Мария Сакрытина – Пешка королевы (страница 49)

– Шериада знает?

Рай не успел ответить – один из нападавших – да, тот, со шрамом – пришел наконец в себя и посмотрел на меня без малейшего страха.

– А, так это ты ручной шаман принцессы. Так бы и сказал, тебя велели взять живым.

Я все-таки его пнул – в висок, туда и целился. Он снова отключился.

Тревога все усиливалась. Господи, да в чем дело?

Я посмотрел на Рая.

– Что?..

И тут в комнату вошли двое – я не успел их рассмотреть, потому что моя голова в этот момент буквально взорвалась от боли.

Согласен, сам виноват, глупо вышло. Нужно было не только выставить, но и держать все это время щит. Нужно всегда быть начеку – как и положено порядочному нуклийскому волшебнику.

Я просто представить не мог, что кто-то попытается напасть на меня на Острове. «Господи, – думал я. – У меня действительно больше нет дома, я нигде не могу чувствовать себя в безопасности!»

Если вы из Нуклия и читаете это, то можете решить, что так мне и надо. Возможно даже – что я ною. Вы, наверное, считаете, что готовым к нападению нужно быть всегда – это нормально и по-другому быть не может. Однако я жил иначе. Я не привык бояться.

И когда, сходя с ума от боли (второй раз за день! В моей жизни явно нужно что-то менять), я смотрел на роскошные туфли с золотой квадратной пряжкой и высоким каблуком, модным в этом сезоне на Острове (чрезвычайно неудобно)… В общем, в тот момент мне не хотелось больше сражаться. За себя – точно нет. Я устал. Кто бы ни был обладатель этих туфель, пусть он катится в бездну. Я хотел расслабиться и не сопротивляться. Будь что будет.

Пока мой взгляд не упал на замершего Рая – он безучастно смотрел прямо перед собой, и мне было слишком знакомо это выражение.

Какой-то волшебник залез ему в голову. Снова. Какой-то волшебник, шаман или кто он там – залез в голову моему другу и подчинил себе его волю!

От неожиданно яркого света глазам сделалось больно. И боль сковала меня снова – я чувствовал ее как липкие путы паутины. Если бы нашелся настолько огромный паук, способный меня спеленать.

Паук нашелся – в образе чернокожего шамана. Больше никаких перьев и татуировок – этот шаман был цивилизованно одет – по моде Острова, я имею в виду. Он пленил и меня, и Рая, а сейчас что-то говорил, и мне пришлось напрячь слух, чтобы различить слова сквозь непрекращающийся звон в ушах.

– …обещали отдать. – Шаман посмотрел на меня. – После того как я возведу вас на трон. Вы также обещали…

– И я все еще не на троне. – Этот голос я знал. Брат королевы, лорд Войт, пару лет назад его отправляли с посольством на Большую землю, потом он вместе с Риданом возглавлял нашу армию, пока не был отправлен в отставку Дамиром. То есть Его Величеством, конечно, но король давным-давно ничего не решал. Впрочем, и принц-наследник не славился страстью к государственным делам, так что не знаю, чья была идея. Но случилось все это еще до Шериады.

– Что ж, этому есть всего одно препятствие, – сказал шаман. На нашем языке он говорил так чисто, будто с детства его знал. – Давайте спросим, где ваша принцесса. Этот мальчишка наверняка знает.

Голову тут же сдавило невидимыми тисками, перед глазами заплясали алые круги.

– Ну и где же сейчас принцесса? – ласково поинтересовался шаман, а лорд Войт наконец посмотрел на меня. Как на спутника – то есть как на грязь под ногами. Или как на надоедливую болонку своей дамы.

Боль стучала в висках. Это было похоже на обычную мигрень, когда утром встаешь после четырехчасового сна, зная, что день предстоит длинный и тяжелый. В общем, как всегда.

Мне вдруг сделалось смешно. Я с легкостью мог избавиться и от шамана и от лорда, но вот Рай… Что за заклинание на него наложили? Требовалось время, чтобы разобраться. Я видел рисунок, но он почти ничего мне не говорил. Что будет, если шаман упадет, например, без сознания? Не навредит ли это Раю?

И были еще, конечно, гвардейцы, телохранители лорда Войта – пятеро в комнате, и кто знает, сколько за дверьми, в коридоре. Как быть с ними?

У нуклийского мага такой вопрос даже не возник бы – убить, и дело с концом. Но я не нуклийский маг.

– Где принцесса? – повторил шаман с расстановкой, и боль стала яростнее. Теперь она напоминала боль, которую я чувствовал каждый раз, когда пытался разобрать высокий нуклийский в очередном домашнем задании Байена.

Самое смешное – мой ответ шаману ничего бы не дал. Поэтому я не стал строить из себя героя.

– В Нуклии. Ссорится с братом.

Наступила тишина. Шаман смотрел на меня, и лорд тоже. И гвардейцы. Как же я стал популярен, да к тому же за столь короткий срок! Может, и не нужно ничего менять?

– Что он несет? – первым не выдержал Войт.

– Правду, – отозвался шаман, глядя на меня с не меньшей растерянностью. – Правду, я чувствую.

Ну еще бы. Я рассматривал Рая, пытаясь разгадать рисунок заклинания. Вот узлы, так, а где же под этой паутиной центр?

Шаман с лордом переглянулись, и я не смог не рассмеяться при виде их замешательства. Все это было бы забавно, если бы не Рай. Стоило быть сдержанным, и, может, тогда Войт не предложил бы:

– Пытай мальчишку, это его друг. Он расскажет, что это за Нуклий.

Я дернулся, но смог лишь пошевелить рукой. Все это время я работал с заклинанием Рая, а не со своими «путами». А, похоже, стоило.

А шаман уже поворачивался к Раю.

У меня екнуло сердце. Видит бог, я бы все им рассказал – лишь бы дали время освободиться. И в ноги бы упал, если бы было нужно, и умолял бы.

Не пришлось. Ни я, ни шаман ничего не успели.

Из воздуха – то есть из портала, разумеется, – рядом со мной возник Криденс.

Немая сцена на этот раз не затянулась.

Криденс ждать не стал. Любезничать тоже – шаман схватился за горло, хрипя и царапая шею ногтями. Он пытался освободиться от невидимой хватки, рвал на себе одежду. На паркетный пол со звоном посыпались пуговицы – в моде нынче были высокие воротники.

– Не надо, – прохрипел я.

Только тогда Криденс обернулся. Гвардейцев он как будто не заметил, ошеломленного лорда и заколдованного Рая тоже: люди – что на них смотреть?

Его взгляд уперся в меня.

Я вздрогнул. Все его разговоры о мести, для которой придет время после его освобождения, сразу всплыли в моей памяти.

И вот Криденс пришел мстить.

Честно говоря, момент был шикарный. Я в путах не успел бы даже создать щит, подвеска Шериады, похоже, не работает – она даже сейчас не нагрелась. Я был совершенно беззащитен у его ног. Пожелай он, и печать легла бы, наверное, сразу – не пришлось бы ждать от двух дней до недели. Я уже представил, как это будет, когда Криденс вдруг спросил:

– Этот волшебник тебе докучает?

Я в недоумении смотрел на него.

Криденс говорил по-нуклийски, поэтому понял его только я. И если гвардейцам и Раю было все равно, то лорд Войт привык, чтобы его замечали.

– Что здесь творится?! – сердито воскликнул он. – Ты кто так…

Криденс заставил его онеметь, даже не повернувшись, не произнеся ни слова, ни сделав и жеста. Лорд открывал и закрывал рот – прямо как рыба в аквариуме принцессы Элизабет. И не мог произнести ни звука.

«Хорошее заклинание, надо будет научиться, – думал я, глядя на Войта. – Некоторым аристократом не мешало бы полюбить тишину».

– Элвин?

Я перевел взгляд на Криденса. В голове было пусто, если не считать боли. Ее обычно сравнивают с молоточками, но эту я бы назвал кувалдой.

– Просто хочу понять, на тебе лежит его заклинание потому что ты позволил? – с обычной для себя высокомерной ленцой поинтересовался Ворон.

Я мотнул головой – и очень зря: боль в висках сделалась еще яростнее.

– То есть он на тебя напал? – Криденс посмотрел на кашлявшего шамана. – Ясно.

Стоит, наверное, уточнить: когда нуклийскому магу в подобной ситуации «ясно», кто-то обязательно упадет на пол со сломанной шеей. Шаман упал рядом со мной, и я испуганно дернулся, но Криденс понял это по-своему.

– Да, знаю, ты бы и сам справился. Но ты же не любишь убивать, так что позволь уж мне сделать всю работу за тебя, я не против.

Я до крови прикусил губу, готовясь к печати. Но Криденс, пожав плечами, отколол от камзола шамана брошь в виде серебряного паука, бросил ее на пол, и паук ожил. Черный, мерзкий, резво перебирая лапами, он бросился ко мне.

Криденс его раздавил – так быстро, что я даже испугаться не успел.

Не дававшая мне двигаться «паутина» тут же исчезла.

Я посмотрел на Криденса – тот ответил недоуменным взглядом. Как будто спрашивая: «Что? Еще помощь нужна?»

Тут, неестественно глубоко вздохнув, упал на пол Рай. Моментально забыв про Криденса, я кинулся к нему. Про такое дыхание нам рассказывали и на уроках целительства, и на боевой магии – оно означало, что сердце бьется в агонии, а человек на самом деле не дышит. В половине случаев для спасения требовалась сердечно-легочная реанимация («До прихода нормальных целителей, – не обольщайтесь, сами не вытащите», – говорил наставник). А в другой половине – снять проклятие. Не знаю, что сложнее.