Мария Сакрытина – Танец масок (страница 27)

— Тогда ты умрёшь, — спокойно заметил Эш. — Люди ведь боятся смерти.

— Ничего-то ты о нас не знаешь, — протянула старуха. — Злишься на нас, чудной, а что мы тебе сделали?.. Мальчик мой, я уже давно серую дожидаюсь. Так что умереть я точно не боюсь. Ну так что — меняемся?

Эш вздохнул. Лжи в её словах не было, а статуэтка — ключ к загадочной сирене. Выход, пожалуй, оставался только один.

— Что же ты хочешь?

— Отдай мне свою змею. — Старуха опустила руку.

— Всего лишь? Смешная ты, полукровка. — Эш повернулся было к карете, но не выдержал, спросил: — И что, ты думаешь, когда получишь её, я уже не смогу тебя выпить?

— О, да ты сразу домой помчишься, — отмахнулась старуха. — Вот прям сразу. И не смотри так, проверять мой защитный контур нужды нет, всё, что там интересного было, я тебе уже принесла.

— И почему же помчусь?

— Докладывать своему императору, исполнять его приказ… — Старуха зевнула. — Ох и устала я с тобой болтать, фейри. Давай уже змею, не жадничай.

Эш забрал из кареты корзину, поставил её рядом со старухой.

— Ну держи тогда, — сказала та, и бросила ему в руку статуэтку.

На мгновение Эшу стало нечем дышать: так вокруг пахло сиреной. Казалось, она стоит рядом — протяни только руку! А потом что-то горячее шевельнулось внутри волка, и Эш вздрогнул. Да быть не может! Демон?..

Потом локтя Эша коснулись узловатые старушечьи пальцы.

— Потом додумаешь, милок, хоть в карету-то сядь.

Как заколдованный, Эш потащился к карете, прекрасно понимая, что одной сиреной дело не обошлось. Сирена, которая вызывала демона?.. Ну конечно, после того, что оставалось от жертв!.. Он должен был раньше догадаться…

Старуха тем временем вытряхнула змею из корзины и, приговаривая: «Ну-ну, милая, потерпи, сейчас…», схватила её за хвост да с размаху ударила о землю.

Вместо змеи встала уже девушка, посудомойка Бэтси: дрожа, широко распахнув шальные глаза и всё ещё посвистывая. Кейт поднялась вслед за ней, обняла и, шепча: «Тише, хорошая, пойдём, сюда…», повела прочь от дороги, в лес.

Это Эш уже не видел. Он ехал в карете в столицу и плавал в мареве чужой магии, впитывая в себя след, запах и даже голос сирены…

Фрида изумлённо рассматривала лёд на озере. Стояла тёмная, пасмурная ночь, облака закрыли звёздное небо, и света почти не было, но лёд всё равно поблёскивал, словно подсвечивался изнутри. Фрида постучала по нему пальцем и тут же отпрянула — холод обжигал.

— Миледи? — выдохнула Мира, которую Фрида взяла с собой на вечернюю прогулка: хотела показать Лесному королю, тот знает наверняка, как снять ошейник. — Миледи, быть может, мы вернёмся?

Фрида выпрямилась, огляделась. Лес настороженно молчал. Тишина стояла такая, что собственное дыхание казалось громом.

А потом, медленно, струйками по подлеску зазмеился туман, как дым. Будто гнал его кто-то. Фрида изумлённо моргнула и тут же услышала где-то, пока ещё далеко, угрожающее рычание.

— Миледи? — всхлипнула Мира.

— Да, — шепнула Фрида и схватила служанку за локоть. — Да, идём.

Домой они возвращались чуть не бегом и вздохнули с облегчением, только когда входная дверь за ними захлопнулась.

— Окна заприте, — приказала Фрида выглянувшим на шум горничным. — Не знаю, что тут творится, но…

— Туман, миледи, — отозвалась одна из служанок, передавая Мире зажжённый канделябр. — Очень странный туман вторую ночь.

— Туман… — повторила Фрида. Браслет на её руке вдруг потеплел, но только Фрида успела насторожиться, как он тут же «исправился», снова став лишь переплетением веток.

— Госпожа, вам письмо. — Вышедшая в холл экономка протянула розоватый конверт с летящей ласточкой. В таких обычно присылали приглашения. Фрида перевернула его и узнала, не открывая, по печати: мать, ну конечно…

Письмо было приглашением на открытие сезона. Очень формальным языком, преувеличенно вежливо мать писала, что Фрида просто обязана присутствовать на первом балу её сестры, Эвелины. А в конце добавляла, что ждёт дочь в родовом поместье как можно скорее.

— Мира? — закончив читать, позвала Фрида. — Завтра мы едем в столицу.

— В-вы хотите меня в-вернуть? — снова забеспокоилась камеристка. — М-миледи…

— Успокойся. Нет, мы едем на бал. То есть сначала к моей семье, а потом на бал, — Фрида обернулась, окинула взглядом горничных и экономку. — Приготовьте мои вещи. Мы с Мирой уезжаем завтра, как можно раньше, так что займитесь моим багажом сейчас.

— Да, миледи, — хором ответили ей.

— Что ж, — вздохнула Фрида. На самом деле, её участие не требовалось, но сна всё равно не было ни в одном глазу, а думать о предстоящем разговоре с матерью совершенно не хотелось. — Что ж, тогда давайте начнём.

Уютно потрескивал огонь в камине, бросая отсветы на обсидианового волка, лежащего рядом с чугунной решёткой. Эш голой рукой время от времени выхватывал тлеющий уголёк из камина и клал рядом со стауэткой. Очень скоро волк оказался весь окружён углями, тогда Эш успокоился, опёрся спиной о брошенную на пол диванную подушку и принялся вертеть в руках портрет. Отсветы пламени странно меняли выражение лица леди Вустермор — от надменного до откровенно злобного.

— Господин, вам что-нибудь нужно? — в комнату неслышно вошёл Ричард.

— Не-а, — Эш улыбнулся и перевёл взгляд на «брата». — Посиди со мной.

Дикон послушно уселся в кресло у камина.

— Как прошёл твой день? — поинтересовался Эш. Сейчас, в сумерках он казался расслабленным и добрым-добрым — особенно когда улыбался. Ричард боялся таких мгновений: Эш в это время не отдавал себе отчёт и мог потребовать что-нибудь неразумное. Например, принять дорогой подарок или заставить отдать какой-нибудь смешной (по мнению Эша) приказ дворецкому… И так далее. Дикону привычнее был злой и сердитый Эш, не переставая жалующийся на мир — это было его обычным состоянием.

— Я читал Корвинуса, господин, он очень любопытно рассуждает о свободах и правах людей, а также о том, что республика…

Эш зевнул, и Дикон, запнувшись, быстро спросил:

— Вам неинтересно, господин?

— Я изучал Корвинуса в школе, — снова зевнул Эш. — Помню его наизусть. Процитировать?

— Вы очень начитаны, господин.

— А ты меня боишься.

— Нет, господин, я не… — Ричард запнулся: лгать фейри было под строжайшим запретом. Дикон давно это выучил, и сейчас ложь, даже вежливая, просто не шла у него изо рта.

Эш снова улыбнулся, на этот раз грустно.

— Ты единственный из всех, кого я никогда не трону, — тихо произнёс он. — Я обещал защищать тебя, помнишь?

Ричард быстро кивнул. Он помнил, хоть это и было давно, в их первую встречу. Просто Дикон и тогда, и сейчас не придал этому большого значения: намерения фейри переменчивы, как ветер. Все люди это знают. Особенно те, кто побывали на «той стороне».

— Господин, могу я спросить, как прошёл ваш день?

— Удачно, — Эш покосился на статуэтку волка. — Одна ведьма так прекрасно поставила защитный контур, что в него попался демон. А так как демоны не могут долго «держать форму» без подпитки… Красивая стауэтка получилась, да? И теперь у меня есть громадная зацепка, с которой найти убийцу легче лёгкого. Да, и если тебе интересно, та девчонка-посудомойка снова человек. Её расколдовали… так вышло.

Дикон улыбнулся и промолчал: по тону Эша было понятно, что будет продолжение.

И Эш продолжил:

— Тебя это, кажется, обрадует: я выбрал себе невесту.

Дикон улыбнулся — этого от него ждали.

— Поздравляю, господин. Она уже дала своё согласие?

— Она человек, — фыркнул Эш. — Кто будет её спрашивать? Нет, она пока ничего не знает. Но поверь, всё уже решено.

— Вами, господин?

— Угу, — Эш рассмеялся, поглядывая на портрет. — Ну же, спроси меня, кто это.

— Кто эта счастливица, господин?

— Счастливица! — расхохотался Эш. — Кажется, когда я намекнул ей о свадьбе, она заявила, что повесится на моём шейном платке. Забавная девчонка… Ты слышал что-нибудь о леди Вустермор, Дикон?

Тот покачал головой.

— Нет, господин.

— Она, представь себе, учёный. Лингвист. Специализируется в фейрийском, преподаёт, живёт уединённо в маленьком уютном коттедже, любит дерево, солнце и Магрибский халифат. Ах да, ей двадцать пять или около того, — выдохнул Эш. — Вот, посмотри. — Он протянул Дикону портрет.