Мария Самтенко – Истинные (не) изменяют в марте (страница 16)

Но я отвлеклась!

– Так, минуточку, Лисса, у нас тут что, зомби-кот? А который?

В круглых глазах Лиски вспыхивает паника. Еще бы! О таких сюрпризах надо говорить сразу! А то мне уже вспомнилась книга «Кладбище домашних животных» из прошлой жизни.

– Сейчас принесу, – дрожащим голосом говорит девочка.

Лиска убегает. Некромант спокойно отхлебывает чай и рассказывает, что да, был у них эпизод с зомби-котом: дочка притащила ему своего любимца, погибшего под колесами соседской повозки. Гарос Летификус расстарался, поднял кота, даже душу ему вернул – а за это некроманты отдают год жизни и платят огромный налог! – но увы. Менее аллергенным котик не стал. Пришлось нести обратно, да еще и скрывать эту историю от хозяина приюта – того, который игроман.

Лиска возвращается с рыжим котом на руках.

– Вот, это Персичек! Но, Мари, он совсем безобидный!..

Мрачно изучаю зомби-кота. Подумать только!.. Выглядит Персик абсолютно нормально. Ну, как – потрепанный, хромает, шерсть лезет клочками, с остальными котами не спит, вместо мяуканья страшно сипит, ну и холодный, как будто дрых в погребе! Собственно, он там обычно и дрыхнет. Но я-то думала, он болеет!

– А раньше не могла сказать? Зачем я, по-твоему, неделю пичкаю Персика витаминами?!

– Я боялась, что ты решишь его выкинуть! – в глазах Лиски появляются слезы, и папа-некромант тут же хмурит брови. Но пока молча.

– Куда, по-твоему? У нас тут нет специальных приютов для зомби! Главное, чтобы Персик ни на кого не набросился!

– Это так не работает, – убеждает меня господин Летификус. – Зомби не становятся более агрессивными, чем при жизни. Это крестьянские байки. К тому же я вернул Персику душу, а, значит, он даже не подчиняется моим приказам и руководствуется свободной волей. Не бойтесь, госпожа Марианна. Я профессиональный некромант высшей категории.

Перевожу взгляд с папы на его дочку, потом на кота. Кот выглядит как обычно, висит на руках с присущим ему пофигизмом, а вот сама Лиска смотрит так, будто вот-вот разревется. Ну и что мне с ней делать?..

– Ну все, прекращай, Персик остается у нас. Только не говори Джади, мало ли, вдруг испугается. Господин Гарос, я же смогу, если что, обратиться к вам? Ну, вдруг Персику потребуется помощь?

Некромант кивает: да пожалуйста. Только не приносить ему других погибших котов, потому что год жизни – это высокая цена. Персика он поднял только ради дочки, и операция это была разовая – да и то у него от резко возросшего груза возраста половина волосы выпала.

– А можно глупый вопрос? – осторожно спрашиваю я. – А людей тоже так оживляют? Чтобы с душой?

– В теории можно. Но цена высока: двадцать пять лет жизни, – объясняет господин Летификус. – Но, знаете, когда на тебя в одну секунду сваливаются болячки за столько лет сразу… некромант должен быть очень здоров и молод, чтобы это пережить.

Еще какое-то время мы обсуждаем профессию некроманта, а Лиска пьет чай от стресса и тискает утробно мурлыкающего Персика. Вообще, если знать, что с котом что-то не так, то заметить можно…

Минуточку!

– А скажите-ка вы мне, дорогие некроманты, почему это ветеринар ничего не заметил?! Я ему говорю: капли не помогают, витамины не помогают, таблетки прописанные Персик есть не хочет... ну, я их, конечно, потом ему впихнула с паштетом, но! Ветеринар шарлатан или идиот?!

Я даже вскакиваю со стула от возмущения. Надо же! Неделю! Неделю я мучилась со здоровьем зомби-кота, потому что этот дебил-ветеринар ничего мне не сказал!

Папа-некромант улыбается в усы, а Лиска сначала прячет глаза – она как раз видела, как я пытаюсь пичкать зомби-Персика полезным, но боялась сказать, что это все зря. Под конец даже сам кот смирился и покорно глотал паштет с витаминками! Но эффекта, конечно же, не было. Но потом и Лисса начинает смеяться.

– Ладно, ладно, я схожу к этому мошеннику-ветеринару и потребую деньги назад! – говорю я. – И за лечение остальных котов тоже! Мало ли что он им там насоветовал? Лисса, среди них точно нет других зомби? Вызовем другого ветеринара, из города!

Юная некромантка клянется, что нет, они с папой оживляли только Персика. Ну ладно, только ветеринара все равно надо прибить. Не важно, то ли он и правда не заметил, что перед ним зомби, то ли просто захотел обмануть наивную и доверчивую меня, но факт остается фактом!

– Джади говорить не будем, он у нас и без того нежный, – решаю я. – Очень удачно, что он сейчас пошел за продуктами.

– А он всегда куда-то исчезает, когда папа приходит в приют, – задирает нос Лиска.

Что сказать, помощник у нас нежный. Помню, он во время визита Реналя не высовывался, и нападение соседа-хлыща отражал за дверью. Так что ему без информации о зомби-коте только спокойнее будет!

Так и решаем. Папа-некромант допивает чай и уходит, уже начиная шмыгать носом от аллергии. Видимо, Лиске не стоило махать вокруг него Персиком. На прощание я прошу Гароса Летификуса посоветовать литературу по уходу за зомби-животными. В общем доступе такой, боюсь, нет, но он соглашается поспрашивать в библиотеке Черной башни – проблема явно нередкая. Ну а куда деваться? Живые или мертвые, но наши коты должны быть в порядке!

Глава 17

Ветеринар возвращает нам деньги за «лечение» зомби-Персика сразу же, стоит мне только заикнуться о скандале с жалобой в Гильдию Ветеринаров. В итоге я нахожу другого, из города – и даже с учетом оплаты проезда его услуги обходятся дешевле. Сдается мне, наш ближайший просто драл с приюта три шкуры! Интересно, такой ценник у него был только для меня и хозяина-игромана, или для старого, нормального хозяина тоже?

В октябре у нас в приюте продолжается ремонт, и, по моим прикидкам, затянется он надолго. Дело это затратное, так что я какое-то время действительно рассматриваю вариант с платьем из шторы. Только они у нас в приюте слишком страшные – драные и немного в кошачьей шерсти. Нет, ну тогда, конечно, всем будет сразу понятно, где я работаю, но мэр явно обидится, что я пренебрегла просьбой «выглядеть прилично».

Я уже думаю надеть сиротское платье, но матушка Эрмина, заглядывающая «на огонек» раз в неделю, предлагает перешить какое-нибудь из своих, оставшихся еще с тех времен, когда она была «молодая и стройна». С радостью соглашаюсь, мы выбираем прекрасный серебристо-голубой наряд и настоятельница уносит его швее – подогнать по фигуре.

– Могла бы купить тебе новое! – ворчит Джади. – А после бала ты бы его продала.

– Так обычно делают с подарками от любовников, – отмахиваюсь я. – И вообще, настоятельница и так покупает мне туфли. Знаешь, как мне неудобно?

Джади ворчит, что «откуда ему это знать, он же не женщина», и я, как обычно, пропускаю все мимо ушей. Потому что советы у бывшего карманника найдутся на любой вкус, но как только доходит до реального дела, он сразу куда-то исчезает.

К концу октября погода в Моривилле портится, становится мерзко и холодно. Мы утепляем приют, чиним систему отопления и начинаем готовиться к зиме.

Расследование моего «мошенничества с меткой истинности» тоже продолжается. Господин Петрикор Дагель вызывает меня к себе и показывает заявление от Реналя: что тот не имеет ко мне претензий. Якобы это не принесло ему никакого материального ущерба. Только моральный, насчет разрыва предыдущей помолвки, но мне он это «великодушно прощает». И выражает сожаления насчет того, что я не стала принимать его фальшивые извинения!

– Надеюсь, он не стал рассказывать, как именно я их не приняла? – осторожно уточняю у Дагеля.

– Чайником по голове и носом в кошачий лоток? – смеется следователь, запуская пальцы в пшеничного цвета волосы.

У него в кабинете тепло и уютно, несмотря на дождливый октябрь. Я сижу в кресле, вроде бы на допросе, но проходит это удивительно спокойно и тихо. Да еще и шоколад предлагают, и я соглашаюсь, потому что сладкого хочется, а расходов у меня и без того сейчас много.

– Вы знаете, я удивлена, что после этого Реналь вообще до вас доехал, – улыбаюсь я. – Хотя, конечно, все было не так. Я его не била, и упал он сам.

– Марианна, вы не поверите, сколько раз в этом кабинете звучала эта фразу!.. Но ладно. Я спросил у господина Реналя Ауруса, не желает ли он подать прошение о прекращении дела, заявить, что он ошибся, оговорив вас, получить за это всего лишь месяц тюрьмы, но он сказал, что этого не будет, и что мы и так слишком много от него хотим.

– Кто это «вы»? – зачем-то уточняю я.

– Я и его совесть, очевидно, – невозмутимо отвечает Дагель.

– Которой нет, – фыркаю я.

Дагель смеется. Мне нравится его улыбка. А еще больше нравится, что он вышел на след какого-то мастера татуировок, судимого. Он был в Моривилле, но подозрительно исчез несколько недель назад. Следователь объявил его в розыск.

Вот только дело из-за розыска приостанавливается на неопределенный срок.

– Если татуировщика не найдут за две-три недели, дело, скорее всего, возобновим не раньше весны, – предупреждает следователь. – В середине декабря я уйду в отпуск на полтора месяца – нужно будет уехать на лечение. Не стану вам врать, Марианна, мои коллеги не захотят заниматься этим без меня. Понимаю, что вас эта ситуация угнетает вас, но лучше разобраться как следует.

Заверяю Дагеля, что ничего ужасного не случится, если окончательный суд по моему обвинению состоится позже. Стыдно признаться, но я пока не готова снова оказаться в клетке в здании суда. Так что не вижу в отсрочке ничего ужасного.