Мария Сакрытина – Принцесса Кики (страница 98)

Ромион снова помолчал. Туан ждал, подавляя нетерпение. Где-то на кухне баловалась, выдыхая огонь, Дея.

– Я болен, – тихо сказал, наконец, Ромион. – Я хочу, чтобы ты сказал, что это за дрянь, и как она лечится.

– Ваше Величество? – Туан в недоумении уставился на короля. – Вы… уверены, что вы больны?

Ромион ответил ему саркастичным взглядом.

– Естественно. Или проклят. Последнее – скорее. Ты слышал о моём разводе, не так ли?

Туан кивнул. Все слышали – вся Сиерна проклинала эту ведьму, посмевшую играть с их королём в такие игры. И восхваляла этого самого короля, который обман вовремя раскусил.

– Мы расстались, – продолжал Ромион, – и, полагаю, она меня прокляла на прощание.

Туан снова присмотрелся к королю, но никакого проклятия или болезни не увидел. Что странно – маг жизни всегда видит такие вещи, как бы тщательно их ни прятали.

– Ваше Величество, как это выражается? Вы чувствуете боль? Где?

– Здесь, – мрачно ответил король, прикладывая руку к груди, там, где сердце. – Не так, как раньше – оно… саднит. И бьётся слишком часто. Ещё у меня жар – чаще обычного. Голова почти перестала болеть, зато я постоянно… не в себе. Никак не могу успокоиться. Руки дрожат, я не могу сосредоточиться. И я постоянно вижу её везде, во всех женщинах, а иногда и в мужчинах… нет, это нормально, наверное – со спины она почти как мальчишка. Её запах… постоянно рядом. Её голос… И мне постоянно хочется… чтобы она была рядом. Вернуть её. Или хотя бы увидеть… снова. – Ромион тяжело вздохнул и посмотрел на Туана прямо. – Найди, что это такое, и избавь меня от этой заразы. Она мешает мне жить. Это какой-то приворот?

– Вряд ли, Ваше Величество, приворот иначе действует. Вы бы не смогли играть с Деей, будь это приворот, – задумчиво отозвался Туан. – Вы позволите вас осмотреть?

Ромион кивнул и расслабился, откинувшись на спинку кресла.

– Делай всё, что нужно.

Туан взял короля за руку, сосредоточился… Но искал он тщетно: король был абсолютно здоров. Несмотря на жар и слишком частый пульс – однако, никакой "заразы" в его теле или ауре не было.

– Ну что? – спокойно спросил Ромион, когда Туан сел обратно в кресло. – Это лечится?

– Ваше Величество, прошу меня простить, но вы совершенно здоровы, – честно ответил Туан.

Ромион покраснел.

– Да как же здоров, если я вижу эту ведьму везде! Это что, нормально? Да я думать ни о чём, кроме неё, не могу! Это, по-твоему, тоже нормально?!

– Ваше Величество, – тихо ответил Туан. – Как маг жизни я говорю вам, что вы здоровы.

– Но это же ненормально! – выдохнул Ромион. – Что со мной?!

Туан сжал подлокотники кресла.

– Ваше Величество, по всем… вашим… м-м-м… симптомам. Мне кажется, вы влюбились.

– Что? – опешил Ромион. – Да что ты-то можешь об этом знать?

Туан пожал плечами.

– Именно так об этом пишут во всех трактатах. «Любовный сидром» или «любовная слабость». Раньше это считалось болезнью, но в наш прогрессивный век…

– Просто скажи: это лечится?

Туан сдержал улыбку.

– Ваше Величество, судя по вашему брату – нет.

– О звёзды! – воскликнул Ромион и схватился за сердце. – Нет! Только не это… Почему из всех… Она? А это точно не пройдёт? – Он снова поймал взгляд дракона. – У некоторых же проходит?

– Понятия не имею, Ваше Величество, это же не болезнь. Но… если вы хотите моё честное мнение… Разбитые сердца так просто не починишь. Вспомните Тёмного Властелина. Любовь – это сила, я однажды просчитался, когда недооценил её. Приготовьтесь к тому, что вам будет только хуже.

Ромион выругался.

– И… Ничего нет, чтобы можно было облегчить это? Никакого зелья? Лекарства?

– Простите, Ваше Величество, но нет. Или я дал бы это вашему брату, когда он стал Властелином. Если вы помните, ему даже отсутствие сердца не помогло.

– Вот это я влип, – беспомощно пробормотал Ромион. – Что же теперь делать?

Туан решил считать это риторическим вопросом.

…Неладное первым заметил не Ромион, а его советник. Точнее, советник первым об этом сказал, а так – Ромион даже не обратил внимания, что его начали сторониться. И случилось это приблизительно спустя две недели после исчезновения Кики.

Советник сказал:

– Ваше Величество, с вами всё в порядке? Вам не следует показаться врачу или придворному магу?

Ромион удивился. Только что они как обычно обсуждали государственные дела – у кого купить новый камень для квартала сапожников, когда открыть городскую бесплатную библиотеку и не приурочить ли к её открытию ещё и новую галерею. Ромион соглашался перенести из дворцовой коллекции некоторые картины, но ни король, ни советник не были уверены, что его примеру последуют другие аристократы. К тому же надо было убедить меценатов, что идея хорошая, чтобы они привлекли ещё и свободных художников…

И тут вдруг этот вопрос.

– А в чём дело? – поинтересовался король, перебирая свои заметки.

– Ваше Величество, вы точно хорошо себя чувствуете? – Джек смотрел на него очень внимательно и при этом хмурился.

Ромион даже бросил взгляд в зеркало – но с отражением всё было в порядке.

– Да. А что?

– Вчера на площади, Ваше Величество, вся столица рыдала после вашей игры. А три дня назад ваш любимый трактир, куда вы отправились вечером, так стонал, что стража решила, там кто-то умер. И в начале недели, когда вы взялись за скрипку, камердинеров и лакеев, которые ждали у ваших покоев, пришлось успокаивать сильными лекарственными зельями. Мне продолжать?

Ромион отложил документы и откинулся в кресле.

– Последнее время я плохо сплю, – признался он. – Но это нормально – развод был тяжёлым. Все эти слухи… Традиционалисты среди моих подданных… – Ромион тяжело вздохнул. – Возможно, ты прав. Мои зелья давно поря менять…

Лекаря к королю вызвали в этот же вечер, и надо ли говорить, что Его Величество оказался в совершенно здоров.

– Как часто вы пьёте тонизирующее зелье, мой король? – спросил лекарь.

Ромион нахмурился.

– Последнюю неделю я пью только успокаивающее и снотворное. Я же сказал, что плохо сплю.

– И как часто вы их пьёте?

Ромион ответил и сам испугался. Доза выходила даже не лошадиная, а драконья.

Лекарь же только покачал головой и выписал новое снотворное, которое Ромион сварил лично. Оно не помогло. Не помогала прийти в себя даже скрипка – Ромион так рассвирепел, когда понял это, что порвал струны.

Тогда-то Ромион и понял, что творится, нечто неладное. Скрипку он бы ни за что не сломал, будь он в порядке…

Конечно, первое, что ему пришло в голову – мысль о проклятьи. Ромион проанализировал самочувствие, понял, что всё хуже, чем он думал – и с каждым днём всё ужаснее. Образ Кики был повсюду, и Ромион мечтал от него избавиться.

Как было бы проще, окажись это и правда проклятье!

Лгать Туану было незачем, и Ромион ему поверил, как поверил, что помощи ждать неоткуда. Поверить оказалось легко – он словно всегда, где-то внутри, в сердце, знал это. Но с врагом легче бороться, если знаешь его в лицо – и Ромион был рад, что выяснил, в чём дело.

Он думал, что научится с этим жить, справится и всё пройдёт. Туан в данном вопросе не знаток, а Ромион много раз видел, как его подданные-аристократы то сходятся, то расходятся… Любовь, ха!

Он забросил скрипку и взял себе любовниц – сразу троих. Когда ты король, у тебя полно возможностей найти себе эту самую любовь. Кто откажет?

Не отказал никто, но спустя всего лишь неделю Ромион понял, что это не работает – только хуже становится. Он всё время мысленно сравнивал девушек с Кики, постоянно забывал их имена и так же постоянно путал их имя с Кинникией в постели. Легко выговаривал, кстати.

Ещё неделю Ромион пробовал удариться в работу – раньше всегда помогало. После разрыва с Виолой он так и сделал – сработало же.

Сейчас – нет.

Ещё неделя прошла, и Ромион совсем извёлся. Он почти не спал, не мог играть, жар стал постоянным. Ромион стал срываться на слугах, чего никогда прежде не делал. Не мог сосредоточиться в разговорах с советником и отправлял того решить всё самого. И уже три недели как не участвовал в переговорах и не бывал на приёмах – знал, что или не высидит, или проморгает что-нибудь важное. Мысли были только об одном – на Кики в прямом смысле клином сошёлся весь свет.

"Да она же ведьма, ей нельзя верить!" – уговаривал себя Ромион. Но, как оказалось, это было совершенно не важно. Кики хотелось – невыносимо! – даже просто увидеть. Снова взять за руку. Услышать голос.