Мария Санти – Удача гения. От обслуги до пророка: как изобрели высокое искусство (страница 27)

В любую эпоху зритель выбирает то, что полюбит, не из всего, что есть, а из того, что ему видно. Человек не выбирает сам, он осмысляет то, что предоставляет ему на выбор музей. То, как история искусств рассматривается сейчас – это вариант прочтения, подбора картин. Наилучший или один из возможных – предмет отдельного исследования.

Возможно, если пройдет мода на сумасшедших, а точнее – странная уверенность, что в душевной болезни заключена свобода от общества, возникнет мода на успешных художников, гениев коммуникации и толерантности, а не конфликта. Тогда Рафаэль снова станет во главе пантеона.

Нефункциональный, непрактичный, иногда вызывающий эмоции эпатажный сегмент contemporary art скорее всего сохранит свои позиции. Люди «договорились» хранить деньги и так тоже. Это похоже на игру, в которой возможны сверхприбыли. А не лопнет она, как пузырь тюльпанной лихорадки в Голландии XVII века, в силу иных условий рынка.

Более того, именно дисгармоничное искусство имеет шансы привлечь новые творческие силы. История знала социопатов, людей, презиравших условности, индивидуалистов, то есть определенный процент ершистых рождался всегда, но не каждая среда позволяла ему выжить, не то что монетизировать врожденные особенности характера. Увы, по мнению биолога Вячеслава Дубынина, любая болезнь мозга создает трудности. Если художник сумел создать свой стиль, несмотря на эту трудность, ему повезло, и он молодец. Однако неверно говорить, что болезнь создает гениальность.

Сегодня выживает гораздо больше людей, которых, как бы омерзительно это ни звучало, в эпоху Возрождения в лучшем случае показывали бы в цирке. Ценности сотрудничества выходят на первый план, и терпимость к иным приходит на замену христианской любви и смирению. Больше не надо «жалеть» иных, достаточно их не обижать. Легко предположить, что цветы их сознания расцветут таким цветом, который прежним векам и не снился.

Одновременно интерес пресыщенного перепроизводством потребителя к ручному труду может заново трудоустроить выпускников классических академий. Техника акварели как будто создана для демонстрации в соцсетях. Глаз на ней отдыхает.

Или с переходом на новый уровень производственных мощностей некоторые художники начнут настолько стыдиться прошлого, в котором самым прибыльным видом деятельности были войны, что обзовут наши века новыми темными и станут возрождать искусство палеолита. А другие будут изобретать новых живописцев прошлого вместе с биографиями и работами, употребляя разработки современных пропагандистов в мирных целях.

В жизни трепет, благоговение и переживание красоты редки, а главное, невоспроизводимы насильственно. Религия – это не только способ заработка, но и надежда, что редкие ценные чувства можно сохранить в камне, и они гарантированно будут пережиты каждый раз, когда человек войдет в храм. Если читать кураторские статьи, можно сделать вывод, что, ступив на ковер в помещении биеннале, человек попадает на территорию абсолютной свободы. Но если благоговение, возмущение, омерзение ощутимы чувственно и могут быть описаны физиологом, то «свобода» – это абстракция. Не стоит покупаться на распространенное «раз задело, значит настоящее». Пусть эту «свежую» мысль куратор сам себе продаст, и сам у себя купит. Если картина на вас упадет, вас это тоже заденет.

Изобретение дешевых синтетических красок в завинчивающихся тюбиках привело к увеличению количества поданных на Парижский Салон работ в десять раз. Появление доступных компьютеров с функцией копипаста в текстовых редакторах умножило количество присылаемых в издательства романов. Современная практика доступности практически всех технологий творчества через сто лет может привести к тому, что, как и в Средние века, искусство будут считать просто одной из профессий.

Мнение специалиста

В Древней Греции граждане обсуждали раскрашенные статуи и писали на них эпиграммы. В Средние века горожане могли гордиться собором, высотой его шпиля или прославленной статуей Богоматери. В эпоху Возрождения при маленьких итальянских дворах существовали гуманитарии, труд которых в той или иной степени был оплачен. В Италии произведения активно обсуждались, некоторые исследователи считают, что именно высокие требования среды были одной из основ расцвета искусств Ренессанса. Обмануть профана можно лестью, обмануть знатока живописи тоже можно, но это сложнее.

Расположить к себе торговых послов, которые еще не определились, насколько выгодные условия они готовы предоставить вашему городу, непросто. Можно было дать взятку, но взятки давали все. Правители, которые ловили зарождающуюся моду, удивляли, создавали «своих» художников, выглядели привлекательнее. Искусство получило власть над воображением. В XV веке нужны были портреты, кубки, штандарты для праздников. А сейчас – истории, личные бренды художников.

Расцвет рынка криптовалют и блокчейна говорит нам о том, что разводить виртуальных котиков, строить виртуальные вселенные не более бессмысленно, чем вешать на стену черный квадрат, если он растет в цене. Над главным персонажем сказки Ханса Кристиана Андерсена про новое платье короля принято смеяться, хотя она заканчивается реалистично, даже буднично.

«– Он голый! – закричал наконец весь народ.

И королю стало не по себе: ему казалось, что люди правы, но он думал про себя: “Надо же выдержать процессию до конца”.

И он выступал еще величавее, а камергеры шли за ним, неся шлейф, которого не было».

Нередко при изучении биографии какого-нибудь правителя, наблюдая, как он напряженно ищет деньги, перезанимает, выполняет пожелания кредиторов, ищет, кого бы посадить в тюрьму, чтобы ограбить, закрадывается мысль, что главный профессиональный навык правителя был не в том, чтобы проявлять могущество, и даже не в том, чтобы нести ответственность за непопулярные решения, а в том, чтобы делать лицо кирпичом, сохраняя спокойную мину даже при очень плохой игре.

Если вы хотите понимания покупателями бананов в скотче, что они переплачивают, с покаянием галеристов на публику, то этого не будет никогда. Крупные дилеры арт-рынка в гораздо большей степени оперируют высокомерием, нежели рассудительностью. И это прекрасно работает.

Умный зритель

Иоганн Вольфганг фон Гете мог заехать посмотреть фреску Леонардо да Винчи и после вспоминать о ней полгода. Это был поэт, талантливый интеллектуал и обеспеченный чиновник, но в нашу эпоху, когда и объем, и доступность знаний выросли, Гете не жил. Когда современный образованный и работающий человек требует от себя той же вдумчивости, неспешности и при этом знания коллекций всех ведущих музеев мира – это перебор. Весь массив классического искусства больше когнитивных возможностей одного человека. И кстати, если вы согласитесь с этим, сможете, наконец, посмотреть нормально то, что вам действительно интересно.

Если вы хотите вернуться к старой доброй классике, когда вокруг были картины, выполненные в понятной технике, а говорили о них люди уровня Гете, пожалуйста, представьте себе полную трансформацию. Краски снова дороги, доступ к образованию для большинства закрыт, а пять процентов, да, созерцают «Тайную вечерю». Развитие доступного образования естественным образом привело к тому, что думающих людей стало больше. Этот фарш невозможно провернуть назад, и сожалеть о появлении «чужих» среди реципиентов произведений искусства уже сто пятьдесят лет как поздно. Монополия на экспертное суждение качается, вздыхая на ходу, но на самом деле зритель от этой конкуренции только выигрывает.

В XX веке Хосе Ортега-и-Гассет печалился о том, что в сферу культуры пришли массы. Но массы создали свое искусство и остались с ним. Каждому свое – вот специфика нашей эпохи. Которая, возможно, была и спецификой других эпох (вспомним историю со щитом, украшенным Леонардо), только сейчас стала более заметной. Хотелось бы остановиться на новой фигуре, которая возникла в последнее десятилетие, а именно – на умном зрителе, насмотренном и образованном человеке, который не входит ни в одно профессиональное сообщество.

Есть тонкая и стабильно интересующаяся искусством прослойка пользователей, для которых картины – такая же пища, как хлеб. Широкая часть образованных людей может заинтересоваться и искусством тоже, но чаще реагирует на горячие поводы: «выдавили дверь в музее», «украли картину, которая оказалась подделкой». Первые не перестанут читать профессионалов, но вторых может утомить их снобизм.

Критик может иметь тонкие связи с галереями, например, получать гонорар в дружественном журнале или просто ценить добрые отношения больше, чем какую-то там правду. А умный зритель хочет, чтобы экспозиция позволяла рассмотреть произведения, чтобы подлинники, которые он увидел, стоили того, чтобы прийти на них посмотреть. Он не воюет за хлеб критика. Соцсети сами дают ему площадку и поощряют быть читаемым.

Статья обозревателя в профильном издании может обогатить знаниями, новым видением. Стоит учитывать и специфику его труда – обозреватель должен выдать дозу знаков с пробелами, даже если душа не лежит. А умный зритель может молчать или негодовать, может показывать, с чем он сравнивает.

Когда реклама говорит, что стиральный порошок создаст мир и уют в семье, мы понимаем, что это обещание, которое никто не собирается выполнять. И вот выходит умный зритель и говорит, что с порождением смыслов бананом примерно та же ситуация.