Мария Санти – Удача гения. От обслуги до пророка: как изобрели высокое искусство (страница 11)

Если смотреть только на технику, а именно многослойную живопись с гладкой эмалевой поверхностью, Герард Дау выглядит инкарнацией Яна ван Эйка. Художник никогда не покидал родной город, при этом был знаменит за его пределами. Шведский посол Питер Спиринг платил 500 гульденов в год только за право выбирать его картины первым. Стоимость иных картин Дау доходила до тысячи, тогда как другие художники могли зарабатывать один гульден в день. Конечно, это пример колоссального везения и вполне закономерно, что другие лейденские художники живо начали писать старичков. Ранний Рембрандт тоже собирал на лице модели всевозможные морщины, Дау учился в его мастерской несколько лет.

Ян ван дер Хейден изобрел масляные лампы для освещения улиц Амстердама, за что был удостоен звания «Инспектор общественных ламп» и принял управление городскими фонарщиками. Он усовершенствовал систему пожаротушения, а в свободное время писал пейзажи.

Когда человек тебе симпатичен, хочется найти что-то выдающееся и в его живописи. Но, увы, кажется, он делал профессиональные и обыкновенные работы.

Золотой век голландской живописи ценен для нас тем, что мы видим художников, которые занимались живописью на досуге, бросали ее, поправив финансовое положение (как Хоббема), меняли манеру вслед за модой, работали строго в рамках выбранного ценового сегмента и вообще мыла не ели, ассигнаций не рвали.

Сорок два ребенка насмехались над плешью пророка Елисея. За это их растерзали медведицы.

Ян ван дер Хейден (?). Вид на мост, вторая половина XVII века. Королевский музей изящных искусств, Антверпен

Было бы поучительно издать исследование «Живопись без реставраций», но картина получилась бы удручающей. Если называть вещи своими именами, некоторые из дошедших до нас полотен реставраторами переписаны, одни потемнели (неотвратимо, если хост дублирован), другие обрезаны владельцами домузейного периода. Данное полотно сшито из пятнадцати фрагментов. То есть оригинальную картину разрезали, а то, что мы видим сейчас – пэчворк из того, что чудом уцелело. Пустой фрагмент в верхнем правом углу как раз-таки пришлый, возможно на картине Рембрандта там стоял еще один персонаж. Также полотно перекрашивали и обесцвечивали. О чем это говорит? Во-первых, до вертикального взлета цен на картины гениев к их произведениям относились без пиетета. Вероятно, картина куда-то не помещалась, вот библейских соперников и разлучили. А во-вторых, мы смотрим на работу реставраторов по крайней мере в той же степени, что и на огрызок замысла Рембрандта. Тем не менее полотно прославляется как работа художника и будет прославляться впредь, такова цена выживания старой живописи. Хотелось бы посмотреть, как может сохраняться объект, на котором никто не может заработать. Музей – это институция для многих, не только для знатоков, она не может не идти на компромиссы.

Когда недавно отмечалось 400-летие Рембрандта, его портретами была украшена вся Голландия, он глядел на граждан с рекламных баннеров и коробок конфет. Однако ошибочно думать, что глупые современники не могли оценить его гений, а мы сумели. Отношение к художнику в целом изменилось кардинально. Успешный живописец в Голландии XVII века – производитель предметов роскоши. Он даже близко не ровня финансовым тузам и аристократии, и все это понимают. Купцов не корежило от зависти к масштабной личности, даже в зените своей славы Рембрандт был для них одним из многих. Любой из его современников, увидев сегодняшнее отношение к живописцу, то есть не к правителю и не к Иисусу Христу, решил бы, что мир сошел с ума. Возможно, он спросил бы у нас: а дни рождения бухгалтеров вы тоже празднуете как национальные праздники? Кассиров из супермаркета? Потом мы рассказали бы ему, какую прибыль приносит индустрия туризма, как можно продавать в сто раз дороже обыкновенный карандаш, если написать на нем имя знаменитости, и тогда он поспешил бы в издательство с мемуарами «Я жил в одно время с Рембрандтом».

Рулоф ван Зел (?). Дети насмехаются над пророком Елисеем, около 1625–1630 годов. Рейксмузеум, Амстердам

Рембрандт. Давид и Саул, 1658 год. Маурицхейс, Гаага

Исследования установили, что картина написана с использованием оригинальных пигментов, которые употреблял художник, и грунтовка типична для его мастерской. По поводу «руки», манеры ученые в настоящий момент сошлись во мнении, что это все-таки Рембрандт.

В лучшие годы Рембрандт стоил дорого, ему подражали. Вопреки представлениям, основанным на современной практике, ученики художника не были юношами с горящими глазами, чей талант мастер пытался раскрыть. Это были мастеровые, которые помогали ему поскорее сделать побольше работ и насытить ими рынок. В процессе они обучались. Для современников Рембрандт был одним из модных художников, это сегодня он царь и бог голландской живописи, знаток человеческой природы и мудрец. Если Рембрандт видел, что исполнение ученика не похоже на его работу, он исправлял это и заново налаживал процесс, а не восхищался самобытностью новоявленного творца. Закрадывается подозрение, что определить точно, чьей рукой была написана эта истерзанная временем картина, смог бы только путешественник во времени, который видел бы весь процесс написания картины от начала до конца.

Мы не можем в полной мере оценить Рембрандта, глядя на эту работу. Представьте, что обнаружена неизданная повесть Пушкина, две трети текста которой отредактировала его жена, а финал пересказал своими словами филолог. Вы узнаете, о чем шла речь, но все же это будет немного не то. Мы знаем об искусстве прошлого меньше, чем нам кажется.

Данные технологической экспертизы в любом случае интерпретируются специалистами. Узнав о том, что в некоторых случаях невозможно точно установить авторство работы, часть посетителей расстроится, а часть расслабится. Вторые поймут, что субъективное оценочное суждение – это единственное, что у них есть.

«В течение нескольких столетий группы странствующих пророков были в Ханаане обычным явлением. Израильтяне относились к ним с суеверным страхом и уважением, прислушиваясь к их пророчествам, и не отказывали в подаянии. Со временем, однако, в ряды святых мужей стали проникать всякого рода шарлатаны, именуемые в Библии лжепророками.

По их вине народ стал относиться к пророкам неприязненно и даже презирать их. Это явствует, в частности, из вопросов, которые задавали друг другу жители Гивы: «Неужели и Саул во пророках?»[40].

В мидрашах[41] упирают на то, что Давид был нежеланным сыном своего отца. Якобы Иессей долгое время не спал с женой, та поменялась с наложницей и понесла. Поэтому Давид пас овец, поэтому о нем с трудом вспомнили, показывая сыновей пророку Самуилу. Нелюбимый, отвергнутый ребенок превзошел остальных. Прекрасно все: кисть царя, медитативность музыканта и занавес, которым растроганный слушатель утирает слезу. Скоро Давид займет место Саула.

Бартоломеус ван дер Хелст. Торжество по поводу подписания Мюнстерского договора, 1648 год. Рейксмузеум, Амстердам

Бартоломеус ван дер Хелст был настоящей звездой. Рембрандт в год написания этой картины был еще жив, но уже катился к банкротству. И конечно, воспитанный сентиментальным глянцем ум просит драмы с торжеством исторической справедливости в финале. Современники проморгали истинного гения, предпочтя ему заурядного художника.

Однако это не так.

Около ста пятидесяти лет после смерти ван дер Хелст считался выдающимся мастером. Конкретно эту картину высоко оценивал сэр Джошуа Рейнольдс, не самый последний из небожителей. Однако после изобретения фотографии мы естественным образом перестали восхищаться живописными документами XVII века. Кого волнует сегодня то, что точно передана фактура металла, в барабан хочется бить, а сапоги третьего модника справа снять и присвоить? Мы хотим открытого мазка, экспрессивной фактуры, цветных теней и прочей оригинальности. Хелст в этом не виноват, как и пятидесятилетний Рембрандт не был виноват в том, что антикварное золото с его полотен людям наскучило.

Ван дер Хелст – художник «неплохой, но таких много», его работы практически неотличимы от творений конкурентов. Звездой он стал главным образом потому, что имел связи. Сегодня мы молимся на бунтарей, однако конформизм тоже приносит плоды. Рембрандт же действительно создал ряд работ, которые исполнены не только профессионально, но и внимательно, вдумчиво, неспешно. По-настоящему оценить эту разницу могут люди, которым интересна прежде всего сама живопись, а не статус художника.

Для того чтобы современники интересовались живописью, необходимы музеи. Чтобы существовали музеи, нужно очень много денег. А чтобы выделять деньги, государство должно быть уверено, что это будет стимулировать развитие туризма и укреплять национальную гордость. Национальная гордость была изобретена в XIX веке (взамен религиозной общности), именно тогда энтузиасты начали собирать и редактировать фольклор, выявлять свои отличия от соседей, иногда высасывая их из пальца. А голландцы XVII века просто заказывали портреты «как у соседа».

Каждый художник, занимавшийся производством натюрмортов, вытягивал ножки по имевшейся у него одежде. Один мог ездить посмотреть, как цветет определенный цветок, а другой всю жизнь компоновал по заранее сделанным зарисовкам роскошные букеты на одной и той же мраморной плите.