простирался перед Господом. Язык, которым классики искусствознания описывают этот процесс, пришелся бы по вкусу богословам Средневековья.

«Так же как во дворце церемонии и обряды заменяют спонтанные действия и как начиная с III века в официальной жизни физическая личность властителя стушевывается перед августейшим носителем верховной власти, точно так же изображение императора связывается прежде всего с представлением о монархе, которого узнают не по его личным чертам, а по регалиям, позе и ритуальным жестам. И если церемониал не дает императору свободы в выборе жестов и рекомендует полную бесстрастность неподвижной маски его лица, искусство портрета, призванное зафиксировать эту официальную маску – знак сверхчеловеческого величия, – лишь предлагает пластическую формулу, адекватную этому торжественному и абстрактному видению, ограничиваясь для идентификации императорского изображения какой-нибудь примечательной чертой лица василевса (например, бородой) и написанием рядом имени особы, которую призван изображать портрет»[25].

Пятидесятилетняя Зоя открыто изменяла мужу с юным Михаилом Пафлагоном, придворные нередко заставали их милующимися на кровати. «При этом он смущался, краснел и пугался, а она даже не считала нужным сдерживаться, на глазах у всех целовала юношу и хвасталась, что не раз уже вкушала с ним наслаждение» (Пселл). Михаил Пселл, придворный монах, который возродил почитание философии Платона и едва ли не собственноручно поставил на престол двух императоров, пишет, что «плотские соития» были для Зои любимым видом развлечений[26].

Императрица Евдокия Макремволитиса, отказавшись признать новую власть, ушла в монастырь и четверть века занималась там наукой. Харизматик и упырь Андроник Комнин занял престол в шестьдесят три года, убив законного наследника и женившись на его одиннадцатилетней невесте. Он умирал в муках, чернь унижала свергнутого императора прямо на улицах столицы.

Султан Мехмед II Фатих известен тем, что приказал отрубить голову слуге, чтобы показать венецианскому художнику Джентиле Беллини гримасу его лицевых мышц. Последнему императору Константинополя Мехмед предлагал удел в Морее, но сорокавосьмилетний Константин XII Палеолог Драгаш выбрал умереть в сражении.

Почему все эти невероятные судьбы не питают массовый кинематограф? Зажатую между Востоком и Западом Византию в школьной программе дай бог упоминают пару раз. Люди о них просто не знают.

Западная Европа

В Темные века знать ценила массивные вещи из золота и крупных камней. Артели, украшавшие церкви, внимания к себе не привлекали и почетом не пользовались. Упрощая, можно сказать, что художник воплощал волю богослова, был его съемной рукой, умеющей рисовать и высекать из камня.

Современная фитоняша мечтала бы оказаться в Средневековье: все натуральное, мало соли, постоянные посты (нужно дотянуть до урожая), длительные силовые тренировки на свежем воздухе. Хлеб пекли, потом сушили и аккуратно по кусочку крошили в пиво или вино. Мало кто мог позволить себе, как Карл Великий, объедаться жареным мясом вопреки запретам медиков. Кипятить питьевую воду было дорого, требовалось слишком много дров, поэтому от тех зараз, которые плодились в бочках, вымирали деревнями. На машине времени с удовольствием съездил бы в Средние века и извращенец. Все, что сегодня карается лишением свободы, в те времена совершалось почти безнаказанно.