Мария Самтенко – Свидетель по делу – кошка (страница 13)

Глава 14

Вампир живет не на этаже, а в отдельной башне. Вообще у нас их четыре, и в каждой расположены своего рода «вип-покои»: в одной живет Эдгар МакКолин, еще одну занимает студент-дракон, а оставшиеся пустуют — к огорчению Зурга, остальные студенты-платники не горят желанием выкидывать астрономические суммы на аренду элитных покоев.

Стучу, чтобы было вежливо. Дверь открывается, из-за приоткрытой створки показывается мой сегодняшний подозреваемый. Нечеловечески красивое лицо вампира выглядит так, будто у него нечеловечски болит голова. Похмелье? Не понятно

— Эдгар МакКолин? Можно с вами поговорить? Я Марина, уборщица, хочу задать вам пару вопросов.

— Ааа, это ты, тысяча мыслей.

Вампир усмехается, будто и впрямь видит в этом что-то смешное. А что значит «тысяча мыслей»? Не понятно.

— Эдгар, я хочу поговорить с вами про Галгалею, — настойчиво говорю я.

Интересно, стоит ли говорить, что я подозреваю его в убийстве? Или это будет небезопасно? А то мне что-то не хочется стать второй жертвой вампира.

— Лиловый засранец, — хохочет Эдгар, держась за дверь. — Я не убивал никаких галок, ясно? Ни галок, ни палок. Меня убивают.

Мда. Вампир выглядит не совсем трезвым, вон, про каких-то лиловых засранцев рассказывает. Это что, дроу? А кто, интересно, его убивает? Алкоголь? Может, пил кровь алкаша?

— Эдгар, а можно зайти?

Вампир отходит от двери. Момент — и его уже нет, лишь лестница, уходящая вверх. Поднимаюсь наверх, в гостиную, и офигеваю от пафоса вампирского жилища — тут комната Эдгара лишь немного уступает ректорскому кабинету. Офигеваю недолго, секунд тридцать, потом беру себя в руки и подхожу к дивану, где сибаритски возлежит с кошкой хозяин комнаты:

— Так что насчет Галгалеи? Вас видели в ночь ее смерти.

Веки вампира опущены, будто свет лампы слишком ярок для его глаз. Он явно много пил. Правда, говорит внятно:

— Кто?

Ненадолго задумываюсь. Сдавать Иру не хочется, мало ли как это может ей аукнуться.

— Тебя видела целая толпа взволнованных девиц! Возле комнаты Галгалеи! С окровавленными губами!

Ну что ж. Надеюсь, ему не придет в голову перекусать после этого толпу девиц.

— Интересно, что делала толпа девиц в донжоне, — кривая усмешка скользит по его губам, но глаза все так же закрыты. — Вранье! Меня там не было.

Ага, как же. Не думаю, что Ира стала бы мне врать. И еще он сам сказал про донжон, так что подозрительный этот вампир, подозрительный.

Но на убийцу, как ни странно, не похож. А на кого тогда? Даже не знаю, я мало смотрела вампирских фильмов.

— Как же. У меня есть свидетели.

— Слушай, может, ты тоже хочешь бессмертие? — Эдгар садится и начинает массировать виски. — Иначе не вижу причины, по который ты здесь.

Что значит «тоже»? Он думает, я захочу стать призраком, как Галка?

— Не сплетни, да? — вампир все-таки открыл глаза и смотрит пронизывающим взглядом. — Слышал что-то о призраке, не думал, что правда. Но это не я. Она решила, будто вампиры даруют бессмертие, идиотка. Давай так. Ты говоришь, кто тебя послал, я говорю все, что знаю. Это дроу?

Ого! Он подозревает дроу Элкатара? Понять бы еще, в чем.

— Ладно. Дроу тут вообще не причем. Я еще с ним не разговаривала. Я просто… ладно, звучит дебильно. Я просто не верю в то, что Галгалея выпала из окна, и пытаюсь докопаться до правды.

Рассматриваю Эдгара. Вампир снова закрывает глаза, и выглядит это довольно скептически. Может, он думает, что Галка была моей подружкой? Вот как объяснить, что мне плевать на убитую, просто очень хочется найти преступника?

— Она заставила меня укусить себя, потому что решила, будто станет жить вечно, — раскрывает карты вампир. — Вот и все. Мы разошлись, она была жива.

Прекрасно, теперь идиоткой выглядит Галка.

— Но это, как я понимаю, не сработало? Раз она все-таки умерла? — осторожно говорю я, и Эдгар закатывает глаза.

— Это и не могло сработать, потому что она привезла байки с собой. Из этого… вашего мира. Я не знаю, что было в голове у Галгалеи. Но на вкус она отвратительна.

Вот это меня, кстати, не удивляет. Галгалея, как по мне, отвратительна со всех сторон. Да что и говорить, она даже как призрак не подарочек!

Насчет бессмертия, то видимо, пока я читала детективы, она «Сумерки» смотрела. Или что там про вампиров снимают? «Дневники вампира»?

— Сумерки? — озадачивается вампир. — Что это?

— Я что, вслух?.. Ну ладно, чего уж там. Сейчас расскажу…

Следующие пять минут проходят в бурном обсуждении современного кинематографа. Ну как, «бурном», рассказываю в основном я, а Эдгар или закатывает глаза, или ржет. Особенно его пробирает на моменте, где я рассказываю, что вампиры светятся в солнечном свете.

— А что не в темноте?

Нервно представляю светящихся в темноте вампиров. Нет, такое уж точно не скоро додумаются экранизировать.

После этого познавательного обсуждения возвращаемся к теме Галки, и я все же рассказываю, что да, его видели с окровавленными губами. Это, получается, он выполнял мазохистское желание Галки получить бессмертие?

Хм, а если Галгалея решила проверить, стала она бессмертной или нет? Впрочем, наверняка это чушь. Она бы выбрала не такой опасный способ проверки, и точно не стала бы пить перед этим слабительное.

В общем, мне кажется, Эдгар говорит правду. Если и убивать Галгалею, то до укуса, а не после. А то подозрения как раз падут и на него (как, собственно, и произошло).

— Ну что ж. Спасибо, пойду искать другую жер… в смысле, другого убийцу. У тебя, кстати, нет идей, кому она могла перейти дорожку?

— Она бегала вдоль и поперек по всему периметру, напетляв достаточно.

Кажется, Эдгар понял меня буквально. Все же разница в культурах чувствуется. Или он имеет в виду, что Галка задолбала половину Академии? Ха! Это он ее еще в виде призрака не видел.

Прощаюсь с вампиром, но он вдруг останавливает:

— Что такое «милавитса»?

Не сразу понимаю, о чем речь. А как понимаю, не могу удержаться от нервного смеха. Какие у нас, однако, темы для беседы! То «Сумерки», то магазины нижнего белья.

Провожу Эдгару краткую экскурсию в мир дорогого женского белья. Вампир выглядит немного разочарованным. Кажется, он ждал что-то более интересное.

Снова прощаюсь и покидаю башню. Что сказать, тревога Ирки была ложной, вампир, кажется, никого не убивал. Будем копать дальше. Эх, жаль, конечно, что сама покойная ничего не помнит!

Глава 15

После фиаско с вампиром решаю придумать что-нибудь другое. Что делать? Как ни крути, самый подозрительный у нас это ректор. Но подходить к нему с вопросами мне как-то не с руки, решаю аккуратно разведать все через секретаршу, Аллет.

Вот только Аллет путает мне планы, вручая пришедшее с курьером письмо. Прямо в приемной разворачиваю желтоватый конверт, и сердце подпрыгивает в груди:

«Мариночка, это Федор Иванович. Надеюсь, вы меня помните».

Ого! Ничего себе! Он что, в этом мире? Торопливо пробегаю глазами, после чего под понимающим взглядом Аллет выскакиваю из приемной, снова открываю письмо, возвращаюсь к началу и перечитываю более внимательно.

Федор Иванович — да, это действительно он, и он жив! — пишет, что не погиб, а угодил в стихийный портал и очутился в Кеалмэ. Что он узнал про меня от следователей, работающих над делом покойной Галки, и сразу же поехал в Академию СУМРАК выяснять, что и как.

«Марина, я был на похоронах, но уехал».

Ого! Это была не галлюцинация! Так, а почему он тогда не зашел? А, вот, не хотел отвлекать во время важной церемонии… знал бы он, в какой цирк эта церемония превратилась… заглянул к ректору… обсудил смерть Мымры…

Про Галгалею он пишет неожиданно подробно:

«Я слишком хорошо знаю вас, чтобы не понимать, что вы решите расследовать ее убийство. Не стану вас отговаривать, знаю, это бесполезно. Но, может, вам приходятся мои наблюдения. В прошлый визит мне удалось узнать, что Галгалея не была истинной Урлах-тора. Но это выяснилось слишком поздно…».

Ректор, пишет Федор Иванович, начал сомневаться в том, что Галгалея его истинная, только после ее смерти. В том числе потому, что не умер вместе с ней.

«Думаю, вы уже заподозрили Урлах-тора в убийстве. По правде говоря, я в этом не уверен. Он слишком серьезно относится к истинности, Мариночка. Сомневаюсь, что стал бы убивать Галгалею, не имея при этом твердой уверенности, что она не истинная. Даже из ревности к дроу».

Часть про расследование заканчивается веселым «и я наслышан о вашей Галгалее, скорее, это она бы его убила». Вот тут я, конечно, согласна, но это не значит, что ректора можно полностью исключить из расследования. Проверить надо. Это же не случайный подозреваемый с непонятным мотивом вроде Эдгара МакКолина.

В самом конце, уже после рассуждений насчет Урлах-тора, следует обещание приехать, но не сейчас, а во время Осеннего бала.

«Сожалею, Мариночка, но меня отправляют в командировку, увидеться с вами я не успеваю, только передать письмо. Но мы с вами обязательно увидимся…».