Мария Санти – Удача гения. От обслуги до пророка: как изобрели высокое искусство (страница 21)
Исаак Левитан. Русская деревня. Середина 1880-х годов. Израильский музей, Иерусалим
Подлинное не всегда выразительно, и не всегда ему охотно верят. А тому, что рассказано убедительно, талантливо и ярко, верят чаще, иначе все мошенники мира ходили бы голодными.
Поэтому смотрите сами. Если вам нравятся кинематографичные образы страдальцев и титанов духа – продолжайте получать удовольствие, подбирайте литературу, главным содержанием которой является пафос.
И конечно в это время начинают обсуждать, что такое талант. Сколько же здесь изумительных теорий! Действительно, когда симпатичный, нищий еврейский мальчик создает картины, посмотрев на которые люди начинают любить осень, это производит впечатление. И вызывает желание просчитать, как именно выкормить такого мальчика. Современная наука считает, что многие особенности мозга, которые определяют способности, являются врожденными. Но дальше-то что? Почему в какое-либо время вдруг рождается много талантливых людей? Чем они изначально отличаются от бездарностей? Иногда хочется надеть белоснежное пальто, встать на табуретку и спросить: «А вы не пробовали для чистоты эксперимента давать всем детям хорошее образование, внимательных воспитателей, полноценное питание, любовь, атмосферу дружелюбия и здоровой конкуренции? Потому что в этом случае все ваши наблюдения вдруг обрели бы смысл».
Той жизнью, которой, не имея богатства, жил Левитан, в начале XIX века жили только аристократы. Если бы он делал лучшие в Москве сапоги и имел такой же доход, ему не были бы рады в тех же кругах, в которые он был вхож. Мы не знаем, получил бы он в этом случае возможность познакомиться с Чеховым. Казался бы он женщинам загадочным, будучи сапожником – великая тайна. Вот как много дает статус.
В Древнем Риме статус профессии отпугивал, в дореволюционной России – притягивал. Мы употребляем слово художник, не всегда отдавая себе отчет в том, насколько разные, подчас не совпадающие значения были у этого понятия на протяжении человеческой истории.
Левитану тридцать девять лет. Он на два года старше Ван Гога (тот прожил тридцать семь) и младше многих читателей этой книги. Молодой человек, несправедливо страдавший от законов царской России.
Почему же он, с его тонкими невесомыми березками, не знаменит на весь мир? Его щемящие душу пейзажи обогатили бы палитру постимпрессионизма. В первую очередь, знамениты бывают картины, которые находятся в музеях стран с самой сильной экономикой. К богатым государствам в принципе больше внимания, к тому же у них больше средств на прославление своей культуры. Наивно полагать, что люди следуют за сердцем и, раз увидев картину художника, готовы всю жизнь ходить на выставки его работ. Чтобы художника заметили, его работами надо намозолить всем глаза, тогда люди, может быть, согласятся, что вот да, они всегда считали его великим и любили.
О презрении к публике
Люди очень некритично относятся к клише «мог бы быть знаменит, работая на потребу публике, но выбрал гордый путь нищеты и истинного искусства». Мог бы работать на потребу публике? Мог бы. Гарантировало бы это известность или хотя бы достаток? Нет. Все ли настоящие художники стояли против официального искусства насмерть? Нет, отправляя работу на Салон, Камиль Коро добавлял к пейзажу, в передаче оттенков которого был бесподобен, голую женщину с поднятыми вверх руками. Самый несалонный художник вполне мог желать понравиться своим коллегам. Мнение профессионального сообщества не стоит идеализировать. Гоген с его пряной, эротичной живописью мог нравиться людям с классическим вкусом и тягой к декоративизму. Его дерзкие цветовые гаммы могли удовлетворить критика-бунтаря. Однако его искусство со стороны профессионального сообщества чаще встречало безразличие, чем ругань.
Поль Сезанн. «Сон поэта», или «Поцелуй музы» (подражание Фрилье), между 1859 и 1860 годами. Музей Орсе, Париж
Иногда, как только работы мастера становятся популярными, отношение к ним меняется: еще утром он был «талантливым», уже вечером «это китч». Хотя с самой живописью ничего не приключилось.
Поль Сезанн. Автопортрет, 1864 год. Частная коллекция
Можно, конечно, тосковать об идеале, как Платон, но лучше смотреть, как оно бывает в реальности, и делать обобщения. Не все выпускники Академии художеств в Париже становились знаменитыми салонными художниками. Не было готового рецепта попадания в пул желанных портретистов, но могли помочь унаследованные связи и деньги, коммуникативные таланты. Случайность могла сбросить преуспевающего исторического живописца с пьедестала. И не было художника, которого одинаково высоко ценили все: власть, аристократия, буржуазия, критики и коллеги.
В момент создания этого автопортрета Сезанну двадцать пять лет. И если вы думаете, что его дарование все равно видно где-нибудь в глубине мазни, например, под острым ухом, то ответ гораздо проще. В это время Сезанн не был великим художником. Из ингредиентов, которые мы считаем для этого необходимыми, у него были только амбиции и тяжелый характер. Жюри Салона отвергало его работы не из зависти к таланту или молодости, они просто были плохими.
Он стал великим художником позже, возможно, совершенно неожиданно для самого себя.
Царственный Гоген
Благодаря связям матери Поль устроился на высокооплачиваемую работу на бирже. Там он подружился с коллегой, который увлекался живописью. Гоген имел широкий выбор хобби, крепкий средний доход позволял. Но что-то привлекло его в картинах, что-то находила в них его душа. По счастливой случайности он познакомился с живописцами, которых официальные успешные художники обвиняли в непрофессионализме. Их картины стоили дешево и не пользовались спросом. Гоген начал приобретать работы седобородого патриарха Камиля Писсарро и параллельно сам баловаться живописью.
Эти живописцы говорили, что образование в Академии устарело, и нет нужды тратить на него несколько лет. Главным было видеть, а он видел.
Через несколько лет Гоген попал под сокращение. Оставшись без одной привычной деятельности, он начал уделять больше времени другой. Писсарро был в ярости. Мы знаем о разладе, но о его причинах можем только догадываться. Возможно, привечая покупателя, Камиль, так и не успевший во всей полноте ощутить материальный успех при жизни, оказался не готов к тому, что тот станет его конкурентом.
Чем сильнее были неудачи в жизни, тем сильнее Гоген впивался в живопись. Может быть, он понимал, что талантлив. Может, просто сделал на это ставку.
Царственный Гоген оказался непригоден для роли коммивояжера, где требовалась юркость. Он мог красиво прийти на биржу, но такой работы больше не было. Жена злилась, но это ничего не меняло. Он брался за низкооплачиваемые работы и был в них плох. Например, он безуспешно пытался продавать брезент. Только в последние годы на Таити, на деньги, взятые в долг, Гоген жил более-менее сытно.
Генетика, среда, приобретенные навыки плюс немного удачи. Ван Гог считал его лидером новой школы. Его коллега, который точно так же увлекался живописью, самобытным художником не стал.
➳ Личное мнение. Делать то, что можешь. Выбирать из того, что есть, и часто отдавать предпочтение тому, что полегче. Упускать удачу, почивать на лаврах, пить, курить, выпендриваться. Настоящий путь художника голливудским продюсерам не продашь. ◆
Анри Перрюшо, этот Вазари импрессионизма, в «Жизни Гогена» странным образом поддерживает миф о художнике, как об успешном брокере, который бросил мир наживы ради искусства. Даже то, что уволенный Гоген пытался устроиться в другую контору, не вызывает у Перрюшо вопросов. В настоящий момент известно, что Поль только оформлял сделки, и в те тучные времена за это действительно платили хорошо.
Глянец с удовольствием поддерживает Перрюшо. Вот каким должен быть художник: нищим и непризнанным при жизни! Плюющим на золотого тельца! Хотя на деле кто как не Гоген может служить иллюстрацией того, как вредит бедность живописцу. Его работы сохранились хуже, чем полотна Ван Гога, которому брат покупал самые лучшие краски. А сколько отчаяния, тоски в его письмах. Нужда – это несделанные работы, а не катализатор творчества. Груз, а не крылья. Бедность – это беспомощность, никакого дополнительного смысла в ней нет. Растению для роста нужен грунт, и человеку тоже.
На художников группы «Наби» сильнее других повлиял Гоген. «Наби» на древнееврейском и арабском значит «пророк», и предполагалось, что набиды возродят живопись – подобно тому, как ветхозаветные пророки возродили религию[87].
Эдуар Вюйар. Мадам Эссель на софе, 1900 год. Галерея искусств Уокера, Ливерпуль
Какое-то время в группу входил Эдуар Вюйар, застенчивый и замкнутый юноша, который жил с мамой до самой ее смерти – когда она умерла, ему было шестьдесят. Рядом с четой Эссель он, вероятно, «занимал место, аналогичное тому, которое Тургенев занимал в семье Виардо: признанный любовник / близкий друг в утонченном и обходительном союзе трех человек»[88]. Жозеф Эссель торговал произведениями искусства, его мало интересовало то, кого обрел в его жене Вюйар: друга, любовницу или приемную мать.