Мария Сакрытина – Танец масок (страница 72)
— Госпожа, не заставляйте меня применять силу.
— Я буду кричать, — спокойно предупредила леди.
Эш покачал головой.
— Вас не услышат.
Леди снова промолчала. Эш вздохнул, стянул перчатки, встал.
— Не смейте.
— Леди, я должен знать, вы так не думаете? Я придворный маг, а вы выдали мне девчонку-бастарда непонятного происхождения с ещё одним ублюдком в животе. Ему я отдам своё имя и своё положение, его я буду растить как сына. Вам не кажется, что я должен знать правду?
Леди прижалась к спинке дивана.
— Как вы смеете?! Вы сами вынудили мою дочь пойти за вас!..
— Да, — кивнул Эш. — Подобное, очевидно, тянется к подобному. — Он протянул было руки к вискам леди, которая так и стояла, прожигая его взглядом. Но на полпути замер.
И схватил медальон, свободно болтающийся на серебряной цепочке, спрятанной под воротником дневного платья. Леди вздрогнула, но больше не шелохнулась и ни звука не издала. А Эш открыл медальон — и чуть не выронил: магия обжигала. А для фейри, привыкшего умываться горящими углями, это что-то да значило.
Внутри медальона, в серебряном «гнёздышке» лежала веточка «фейрийского поцелуя» — цветка с «той стороны». Напоминающий заморскую орхидею пополам с обычным колокольчиком, цветок лучился магией, которую Эш легко узнал. Любой бы узнал.
— Значит, Лесной король…
— Знакомы? — прошипела леди Уайтхилл. — Тогда вы знаете, что он сделает с вами, если вы хоть пальцем меня тронете!
Эш про себя порадовался, что действительно не тронул: неизвестно, чем могло аукнуться даже чтение мыслей, не заметь он вовремя артефакт.
Медальон Эш отдал леди обратно.
— Вы могли мне просто ответить. И от кого же ребёнок?
— Откуда мне знать? — пожала плечами леди. — Моя дочь давно выросла, и я не держу свечку над её постелью.
Эш недоверчиво хмыкнул.
— Что ж. У вас наверняка остались её вещи? Что-то, давно принадлежащее ей? Прикажите принести. Уверяю, леди, нам всем будет лучше, если вы сделаете так, как я говорю.
— Правда? А что же, вы спасёте свою супругу от Серого?
Эш рассмеялся — долго и весело, так, что даже у спокойной, как скала, леди вытянулось лицо.
— Моя дорогая, раз уж у нас тут минута откровений… Я и есть Серый. А теперь несите мне вещи Фриды.
— Я отведу вас в её комнату, — после потрясённого молчания ответила леди. Её голос задрожал, а в глазах появился испуг. — Милорд, вы обещали, что не причините вреда моей дочери!
— Ни ей, ни ребёнку. Клянусь. Идёмте.
Комната Фриды — «Когда она ещё жила здесь», — по словам леди Уайтхилл — оказалась не больше комнаты гувернёра, и такой же аккуратной. Эш прошёлся от письменного стола к кровати, заглянул в ящички трюмо, вздохнул и открыл платяной шкаф. Тот ожидаемо пустовал.
— Леди, может быть, вы оставите меня и примите какие-нибудь успокоительные капли? — не оборачиваясь, поинтересовался Эш. — Вы меня отвлекаете.
— Какой же вы мерзавец! — в сердцах выдохнула леди Уайтхилл.
— И мне это нравится! — подмигнул Эш, всё-таки обернувшись.
Леди ушла, хлопнув дверью. Эш послушал, как она в коридоре отдаёт приказы горничным, а потом принялся открывать все шкафчики в комнате один за другим. Ничего волшебного здесь не было, но странное чувство не оставляло: что-то здесь всё-таки есть, только ждёт, чтобы его нашли.
И что-то нашлось: в последнем ящике письменного стола сиротливо валялась маска. Обычная шёлковая маска, украшенная жемчугом — Эш покрутил её, волшебства не почувствовал и просто сжал, пытаясь окунуться в прошлое хотя бы на миг. Вообще-то это было возможно, только если есть связь с тем, кого «читаешь», лучше — кровная. Так что особого успеха Эш не ждал.
Но у него вдруг получилось. Да как! Перед мысленным взором возникли кружащиеся в лунном свете пары, и — Эш прижал маску к лицу, а сквозь прорези глаз увидел себя.
— Прекрасная госпожа подарит мне танец?..
Замку и его хозяевам повезло, что огонь в этот момент нигде не разжигали — или сгорело бы всё к чёртовой матери. Зато и леди, и обнимающий её лорд Валентин, стоящие в холле, и прислуга имели удовольствие видеть герцога Виндзора, пробкой вылетевшего с чердака и бросившегося к двери, при этом приговаривая:
— Я убью эту тварь!
И всё это сквозь смех.
Карета герцогу не понадобилась. Он просто на бегу щёлкнул пальцами, из воздуха соткалась огненная фигура жеребца, на спину которого Эш взлетел, пришпорил — и помчался прочь.
— Как думаете, сударь, мне стоит писать жалобу императрице? — задумчиво поинтересовалась леди Уайтхилл глядя на дымящийся след, оставленный странным жеребцом.
— Полагаю, стоит, сударыня. Я же, в свою очередь, напишу императору. Быть может, вместе у нас что-нибудь получится.
— Ещё как, — кивнула леди, сжимая простенький серебряный медальон. — И, пожалуй, я прогуляюсь сегодня в поля… Ночью. Не ждите меня, сударь, буду поздно.
Лорд Валентин кивнул. К отлучкам жены он давно привык.
Фрида проснулась, когда в комнате было уже темно — хоть глаз выколи. И тихо. Очень.
На губах ощущался горький привкус пустырника. Фрида облизнулась, поморщилась, наугад потянулась к прикроватному столику, нащупала бокал с водой, аккуратно сделала глоток. Он вроде бы не горчил — во всяком случае, не больше, чем пустырник. Фрида боялась, что по приказу герцога, успокоительное могут добавить во все её напитки — чтобы уж точно держать в постели.
Герцог… Воспоминание пришло ярко, накрыло и стало реальнее тёмной комнаты. «Как я могла раньше не догадаться? — недоумевала Фрида. — Они ведь так похожи!» Это было очень в духе Эша — ломиться в её сны и требовать имя. А ещё приглашать на танец, издеваясь над незнакомой полукровкой, щеголять голышом и даже, бездна его забери, натирать золотой пылью рога!
Фрида полежала немного, успокаиваясь. Отогнала от себя эти мысли — с мужем она разберётся завтра, скрываться от него больше она и не подумает. Серому Эш её точно не отдаст, в этом Фрида была уверена.
И потом, если сложить все известные ей факты… Он же не плохой. Взбалмошный — ну так сколько в мире холериков? Их за это не судят. И несчастный. Неудивительно, что стал таким дёрганным — жить в мире, полном железа, для любого фейри мука. А жить добровольно, да ещё и подчиняться человеку (для фейри свобода — всё, подчинение просто немыслимо, только уважение), к тому же, постоянно страдать от головной боли — реакции на железо… Нет, герцога стоило пожалеть. Теперь-то его странности становились понятны. Очень понятны…
Но как же его угораздило стать придворным магом! Смех да и только…
Фрида, уже не скрываясь — почует Эш и ладно — зажгла магией свечу. Огонёк еле теплился, но и его хватило: Фрида накинула халат, встала, взяла свечу, отперла дверь.
И чуть не споткнулась о спящую горничную.
Дверь спальни скрипнула, закрываясь у Фриды за спиной. Огонёк свечи дёрнулся, но устоял, не погас. А горничная продолжала спать — Фрида, склонившись, слышала её мерное дыхание. Но ни — сначала — лёгкое прикосновение, ни — потом — пощёчина служанку не разбудили.
Фрида выпрямилась, осмотрелась: в робком свете свечи виднелись ещё пара тел — экономка и доктор. Фрида на всякий случай пощупала у них пульс — всё в порядке, они всего лишь спят.
«Этот чудак снова психанул и намудрил с заклинанием?» — удивилась Фрида, перешагнула через врача и осторожно пошла дальше.
В не зашторенных окнах галереи догорал закат. Зрелище получилось настолько жуткое, что даже Фрида, верившая разве что в духов, прижала кулак ко лбу: знак защиты. Затянутое тучами небо полыхало фиолетовым, багровым, синим — и всё это с щедрой примесью чёрного. Создавалось впечатление, что где-то там, за облаками горит пожар, и когда он прорвётся сквозь тучи, то рухнет на землю карающим мечом и сожжёт всё и всех.
— Глупости, — прошептала Фрида, вытирая испарину со лба. — Это всего лишь закат.
Её голос разнёсся, кажется, по всему этажу. Вздрогнув, Фрида прислушалась и со страхом поняла, что не слышит ничего, кроме собственного дыхания, и то раздаётся как-то слишком уж громко. Такой же тишина была, когда Эш наложил на её спальню иллюзию.
«Может, он снова это сделал? Но растянул на весь дом?» — мелькнула странная мысль, и Фрида внимательнее присмотрелась к окну. Оно оказалось совершенно нормальным, не нарисованным, но снаружи тоже стояла ватная тишина, и не было ни следа прохожих. Странно: в их богатом квартале разве не должны соседи сейчас ехать на приёмы и званые вечера? Самое время.
Вздохнув, Фрида отошла от окна и направилась было к комнатам герцога — пусть сам со своей магией разбирается, экспериментатор! Но тут тишина неожиданно кончилась — точнее, в неё вплелась песня.
Фрида даже не сразу её заметила, а когда обратила внимание, встала, как вкопанная. Пели на фейрийском, но не разговорном, а древнем, ещё с тех времён, когда человеческий и фейрийский миры были едины. В песне ясно слышалось дыхание моря: прибой, крик чаек, вода разбивается о камни и пеной уходит обратно в море, накатывает новая волна, снова бьётся о камни, лижет гальку берега, шепчет…
Песня нарастала, становилась всё чётче, всё требовательнее. Она звала: «Иди ко мне», но не приглашала, а приказывала. И ей в ответ где-то внизу раздались тихие шаги, сначала медленные, потом всё быстрее…
Фрида вздрогнула. «Значит, кто-то всё-таки не спит!» Потом перегнулась через перила — она как раз стояла на лестнице, главной, змеёй ползущей через весь дом. И уже хотела было позвать: «Эш!» (ну а кому ещё может не спаться в этом заколдованном особняке?), но передумала.