Мария Сакрытина – Принцесса Кики (страница 56)
– Я… – Кики придвинулась ближе, и Ромион напрягся. Одна его рука ещё с начала разговора лежала на рукояти кинжала. Лицо Кики было близко, ненормально близко – Ромион чувствовал её дыхание. Она пахла свежо, как… как морозная стужа. – Я хочу… поцеловать тебя.
Ромион даже удивиться не успел, как её губы прильнули к его.
Это было… странно. Он не мог отстраниться, не мог даже пошевелиться, а Кики казалась ненормально холодной – одну минуту, и тут же – жаркой, буквально опаляющей. Ромион чувствовал, как сердцем бьётся в ней магия, сильная, могущественная, нечеловеческая. В мыслях свистела метель, сковывая, не давай нормально думать.
Он почти не почувствовал, как она толкнула его, и он, прислонившись к подлокотнику, сполз на диван. Кики оказалась сверху. Она уже не казалась такой высокой – по крайней мере, не сейчас. Её черты плыли, как позёмка по льду, и сквозь них проглядывало что-то совершенно другое, холодное, прекрасное. Странное, пугающее – но всё равно прекрасное.
– Ты ведь такой же, как я, – прошептала Кики. Дыхание вырывалось из её рта облачком пара.
Где-то на краю сознания, за метелью Ромион разобрал стук в дверь. Должно быть, гвардейцы почувствовали неладное…
– Такой же, – шептала Кики, проводя пальцем по его груди, по голой коже. Когда он успел раздеться? Она успела его раздеть? – Как я раньше этого не замечала? Но ты-то зачем лжёшь?.. Ах, конечно, они же тебя не поймут, никто из них, они другие, они не способны.... Но я, я понимаю, я вижу тебя настоящего – мы можем быть вместе, я и ты, навсегда. В одиночестве можно быть вместе, отец рассказывал мне…
Ромион не мог отвести неё взгляда, хоть перед глазами всё плыло, а с потолка хлопьями сыпал снег. Он слушал, и голос Кики растворялся в свистопляске ветра, а её глаза сделались пронзительно-синими, ледяными. Это почему-то казалось правильным и нормальным…
– Ты спрашивал, чего я хочу? – шептала Кики, и её губы скользили по его шее, а потом и ключице. – Я хочу тебя.
Она прикусила кожу на его груди, оставив лёгкий след. "Как та ведьма", – всплыло в памяти, и тут же обожгло левую руку, на которой висел браслет-амулет Дамиана.
В дверь уже молотили со всей силы.
"Зачем я закрыл её? – словно во сне, подумал Ромион. – Как глупо…"
Кики на мгновение обернулась.
– Они не войдут. Мы останемся с тобой вместе, любовь моя… Только я и ты… Ты ведь тоже этого хочешь?
Ромион посмотрел на неё и еле слышно пробормотал:
– Что ты со мной делаешь?
Кики улыбнулась – той самой заразительной, светлой улыбкой.
– Люблю тебя…
В ту же секунду дверь взорвалась, и в комнату ворвался чёрный смерч, внутри которого, кажется, стоял человек – но точно Ромион бы не сказал. Это было последним, что он видел, прежде чем потерять сознание.
Ему снились снежинки…
– Роми? Ромион, просыпайся. Господи, ты же весь замёрз! Эй, кто-нибудь! Гавин, да? Подложите ещё дров в камин, пожалуйста.
Ромион приоткрыл глаза. Снежинки превратились в золотую пыльцу.
– Роми? Роми, ты как? – Очень взволнованная принцесса фей склонялась над ним и, хмурясь, вглядывалась в его лицо.
– Всё хорошо, – пробормотал Ромион и попытался сесть. Голова взорвалась от боли. – Где моя жена?
Виола выдохнула.
– Ты в курсе, что женился на какой-то… Я даже не знаю, как это назвать! Когда Дами выбил дверь, над тобой… метель была! Я серьёзно! Дами, говорит: "Это дух". Потом она превратилась в девчонку, и Дами говорит: "Это человек". И никто ничего понять не может! Может, ты разведёшься?
Ромион прижал пальцы к вискам.
– Не могу. Где она?
– Дами забрал её к себе в лабораторию… Эй, ты куда?
Ромион кое-как слез с кровати. С удивлением осмотрелся и понял, что на нём пижама.
– Халат, – коротко приказал он.
Кто-то подал ему халат, тёмно-синий с серебром, длинный – до пола.
– Ромион да куда ты? – Виола удивлённо смотрела на него. – Ляг, тебе нужен отдых! Ты весь белый!
– В лабораторию. – Голова кружилась, перед глазами потемнело, и Ромион выдохнул: – Гавин!
– Да, Ваше Величество? – Кто-то поддержал его – наверное, Гавин.
– Помоги мне дойти до лаборатории Дамиана.
– Роми…
– Виола, помолчи! Гавин, идём.
Это был долгий, трудный путь, который плыл и плыл у Ромиона перед глазами. Кажется, половину его Ромион провисел у Гавина на плече. А может, и нет. Может, он только хотел висеть, но шёл сам?
Кики спала на диване – со всеми удобствами: укрытая пледом и с подушкой под головой. Рядом на полу сидел Дамиан и внимательно на неё смотрел. Он вскочил, когда Ромион, пошатываясь, возник на пороге.
– Всё, Гавин, подожди в коридоре.
– Ваше Величество, вы на ногах не…
– Подожди.
– Как прикажете.
Дверь закрылась, и Ромион прислонился к ней спиной, мечтая сползти на пол.
– Брат, ты что? – Дамиан за какие-то секунды оказался рядом. – Тебе нужно к лекарю…
– Лекарь подождёт. – Ромион повернулся к спящей девушке. – Скажи мне, что это такое?
– Если б я знал! – Дамиан отвёл брата к свободному креслу и усадил.
– Ты же Тёмный Властелин, ты всё должен знать.
– Всё знать невозможно, – Дамиан невесело улыбнулся. – Сейчас это точно девушка. Человек, с низкими, крайне низкими способностями к магии. А час назад я бы голову дал на отсечение, что это стихийный дух.
– Дами, так не бывает. Или человек, или дух…
– А то я не знаю! – огрызнулся Властелин. – Одно могу сказать: она не желает тебе зла. Это я вижу точно.
– А её родню, значит, не видишь?
Дамиан пожал плечами.
– Её проклятье скрывает это от меня.
– То есть, проклятие всё-таки есть?
– На ней – памяти. Это всё, что я могу сказать.
– То есть… – Ромион помотал головой, отгоняя туман. – На её жабу-брата ты ещё не смотрел?
– Смотрел. Жаба, – отозвался Дамиан. – Заколдованная. Пока он обратно не превратится, сказать, родственники они или нет, я точно не могу. Сейчас все тесты показывают, что они кровью не связаны.
Наступила пауза.
– Я ничего не понимаю, – прошептал Ромион.
– Я тоже.
– Дами. Слушай, если бы ты был на моём месте – мне её сейчас или короновать, или отправлять в темницу с перспективой плахи. Ну, ещё отравить можно. Ты бы что сделал?
Дамиан долго смотрел на спящую Кики.
– Я надену на неё сдерживающий браслет. Он будет блокировать любую её магию – если она вдруг проявится. Это купит нам время – а пока я пообщаюсь со стихийниками. Особенно, зимними духами. Прости, брат, больше у меня мыслей нет.