Мария Самтенко – Сыщик из Мурома. Дело об Идолище (страница 4)

Что ее семью убили половцы три года назад.

Что они прорвались через заставу, на которой служил ее жених, Борис, ворвались в деревню, грабя и убивая. Дом Василисы сожгли, убили родителей пожилых и сестер-братьев маленьких, но саму ее даже пальцем не тронули, лишь с пути отбросили. Бориса потом тоже мертвым нашли, с головой проломленной.

Что никого не осталось у Василисы, и пошла она проситься к жрецу в услужение, потому что за полгода до этого Златослав звал ее, но родители отказали. Сказали: дочка выходит замуж, ну и что, что ведьма! Ищи себе в услужение других ведьм!

— Я не думала, что это он, — всхлипывала девушка. — Не думала, понимаешь? Златослав же ничего не просил! Он вообще не хотел меня брать! Если бы не Петруша… Петруша…

Да, служка тогда валялся перед жрецом на коленях, чтобы тот взял в услужение осиротевшую Василису — и Златослав согласился. Но Василиса знала об этом только со слов Петруши и самого жреца.

И кто знает, не было ли это притворством?

А если не было, то почему Златослав отослал и ее, и служку перед тем, как встретиться с половцем?

— Хм. Странное дело, Василиса, — сказал Илья, отодвигаясь от девушки раньше, чем она успела почувствовать неловкость. — Три года назад был набег, говоришь? Я помню рассказы отца, он же у меня воевода. Он говорил, что на той заставе убили всех воинов до единого, а это случается очень редко. Обычно половцы просто прорываются, порубив тех, кто попадется на пути, врываются в ближайшую деревню, хватают все, что плохо лежит, и удирают, чтобы вернуться в степь до того, как прибудет дружина. А тут они перебили людей на заставе, разорили три деревни и удрали до того, как прибыли наши. Отец был уверен, что в этот раз кто-то провел малый отряд половцев чащей или болотами… кто-то из своих, понимаешь? Но доказать это было невозможно, потому что половцы подожгли заставу, и огонь уничтожил все следы.

— А если это был Златослав?

Василиса потерла закрытые веки руками. Теперь она жалела, что нет Петруши, и его нельзя прижать к стенке, спросив, долго ли жрец ломался, чтобы взять ее в ученицы.

— Все сходится, — сказал тем временем Илья. — Или, Василисушка, почти все. Три года назад Златослав провел половцев, попросив за услугу тебя. Я только не совсем понимаю, для чего им это понадобилось и почему такие набеги с тех пор не повторялись, но ладно. Три года спустя его услуги снова потребовались половцам, не знаю только, почему. Когда от них явился переговорщик, Златослав назначил встречу, удалив вас с Петрушей. Думаю, как раз из-за тебя это и было: жрец не хотел, чтобы вы увидели их вместе. Думаю, на этот раз половец потребовал что-то такое, что жрец не захотел отдавать. Или они не смогли договориться насчет цены. Один взмах саблей и…

— И что? — переспросила Василиса, не понимая, почему Илья замолчал.

Слезы у нее уже высохли, но веки все равно противно тянуло.

— …и не сходится, Василисушка. Допустим, половец посек жреца саблей, но для чего рубить тело на куски и раскладывать перед идолами?

— Следы замести? — предположила Василиса. — Отвести от себя подозрения?

— Допустим. А что такое Идолище Поганое? А впрочем… позови-ка ко мне Добромила. Болеет, я знаю, что болеет. Скажи, чтобы как хочет, так и ехал. Поговорить нужно.

8. Дела жреца Златослава

Хоть и не хотел идти к Муромцу староста Добромил, ссылался на болезнь, Василиса на том настояла. Пришлось староста брать повозку и ехать в Карачарово.

Илья встретил их за столом. Девица сразу заметила, что ни молока, ни хлеба, ни чего посытнее он, вопреки обыкновению, предлагать не стал.

— Ну все, Добромил, узнал я, что случилось. Не знаю только, стрельцов ли звать или втроем все решим.

— А что не так, Илюша? — насторожился староста.

— А то, что ты нас с Василисой знатно за нос поводил! С Идолищем своим!

Помрачнел Добромил, сел на скамью. Но ничего говорить не стал. Зато заговорил Муромец:

— Все началось с бересты. Ты, Василиса, сказала, что Добромил вытащил ее из-за пазухи у жреца. Так она должна была быть вся в крови, его же на куски резали. Вы бы ничего прочитать не смогли. Значит, бересту подложили позже. Сначала я думал, что это сделал убийца. Но для чего? Чтобы бросить на себя подозрения? Это глупо. Нет, Добромил, это сделал ты. Специально.

— Если помнишь, я хоть и староста, но читать не умею, — резко сказал Добромил. Впрочем, со скамьи он не вставал.

— Прекрасно помню, — спокойно сообщил Муромец. — Но это не так важно, если знаешь, что в записке, правда?

— Ты думаешь, это я убил Златослава? — нахмурился староста.

Муромец молча покачал головой. Василиса ждала продолжения, чего-то вроде «нет, я не думаю, что ты убил Златослава, я это знаю», но вместо этого Илья принялся рассказывать про другое.

Про то, что Златослав был жрецом много, много лет. Он пользовался уважением во всех окрестных деревнях, им восхищались, но в последние годы времена изменились, и он стал доставлять слишком уж много хлопот.

Своим упорством. Своей консервативностью. Своим нежеланием понять, что времена изменились.

Человеческие жертвы, деревянные идолы с губами, измазанными кровью — кому это нужно, когда шествующее по Руси христианство не требует ничего, кроме постов, заповедей и молитв? Многие жрецы это поняли и согласились пожертвовать малой толикой собственных традиций, но не Златослав. Он все так же требовал поклонения, требовал человеческих жертв и прочего, прочего, прочего.

Не получая привычного, считая, что люди вокруг ни с того ни с сего отказывают ему в положенном, он снюхался с половцами.

— Я думаю, дело было так: Златослав попросил отдать ему ведьму — тебя, Василиса! — но ему отказали, и он стал искать другие способы получить желаемое.

— Но почему я ему понадобилась? — не выдержала девица.

— Боюсь, дело не в тебе, Василисушка, а в твоей чародейской силе. Златослав сговорился с половцами, пропустил их в обход заставы, навел на твоих близких — но не рассчитал, что ты потеряешь силы от горя. Что ему оставалось? Только ждать. Ты говорила, что летом к тебе начала возвращаться сила? Летом же Златослав и возобновил отношения с половцами. Только не всем это понравилось, правда, Добромил? Думаю, ты догадался, что Златослав причастен к тому набегу трехлетней давности. И не желал повторения. Или нет, думаю, там было другое. Какое-то общее дело, которое ты хотел сорвать. Жрец обсуждал это с тобой, не мог не обсуждать. Но тебе это не понравилось.

— Допустим, — скупо сказал староста. — Но что с того? Я не убивал жреца. И ты сам это подтвердил.

— Не убивал, — легко согласился Илья. — По крайней мере, своими руками. Ты узнал, что к Златославу приехал половец, узнал это от вдовы, к которой он устроился на постой. Кому бы она еще стала докладывать, если не старосте? Ты навестил сначала его, потом Добромила, и, думаю, наговорил им всякого, чтобы столкнуть лбами. Сыграл на противоречиях, это же не так сложно.

Василиса взглянула на Муромца, чтобы спросить, почему он так уверенно об этом говорит, но Илья уже сам рассказывал: он понял это по поведению Златослава. Тот послал за старостой явно не просто так. Хотел, видимо, что-то рассказать.

— Ты же сама заметила, каким спокойным был Добромил, когда вы нашли тело, правда? — взглянул на Василису Илья, и тут же перевел глаза на старосту. — Уж я-то прекрасно знаю твой буйный нрав! А здесь… здесь ты даже не удивился, когда нашел тело. Вернее, удивился, но не самому убийству, а тому, что труп расчленили и раскидали по капищу. Но даже тогда ты не упустил своего: достал заранее заготовленную бересту и сунул ее под нос Василисе, изобразив, что снял с тела. Уверен, что именно эту бересту ты показал половцу, убеждая его, что Златослав — враг. А потом, разумеется, поспешил сюда. Хотел устроить шумиху, но боялся, что стрельцы замнут дело? А так вышло ладно: мы несколько дней искали это Идолище Поганое и всех на уши подняли. Уверен, твоими стараниями про это не только в деревне и в городе, но и в самом стольном Киеве-граде знают! Что ж, воля твоя. Только меня ты зря в это впутал, и Василису тоже. Не по совести это.

Ведьма ждала продолжения, но Илья молчал — только смотрел в глаза старосте.

— Может, и зря, — спокойно сказал Добромил, вставая со скамьи. — А может, и нет. Ты слишком простодушен для сыщика, Илья. Но ничего, пообтешешься.

Староста выпрямился, погладил бороду, стряхнул со стола невидимую крошку и… отвернувшись, пошел к двери.

— И все? — не выдержала Василиса. — Ты не убьешь нас?

Добромил обернулся:

— Нет, конечно, — на губах старосты впервые за беседу появилась усмешка. — Для чего? Я расскажу всей деревне и доложу в город, что вы с Ильей раскрыли дело об Идолище, нашли убийцу, коварного половца, только поймать не успели — злодей в степь удрал. А если отрицать станете, скажу, что вы скромничаете.

— Катись к черту! — грохнул кулаком по столу Муромец. — И ко всем своим идолам!

И Василиса от этого чуть сама за ворота не выскочила.

9. Дело закончилось

— Зря, наверно, я его выгнал, — задумчиво сказал Муромец, когда старосты след простыл. — Надо было сначала про Идолище спросить. Я примерно понял, что это за придумка, но хорошо бы уточнить.

— И что это? — Василиса снова села на лавку.

— Думаю, это собирательный образ злых сил из Степи, — спокойно сказал Илья. — Слово-то, слово! «Идолище» почти как «идол», но как звучит! Три года назад степники на нас в набеги ходили, а сейчас у них новый хан, они торговать собрались. Мосты налаживать! Но не всем это понравилось, конечно. Думаю, отвадить так их решили. Поэтому тебя-то Добромил и втянул, у тебя же с ними личные счеты.