Мария Самтенко – Лорды не дремлют (страница 10)
Как же там его звали? Лорд Магарыч Арический? А, может, Магариэн? Или нет?..
Кларисса поняла, что забывает слова на ходу, и попыталась отвернуться, но обнаружила, что не может ни шевельнуться, ни отвести взгляд от взметнувшейся в темную воронку воды.
Вода захлестывала ощущением безвозвратной потери.
Потери – и острым пониманием того, что распорядитель отбора соврал. Клариссе не требовалось применять фонарь для выявления незаконных заклинаний и фейскую пыльцу, чтобы понять – чаша ничего не блокирует. Она просто засасывает все, что есть. Утягивает, чтобы никогда не вернуть.
Как, в самом деле, можно было поверить в слова этого гнусного лорда Гарденвуда? Почему Кларисса не начала сомневаться? Она же работала с артефактами и незаконными заклинаниями, могла бы сообразить, что чаша нужна, чтобы забирать чувство первой любви у молодых, восторженных девушек, и питать ими чары, отвечающие за отбор. А, может, даже и возвращать, но не такими же, а новыми, измененными. Делать так, чтобы леди влюблялись в тех, на кого укажет безжалостный механизм отбора.
Или нет.
Клариссе ужасно хотелось записать эту версию в блокнот, но она не могла оторваться от чаши.
Секунды плыли.
В раздумьях о расследовании и отборе дознавательница, кажется, пропустила самое важное.
Так как же там звали дракона, которого она любила? Кларисса уже не могла вспомнить.
Воронка забрала имя и внешность, и теперь забирала остатки воспоминаний.
Теплые золотые глаза. Прикосновение. Взгляд. Черные крылья. Цепочка на шее. Улыбка.
Последними исчезли звуки чужого голоса. Не
Кларисса попыталась схватиться за эту фразу, удержать ее в памяти – хотя бы ее! – но…
«Я же могу просто смотреть на нее».
Я.
Же.
Могу.
Просто.
Смотреть…
Плеск воды в чаше. Темная зыбь. Конец.
– Кларисса? Все хорошо?
Дознавательница пошатнулась, ощущая, как сестра подхватывает ее под локоть, и на секунду прикрыла глаза. Потом снова взглянула на чашу – по черной воде пробегала едва заметная рябь – но уже через миг все исчезло.
Она должна была записать что-то, но уже не помнила, что.
Лорд Гарденвуд отодвинул перепуганную Мелли и протянул руку Клариссе.
– Багрового демона в задницу, давайте без этого, – сквозь зубы сказала дознавательница, пытаясь справиться с неожиданно нахлынувшей головной болью. – Я хорошо себя чувствую. Просто потеряла равновесие на секунду.
Распорядитель убрал руку, поджал губы и посоветовал леди поехать к себе и немного поспать «пока чаша…кхе-кхе… в смысле, пока заклинание не закончит действовать». Благо до начала отбора еще несколько дней, и никто не заставляет леди перебираться в королевский дворец прямо сейчас.
– Все хорошо? Может, врача? – тревожно спрашивала Мелинда в любезно предоставленной распорядителем отбора карете. – Ты подошла к чаше, заглянула в нее, а потом вздрогнула и начала падать. Я испугалась, схватила тебя за локоть…
– Все хорошо, Мелли. Все прошло.
В гостинице Кларисса вспомнила, что собиралась написать Крылатому Королю. Головная боль почти прошла, но леди все равно оказалось непросто сосредоточиться на событиях сегодняшнего дня. Рыжая свидетельница, голый дракон, труп Нэйта со следами от цепочки на шее…
…цепь, золотая, дракон на цепи, нет, расплавленное золото в глазах, нет, не вспомнить, образ ускользает из памяти, исчезает в черной воронке…
…неприятный распорядитель отбора, лорд Гарденвуд, странная клятва и ужасная головная боль.
Дознавательница полистала блокнот, достала из чемодана кристалл для связи и задумчиво перечитала последнее сообщение от отца:
«Смотри не выйди там замуж, мне будет неудобно перед Принцесской».
«Принцесска»?
Кто это?
Кларисса не помнила.
Глава 9
Дознавательница сидела на постели и пыталась взять себя в руки после ритуала: перестать рефлексировать и сосредоточиться на расследовании. Но делать это было мучительно-сложно.
– Так, все, – с непривычной решимостью сказала Мелли. – Давай сюда кристалл, я сама напишу отцу. Мне все равно нужно отчитаться мамуле и еще кое-кому. А ты ложись, отдохни.
Кларисса покорно разжала пальцы, позволив Мелинде забрать переговорный кристалл, и легла на кровать, ощущая щекой теплое пушистое покрывало.
Что было дальше, она не помнила.
Кажется, сестра сидела на соседней кровати и нервно составляла кому-то письмо, из-за тонкой стены доносилось девичье хихиканье, за окном шумел неожиданно поднявшейся ветер – а дознавательница уже не могла держать глаза открытыми и соскальзывала в сон.
Клариссе снились черные кудряшки отца, его острый профиль и тонкие, хрупкие пальцы, ерошащие ее волосы:
«Что грустишь, дочь? Тоже хочешь летать? А давай, я тебя покатаю? Только смотри не свались, как в тот раз. Я-то тебя поймаю, но если мама узнает, в нашей стране появится новый король».
Проснулась Кларисса ближе к полудню. Мелли ушла, заботливо задвинув шторы, и в гостиничном номере был полумрак. На спинке стула висело вчерашнее платье, на столе стоял закрытый чемодан с кристаллом для связи и валялась какая-то неаккуратно сложенная бумажка. Это оказалась записка от господина Трейна, который обещал зайти ближе к обеду и привести вернувшегося в Истинную землю драконов помощника покойного друидского посла.
Дознавательница аккуратно сложила записку, умылась ледяной водой, натянула платье, взяла блокнот и снова села на кровать, пытаясь восстановить в памяти цепочку вчерашних событий. Странно, но все, что касалось расследования, Клариссе удалось вспомнить в мельчайших подробностях: и труп лорда Нэйта, и рассказ несостоявшейся любовницы лорда Гласса, и фиаско Мелли с голым драконом. А вот отбор сохранился в памяти по частям. Самым ярким впечатлением был раздражающий (почему?) лорд Гарденвуд, очередь в замковую караулку и ужасная головная боль на обратном пути. Все остальное словно вырезали из памяти.
Записи в блокноте тоже ничего не прояснили. Отбора касались всего две фразы. От слов «драконья цепь» веяло ощущением безвозвратной потери, а запись про какую-то чашу казалась просто странной.
В комнату вошла Мелли с двумя кружками в руках. Она была румяная, свежая, еще чуть менее рыжая и более пятнистая, чем вчера. Пока Кларисса спала, сестра явно продолжала эксперименты со смыванием краски с волос – причем не очень удачно.
– Проснулась? Как ты себя чувствуешь? – с легкой тревогой спросила Мелли. – Вот компот, это тебе. Там еще была каша, но я знаю, что ты не любишь.
– Лучше, чем вчера, – улыбнулась Кларисса.
Дознавательница взяла стакан, подробно отчиталась сестре о своем самочувствии и снова потянулась за блокнотом. Странная запись не давала ей покоя.
– Слушай, Мелли, может, ты скажешь, что там вчера была за чаша, которую нужно засунуть…
– В задницу Багровому демону? – хихикнула сестра, присаживаясь на соседнюю кровать.
– Нет, – дознавательница сверилась с блокнотом, – записано «тому, кто придумал отборы». Я теперь и представить боюсь, что там было.
– А я-то гадала, что ты там пишешь! – развеселилась Мелли. – С таким лицом, будто сейчас будут трупы! Нам дали карету, но не заговоренную, а с лошадками, и ты так ругалась, что кучер, когда мы приехали, был весь красный!
Кларисса прищурилась. После слов Мелинды ей удалось вспомнить эту поездку во всей ее кошмарной красе. Молодой рыжий кучер так спешил доставить их с Мелли в гостиницу, что собрал все кочки и ямы на дороге. Которых было не так уж и мало, учитывая, что основное население перемещалось по столице на крыльях.
– В нормальных каретах не делают отверстия для подслушивания гостей, так что кучера мне не жалко! – отрезала дознавательница. – Расскажи лучше, как прошла запись на этот дурацкий отбор. Нас точно там ничем не поили? У меня провалы в памяти, как после студенческой вечеринки.
В светлых глазах Мелинды заплескалась тревога, и Клариссе пришлось спешно убеждать сестру, что все хорошо. Ну, кроме проблем с памятью и навязчивого желания прибить мерзкого лорда Гарденвуда. Причем непонятно за что!
– Вот тут я тебя понимаю, – вздохнула Мелли. – Скотина этот Гарденвуд, хоть и на службе. Сажает тебя в карету, и рожа такая довольная, ты бы видела. Ну ладно, рассказываю по порядку. Итак, мы приехали, отстояли очередь, подписали что надо, прочитали обет о неразглашении…
– А Гарденвуд не пытался наплести, будто обет магический? – уточнила Кларисса, подумав, что ее отвратительное самочувствие может объясняться воздействием заклинания.
В основе клятвы всегда лежала свободная воля, и заставить человека держать слово не могло ни одно заклинание, но это не мешало некоторым недобросовестным колдунам придумывать «магические» обеты на основе заклинаний поноса, чесотки или еще какой-нибудь гадости. Колдун принимал клятву и активировал заклинание, чтобы продемонстрировать, что будет, если ее нарушить – и далеко не все осмеливались перепроверять. Тут могло быть то же самое.
– Нет, он ничего такого не говорил, – покачала головой Мелли. – Мы просто зачитали обеты, и все. А потом этот лорд Гарденвуд подвел нас к чаше и сказал, что у эльфов было три яйца.
– Что-то?.. – не поверила Кларисса.