Мария Сакрытина – Цвет магии - чёрный. (страница 63)
- Конечно, господин.
- Вот и прекрасно. Элвин, не ломайся, обопрись на меня. Тебя ведь шатает.
До комнаты я добрался уже на последнем издыхании. Хлопнул перед носом Криденса дверью – с удовольствием. Это было, помню. Зато совершенно вылетело из памяти, как я оказался в кровати – наверное, упал на неё не раздеваясь. Как же не хватало Ори! Он бы уговорил меня встать, искупаться, сварил бы тот самый напиток, который маги пьют на ночь. А то Криденс про него часа через три только вспомнил, в комнату ко мне войти не сумел и очень расшумелся в коридоре.
- Да уж, паршиво выглядишь, - сказал он, вручая мне бокал. – Куда! При мне пей. Вот и умница… А брат твой в порядке, я проверил.
- Только тронь его!..
- Да-да, я понял. Иди спать, Элвин. Ну какой из тебя волшебник, если пытки пять минут не выдерживаешь…
Я снова упал на кровать не раздеваясь. За окном выла вьюга, да так, что рамы трещали, и в комнате было темно и холодно. Неплохо бы разжечь камин, протопить… Но сил не было. Ори, как же мне тебя не хватает…
Вот я и сделался беспомощным аристократом.
С этой мыслью я провалился в сон, как в омут.
Криденс ведь «забыл» рассказать, что большинство нуклийских волшебников страдают от бессонницы, поэтому в ночное зелье обязательно добавляют снотворное. И Криденс сделал его очень сильным – чтобы я уж наверняка заснул.
Просыпаться было неимоверно тяжело, как из того омута выныривать. А когда я всё-таки открыл глаза, то сам себе не поверил.
В комнате было тепло, в камине горел огонь, и Ори тихо-тихо расставлял на прикроватной тумбочке мои вещи – портрет мамы и Тины, зелья, артефакты, книги…
- Я разбудил вас, господин? Простите.
- Ори… - Мне на мгновение показалось, что всё это – печать, суд, мой побег – было сном. – Сколько времени?
- Шесть утра, господин. Миледи приказала вам прийти к ней в библиотеку, когда вы проснётесь.
Нет, не сон. Иначе что я делаю на Острове?
- Ори, как ты?..
- Миледи перенесла меня, господин. – Он осторожно сел на край постели. – Но было бы проще, если бы это сделали вы. Если бы предупредили о предстоящей поездке. И не оставили меня в Междумирье.
Я потянулся и сжал его ладонь. Ори вздрогнул, но руку не отнял.
- Да. Конечно было бы проще. Прости меня.
- Вы не должны извиняться, - напомнил Ори, но его лицо посветлело, а в глазах мелькнула улыбка. – Простите, господин, я волновался.
- А мне очень тебя не хватало, - вздохнул я. – Значит, Шериада здесь? Мне идти к ней прямо сейчас?
Но королева, конечно, не хотела видеть своего ученика-демонолога помятым и растрёпанным. Что ж, демонолог был этому только рад.
Я постучал – а когда не получил ответа, заглянул – в комнату Рая, но его там не оказалось.
- Господин Раймонд сейчас с миледи, - сообщил Ори, и я чуть не полетел к «миледи» сам, как есть.
Но Ори сперва уговорами, потом мольбой затащил меня в купальню, раздел и отправил приходить себя в серной ванне (считается, с утра она благотворно влияет на магию). Потом долго – невыносимо долго! – приводил в порядок мои волосы, сводил мешки под глазами (у волшебников зелья работают куда лучше нашей косметики, с Острова) и подбирал украшения к костюму.
- Вы же хотите достойно выглядеть, господин? Это же миледи.
Я хотел знать, что с Раем всё в порядке. Но Ори был непреклонен. Зато когда он меня отпустил, я выглядел более чем достойно. Не как демонолог, которого вчера дважды чуть не убили. Причём один раз – в его родном мире и какой-то шаман!
Забавно, как быстро шаманы стали для меня не ночным кошмаром, а просто «какими-то».
Шериада беседовала с Раем… Если так можно назвать монолог тоном «как вы все мне надоели!» Королева сидела на диване, облокотившись о спинку, а Рай – казавшийся вполне здоровым – стоял перед ней навытяжку и время от времени что-то записывал в блокноте. Я чуть было не встал с ним рядом, тоже навытяжку.
Но королеве всего лишь кланяются чуть ниже, чем другим магам, и прижимают кулак к груди. В кулаке, кстати, может быть кинжал – его очень удобно потом вонзить в эту самую королеву. Учитывая традиции Нуклия, не так ли этот поклон возник?
- Элвин, садись. – Шериада кивнула на соседнее кресло. – Кофе?
Возникший словно из воздуха лакей тут же подлшёл ко мне с подносом. А королева махнула Раю – сверкнули алмазы на её перчатке.
- Раймонд, можешь идти, до завтрака ты свободен.
- Но, госпожа, заседание сегодня в восемь, я не успе…
- Не будет никакого заседания, - отмахнулась Шериада, разглядывая меня. – Иди. – И снова взмах руки, блеск алмазов.
Рай дёрнулся и даже сделал шаг к двери, но тут же замер.
- Госпожа, лорд Войт обещал сегодня…
- Лорд Войт мёртв. Вместо заседания во дворце в восемь панихида, и нас там вряд ли ждут. Заседание в два.
- Г-госпожа, вы уверены? О времени сообщают обычно…
- Я сказала в два, значит, в два! Рай, иди, я должна поговорить с Элвином. И на завтрак не забудь прийти. Устроим Виета культурный шок, - добавила королева, подмигнув мне.
Раймонд на этот раз молча поклонился и попятился к выходу. Когда дверь за ним закрылась, наступила неуютная тишина: Шериада хмурилась, я же не понимал, хочет она услышать извинения или нет. Если да, то в какой форме? Как извиняются перед самой могущественной ведьмой в мирах? На коленях, наверное. И что мне ждать? Говорят же, она убивает за косой взгляд, а я…
А я в таком случае давным-давно должен быть мёртв.
- Элвин, мне следует попросить у тебя прощения, - неожиданно сказала королева, и я остолбенел. – Вчера я вела себя ужасно. И мне стыдно.
- Ваше вели… - начал я.
Но она перебила:
- Шериада. Зови меня по имени, мы же договорились.
- Да, госпожа. А как же Сиренитти?
Она пожала плечами.
- Если хочешь. Это тронное имя. Шериада – для нуклийского трудно произнести, не так ли?
Действительно, «ш» и «р» в этом языке очень мягкие, а «д» вообще межзубное. У нуклийца получится не имя королевы, а бессвязное шипение.
- «Сиренитти» на моём родном языке означает «покой». Это то, чего мне всегда не хватало, - добавила королева. – Элвин, я действительно должна извиниться. Ты прав, я тебя использовала. Вслепую. – Она проследила мой взгляд: я смотрел на шахматный столик – Да, как фигуру.
- Пешку, - вырвалось у меня.
- Вряд ли, ты далеко не пешка.
Что ж, теперь я знал, как чувствовал себя Ори, когда я извинялся.
- Госпожа, прошу вас, не нужно, - мы перешли на язык Острова. – Вы королева…
- Здесь я тоже ввела тебя в заблуждение. – Надо сказать, извиняться у неё получалось прекрасно! С достоинством, да таким, что оправдываться хотелось мне.
- Госпожа, это совершенно… неважно…
- Не лги мне. Ты помнишь? Тебе не понравится.
Я невольно вжался в спинку кресла.
- Да, госпожа. Но вы королева, и это… Для меня это лишь немного выше принцессы. Поймите, для спутника такой титул – как Большая земля, до неё не добраться…
- Ещё как добраться, - усмехнулась Шериада. – Скоро и ты этому научишься. К тому же у тебя есть артефакт Руадана.
- Госпожа, пожалуйста! Я хочу сказать… Я понимаю, что вы можете использовать любого подданного как вам заблагорассудится. Разве не все правители так делают?
- Правители, - вздохнула она. – Знаешь, когда я пришла к власти… действительно пришла, когда мой брат стал принцем, мы пообещали друг другу: мы постараемся править… хотя бы честно. Какая польза от титула, от всех его привилегий… Какая выгода быть самой сильной волшебницей на свете, если не можешь поступать, как считаешь правильным? Ты ещё думаешь, что сила – это свобода? Я кажусь тебе свободной? – Она тяжело вздохнула. – Я не считаю правильным то, что сделала. Да, мне нравилось, что ты больше меня не боишься. Ты… - Она запнулась и отвела взгляд. – Ты не представляешь – меня боятся все, совершенно… все. Люди. Маги. Демоны. Все. Стоит им узнать моё имя и титул – и я чувствую их ужас, как мятную конфету. Ненавижу мятные конфеты. – Она усмехнулась, но совсем невесело. – Ну вот, теперь я ною. Разве это похоже на всесильную королеву? А что касается Виета… Я знала, конечно. Я знаю все их заговоры, все оскорбления, я же не просто хозяйка Нуклия, я и есть Нуклий, а они этого не понимают, никто не понимает, даже Лэй… Я слышу всё. Но если бы я сказала тебе, если бы убедила в этом участвовать… - Она снова запнулась, и я поспешил сказать:
- Я понимаю, госпожа.