Мария Сакрытина – Танец масок (страница 44)
— Эш, я понимаю, леди Вустермор красива и… что ещё ты в ней нашёл. Но не благородно это — насильно заставлять девушку выйти за тебя. Найди другую, вокруг тебя они десятками вьются, любая согласится, стоит тебе только дать знак…
— Вот и пусть вьются, а мне нужна эта, — упрямо заявил Эш. — Хочу.
Генрих сокрушённо покачал головой.
— Эш, ты ведь должен понимать: вы не будете счастливы в браке. Опомнись…
— Да что ты, прямо как Дикон! Счастливы?! — вспылил Эш. — Я ни с кем не буду счастлив. Так пусть хоть будет интересно.
— Интересно? Что, Эш? Ломать её? Женщины не игрушки, чтобы…
Эш фыркнул.
— Нет. Пусть рядом будет хоть кто-то, кто ненавидит то же, что и я: клетку. — А про себя добавил: «Мой дом не станет её домом. Она тоже будет тосковать. Как и я. Ну вот и отлично: пусть рядом будет хоть кто-то, кто меня понимает»
— Ты сумасшедший, — тоскливо вздохнул император, но, под взглядом Эша действительно достал брачную лицензию. — И поверь мне, если я хоть что-то понимаю… Ты ещё об этом пожалеешь.
Фрида проснулась около полудня, и в голове у неё было только одно: «Великая Флора, какие у него губы!»
Ещё по крайней мере полчаса, нежась в постели, она вспоминала его поцелуи, и это было так сладко-сладко, будило внутри что-то такое необычное и радостное, словно фейри нашёл внутри Фриды струну, о которой она раньше не подозревала, и играл на ней с виртуозностью менестреля. Фрида была не против. Больше того — она чувствовала, что в следующий раз, когда он появится в её сне, она сама бросится к нему в объятья. Потому что у него было то, что Фрида желала всем сердцем, но чему ещё не могла дать названия. Это что-то составляли губы, нежные и требовательные; волосы, мягкие и непослушные; даже его слова… Что он там говорил про магию? Фрида уже не помнила, да это было и неважно. А вот его губы…
«Я схожу с ума, — решила она, садясь на подушках. — Какие ещё губы? О, боги, вчера же был этот проклятый бал…»
При мысли о герцоге Виндзоре с его дурацким предложением настроение сразу испортилось. Фрида опустила ноги на пол, нашла домашние туфли и дёрнула за висящий над кроватью шёлковый шнур.
— Ванну, — сонно щурясь, приказала она появившейся Мире.
— Да, госпожа, всё уже готово. Я только ещё за кипятком сбегаю и…
— Не нужно, — перебила Фрида и зевнула. — А ты учишься.
— Да, госпожа, — улыбнулась девочка. — Понять, что вы любите принимать ванну совсем не сложно, раз я бегаю за водой по два раза в день.
— Не дерзи, — отмахнулась Фрида.
В соседней комнате действительно стояла ванна, достаточно глубокая и длинная, чтобы можно было в неё лечь. По её бортику шли какие-то пасторальные сцены пополам с перламутром — Фрида не обратила на них внимания. Мать любила всех этих златокудрых пастушек с овечками в руках, слишком, по мнению Фриды, красивых, неестественно пухленьких (настоящие пастушки были совсем не такие, как, впрочем, и овечки — а в Хэмтонкорте хватало и тех, и других, чтобы насмотреться). Фрида тронула воду, нашла её приемлемой, сбросила ночную сорочку и блаженно опустилась в ванну.
— Мира, достань моё ароматическое…
— Вот, госпожа. — Горничная подала ей шёлковый сверток.
Фрида хмыкнула, развернула сверток — на воду посыпались бутоны роз и засушенные фиалки. И те, и другие, словно по волшебству, набухали и раскрывались, становясь почти настоящими, свежими, будто только что сорванными. Фрида вдохнула сладкий цветочный аромат, удивилась, как камеристка смогла угадать е настроение и выбрать нужное масло, потом вяло отмахнулась от этой мысли и откинулась на бортик — Мира предусмотрительно подложила туда, в специальное углубление, сложенное вчетверо полотенце.
Уютно потрескивал огонь в камине. Фрида закрыла глаза, вдохнула, выдохнула и только потом тихо поинтересовалась:
— Что там моя мать?
— Ещё не вставали, госпожа. Они и леди Эвелина вернулись с бала очень поздно, в третьем часу. Но ещё вчера передали через экономку, чтобы вы были сегодня к обеду.
— В кляре? — фыркнула Фрида. — На золотом блюде? С яблоком в зубах? Обойдётся.
— Как скажете, госпожа.
Фрида зевнула. За окном что-то тихо, монотонно шептал дождь.
— А лорд Валентин?
— Они ещё вчера уехали, госпожа, в Зелёную обитель. Сейчас ведь праздник Цветения…
Фрида лениво вспомнила, что ей говорил это вчера дворецкий. И подумала, как забавно: этот самый праздник в столице совершенно игнорируют, когда та же Зелёная обитель в провинции пользуется сумасшедшим успехом, особенно у сельских…
— Постой. — Фрида села. — Лорд Валентин? В Зелёную обитель? Они уехали?
— Да, госпожа. Милорд и господин Уилл.
— Лорд Уилл, — машинально поправила Фрида. — Он наследник… Боги, мать отправила Уилли в обитель?! С ума сойти. Бедняга… Ладно, отец, он любит тишину и покой, но Уилли там свихнётся от скуки. Мама жестока… А его камердинер, как я понимаю, остался здесь?
— Да, госпожа.
— Прелестно, — вздохнула Фрида. Это означало, что мать наверняка положила на Грэгори глаз, потому и мужа удалила. Или решила отомстить за «клуб» в количестве двадцати с лишним человек. Интересно, постарается переплюнуть супруга по числу любовников, или просто оргии устроит? Она может… «Впрочем, — подумала Фрида, — мать ничего не делает просто так. А оргии — это слишком». Всё это на самом деле совершенно её не волновало, но вот Грэгори сулило неприятности, и Фрида начала было раздумывать, как друга из них вытащить… Но потом вспомнила, что он ещё ни о чём её не просил. Непрошенная помощь бывает очень некстати. «Что ж, — решила Фрида. — Меня это не касается. Грэг вряд ли будет рад, если я начну лезть к нему с советами. Совсем не будет рад… Мне бы со своей жизнью разобраться»
— Ваша сестра, госпожа. Леди Эвелина, — перебила её мысли Мира. — Плачет всё утро.
— Плачет? — изумилась Фрида. — А что случилось? Ты знаешь? Мама и ей подобрала жениха, и он Эви настолько противен?
— Нет, госпожа, — улыбнулась камеристка. — Насколько я поняла… Госпожа, это только слухи, в смысле, меня же там не было, но…
— Да говори же!
— Герцог Виндзор сломал леди Эвелине кринолин, когда её представляли Его Величеству.
Фрида открыла глаза и растерянно заморгала.
— Виндзор? Сломал? Кринолин? Эвелине?
— Да, госпожа.
Фрида не могла этого представить. Впрочем, нет, могла: как, мерзко улыбаясь, лорд Виндзор ломает крепление каркаса, точно сухую палку… Перед троном императора? Этот наглец, что, совсем спятил? Неужели Эвелина ему так понравилась, что он и её захотел?.. Но при всех?!
— Миледи, об этом пишут газеты. Принести вам?
— Принеси мне сначала полотенце.
Потом, пока Мира расчёсывала и укладывала ей волосы, Фрида читала. Газеты мусолили внезапный «припадок» герцога, сопровождали статьи занятными карикатурами, а Фрида вспоминала вчерашний туман… И искала сообщение о новом убийстве. Ничего не было. Что ж, газеты и раньше — очевидно по приказу императора — об этом умалчивали. Стоило бы самой собрать слухи да и наведаться в тот бордель, где хозяин — знаток полукровок…
— Что ж, он мне и раньше показался слегка не в себе… — подытожила Фрида, складывая газету. — И вести себя не умеет. — А про себя добавила: «Отлично, может статься, он обо мне уже забыл». — Мира, дорогая, приготовь мне дневное платье, кремовый шёлк и…
В этот момент в дверь постучали и тут же открыли.
— Миледи, — присела в поклоне гувернантка, остановившись на пороге. — Госпожа зовёт вас к себе.
Фрида зевнула. «Ну конечно, зовёт. Эви плачет, я вчера этому наглецу прилюдно отказала, у самой матушки наверняка после вчерашнего вина голова раскалывается. Надо же на ком-то сорваться», — думала она.
— Элен, доброе утро, — улыбнулась Фрида гувернантке. — Как твой сын? Уже отправила его в школу?
Лицо служанки на миг осветилось улыбкой.
— Да, миледи. Том прекрасно учится, его так хвалят. Правда, мы не знаем, сможем ли позволить себе среднюю школу, это же так…
Фрида помнила Тома: он и в пять лет уже старательно читал — Фрида, приезжая в родовое гнездо, обязательно привозила ему книги. Красивые, богато проиллюстрированные сказки очень мальчику нравились.
— Элен, дорогая, не волнуйся. Просто выбери школу и напиши мне. И, пожалуй, я распоряжусь, чтобы послали в столицу за книгами: тягу к знаниям надо поощрять.
— Вы очень добры, мадам, — горничная опустила голову и передала Мире конверт с гербом империи. — Вот, это прислали недавно. Леди сказала, что вы должны прочитать, прежде чем спуститесь к обеду.
Фрида кивнула.
— Благодарю. Что там, матушка сильно лютует?
Горничная быстро улыбнулась.
— Всё хорошо, миледи. И… спасибо вам.
— Пока не за что. Не забудь написать насчёт школы.
— Да, миледи.
Дверь за ней закрылась, и Фрида протянула руку за конвертом, конечно, уже вскрытым. Впрочем, он был на имя лорда Валентина. Естественно, мать читала его письма, как могло быть иначе?..