Мария Сакрытина – Цвет магии - чёрный. (страница 45)
- Немного, - согласился Сэв. - Но это если точечно бить. Наш демонолог же как кувалдой!.. У меня уши до сих пор закладывает. Слышите, как громко говорю?
Я смотрел на Криденса и думал, что могу закончить всё прямо сейчас, здесь. Ударить по нему чистой силой, как только что по пауку, и…
И из больницы меня заберёт, скорее всего, не Шериада, а лорд Виета. Если от меня что-то после нарушения клятвы силы останется. К тому же одно дело паук, и другое – обученный маг. Если я высушу свой резерв, который даже не знаю, насколько теперь полон, до дна, получится ли уби…
Убить?
Нет, не убить, остановить. Но зачем? Один раз Криденса остановишь, потом он всё равно до меня доберётся.
Я резко выдохнул – и улыбнулся Ворону.
- Извини, пожалуйста. Я… впервые вижу паука таких размеров. Я испугался и… Я тебя не задел?
Криденс хмыкнул, и взгляд его снова стал обычным – презрительным.
- Ты тоже, что ли, пауков боишься? – тут же встрял Сэв. – Как Повелительница?
- Она боится пауков? – удивился я.
- Ну да, все же знают…
Что-то шевельнулось в памяти, что-то про пауков, но тут учитель хлопнул в ладоши и зычно объявил:
- Что ж, господа, урок окончен. Предполагалось, что вы отработаете скорость и левитацию, но другого обращённого у меня нет, так что… Сами отрабатывайте.
Он щёлкнул пальцами и исчез.
Громко, наверняка нецензурно на альвийском высказался Хэв. А его брат наконец вырвался и вмиг оказался около меня. Его тонкие пальцы порхали, как бледные мотыльки.
- У тебя и правда большой потенциал, - сказал он потом, улыбаясь. – Быстро восстанавливается.
Я тоже улыбнулся ему.
- Оу, значит, у нас лишние два… Даже три часа? – просиял Сэв, оглядываясь. – Народ, кто ко мне завтракать?
Подлетел Хэв, схватил брата за плечо и бросил мне:
- Только о себе и думаешь!
Я промолчал.
Невдалеке Адель сосредоточенно заканчивала с… эм… трупом. Сэв огляделся снова.
- Что, никто? Ну и зря.
И тоже исчез.
Криденс молча смотрел на меня. Как и Нил, но тот словно ничего необычного не замечал.
- Эл, если ты в порядке, давай потренируем задание Байена?
- Нет, я в библиотеку.
Нил пожал плечами.
- Тогда до вечера.
Я не слишком удивился, когда в библиотеку также вызвался отправиться Криденс. Да он просто следит за мной!
Мне нужно было выяснить, как работают вещие сны. И артефакт Криденса, конечно. А ещё придумать стратегию: в гости к семье Виета я не собирался.
Может, просто рассказать всё Шериаде? Потом она всё равно узнает и разозлится.
Или куратору. Прошлый раз я отправился решать всё сам – и ничем хорошим это не кончилось.
Но что я скажу? Извините, мне приснилось, что одногруппник хочет меня убить. А его отец – использовать как приманку.
И наверняка тоже убить – но чуть позже, когда стану бесполезен.
Любопытно, что мысль о собственной смерти уже не заставляла меня цепенеть в недоверии. Да уж, это Нуклий, здесь волшебник, пусть хоть сотню раз подобен богу, всегда ходит по краю.
Нет, куратору мне сказать нечего. Доказательство только одно – сон. Сон! Допустим, мастер Рэми поверит – и что? Прятаться у него под крылышком? Как долго?
Мы уже были в библиотеке, и я вскользь глянул на Виету. Тот занимался ровно тем же: скучающе рассматривал стеллажи, на самом деле наблюдая за мной.
Чудесно! Он, конечно, узнает, какие книги я собираюсь изучать. Поймёт, что мне всё известно. И тогда…
На самом деле «тогда» ничего бы не случилось – я просто ещё не верил, что вещий сон изменить действительно невозможно. Ни могущественной магией, ни молитвами, ни… Ничем. Любые наши действия только приближают судьбу.
Любопытно, сядь я рядом с Вороном и раскрой книгу на изображении его артефакта, Криденса бы поразила избирательная слепота?
Конечно, нет: будущее строится из множества мелких деталей. А я ещё не верил, что его нельзя изменить, поэтому… Поэтому я никогда бы так не сделал.
Итак, Виета узнает, думал я. И откажется от прежнего плана, тогда преимущества у меня не будет.
Что ж, значит, нужно сделать так, чтобы не узнал. Закройся я сейчас щитом, сделайся для него невидимым, и Ворон его пробьёт. Но опять же – заподозрит… Я его спугну. Нет, колдовать нельзя. Однако нужно и ему не дать наложить заклинание. Я был уверен, Криденс так и сделает. Ворон знал, что я не смогу его почувствовать, у меня ещё не вошло в привычку искать повсюду магию, особенно скрытую.
Значит, нужно обзавестись таким щитом, который не насторожит Виету, а заставит сидеть спокойно и просто наблюдать за мной, не колдуя. При этом самому нужно иметь возможность думать, чтобы выработать стратегию, а не отвлекаться на заклинание…
Стратегию! Рай бы снова сказал, что я умничаю.
Интересно, а что бы он сделал, если бы узнал, что меня хотят использовать для грязных целей семейка высокородных аристократов? Посмеялся бы, наверное. Раньше этим аристократом не требовалось меня караулить. Они могли просто заплатить – и всё я бы для них сделал как миленький.
Забавная штука – жизнь.
Виета по-прежнему наблюдал. Магию применять нельзя, значит…
В библиотеке из воздуха – то есть, из портала, конечно – появилась стайка ведьмочек – старшекурсниц. Щебетали они, кажется, об артефакторике. Надо же, как по заказу! План в моей голове созрел моментально.
Я снял флер и встал так, чтобы они меня заметили.
Ворон наблюдал за мной слишком давно, он бы удивился, подойди я к девушкам сам. Но всё выглядело так, словно у меня просто «сбойнуло» заклинание, как говорят демоны. Неопытный дурачок из Средних миров не удержал флер, какой… идиот! И я по-прежнему смущался, когда волшебницы окружили меня – а они окружили, уж это я умел. Мой навык спутника не работал, похоже, на одной Алие, а эти девицы уже через полчаса готовы были прыгнуть ко мне в постель, все одновременно, если угодно.
Виета уселся в дальнем углу читального зала, где нас было хорошо слышно и видно, но я постарался о нём забыть. Девушки говорили об артефакторике – я же мог сыпать комплименты легко, совершенно не задумываясь. А в это время изучать какие угодно книги, хоть про сны, хоть про ментальную магию. Ворон не стал бы заклинать меня в присутствии стольких зрителей. Я был в совершенной безопасности.
Через два часа я выработал стратегию и обзавёлся десятком приглашений в спальню, «когда ты, юный мастер, будешь свободен».
Мне даже было приятно снова почувствовать себя привлекательным. Удивительно: обычного страха перед юными аристократками я не чувствовал. А ведь они все как на подбор были из высшей нуклийской знати, в чём немедленно признались. Может потому что в моих мыслях уже сидел Криденс с его семьёй интриганов?
Или Алии удалось излечить меня от этого недуга?
Прощаясь с девушками, я точно знал одно: флирт – это не так уж страшно. Я никогда его не полюблю, как Сэв, например. Но пугаться женщин, наверное, больше не буду.
А ещё: Криденсу сегодня придётся оставить меня в покое раз и навсегда.
За обедом Нил сухо поинтересовался, нашёл ли я в библиотеке то, что искал. Потом опять предложил помощь, но я лишь с беззаботной улыбкой покачал головой. У меня всё отлично. Как может быть иначе?
На самом деле всё отлично, конечно, не было.
Магия похожа на уравнение с множеством переменных. То есть, на задачу, но в сухом остатке, на бумаге, это всегда формулы. Я знаю, очень многие волшебники со мной не согласятся. В мемуарах нуклийских Повелителей магию представляют и как краски, и как нити, и даже как вязальные схемы. Шутка нашего сознания: магия настолько необъятна, что человеческий мог пытается, как может, её упростить. И представляет как что-то лёгкое, удобное именно нам.
Я вижу заклинания как геометрические фигуры и шнуры… Или провода. А Шериада однажды призналась, что магия для неё – музыка, а заклинания – партитура.
Но универсальным языком считаются цифры, так нас учат в Арлиссе, хотя ни один волшебник не настаивает на однозначном восприятии колдовства. Другими словами, теоремы, как в школе, писать на доске не заставляют.
Схемы – другое дело, но отнюдь не каждое заклинание можно воспроизвести пентаграммой. Они просты, проще уравнений, поэтому нам их показывают первыми.
Я ещё в первый месяц, дурея от невозможности наколдовать хоть что-то, залез в магию цифр. И вздохнул с облегчением: этот язык я знал. Нет, мне не всё было понятно, и да, пришлось как следует потрудиться, чтобы хотя бы освоить азы, зато дальше… На бумаге теормагия перестала представлять для меня неразрешимую проблему. Правда, только на бумаге.