Мария Сакрытина – Пешка королевы (страница 45)
– Моей смерти и твоей покорности. Он понимает, что все сразу получить не может: Мэйв действительно на тебя напал, как, кстати, и я. Если бы тебя судила Повелительница, ты был бы оправдан. Но тогда бы отец даже иска не подал. Однако Повелительница сейчас далеко в мирах, твоя наставница, конечно, с ней, а следовательно, защищаться тебе придется самому. Но неважно, что ты скажешь, потому что королевский судья-наместник – хороший друг моего отца. Поэтому тебе придется меня отдать. Советую после этого потребовать королевской защиты: тебя возьмут под стражу прямо в зале суда, и в Арлисс ты не вернешься. Зато с моим отцом будет разбираться сама Повелительница. Она нуждается в тебе, так что бояться нечего.
Комната закружилась у меня перед глазами.
– Господи, какой ужас!
– Что?
– Он же тебя убьет. Твой отец тебя убьет!
– Ну да. Однако если ты сделаешь как я сказал, то будешь в безопасности. Кстати, ты уже бывал в Нуклии?
– Боже…
Криденс нахмурился.
– А… Все время забываю, что ты воспитывался в Средних мирах. Если тебе нужно помолиться, не стесняйся.
– Когда пришло письмо? – быстро спросил я.
– Вчера вечером, господин, – ответил Ори.
– Тогда почему я узнаю о нем только сейчас?
Ори посмотрел на Криденса. Тот пожал плечами.
– Потому что сейчас ты уже позавтракал. Я забочусь о тебе, хозяин, вдруг ты лишишься аппетита от волнения?
Я не мог понять, смеется он или говорит серьезно. И это ясно показывало мне, что мир сошел с ума.
Впрочем, этот мир только и делает, что сходит с ума. Пора бы мне привыкнуть.
– Научить тебя варить тоник? – спустя минуту предложил Криденс как ни в чем не бывало.
«Он прочитал это письмо еще вчера, не спал, и, чтобы не отвлечься от своего страха, готовил этот завтрак, – понял я. – Ему тоже очень страшно, просто он слишком гордый, чтобы это показать».
Криденс по-прежнему оставался для меня опасным, но теперь я его жалел. И даже уважал.
– Я не стану от тебя отказываться.
Ворон рассмеялся, словно я только что удачно пошутил.
– Ну-ну. Ты мне еще в любви признайся. Еще как откажешься, когда на кону окажется твоя жизнь.
– Разве я не нужен твоему отцу живым? Он меня не тронет.
Криденс с улыбкой покачал головой.
– Ему нужен повод ослабить Сиренитти. Он все равно от тебя избавится рано или поздно, и ты сам это понимаешь. Если ты его разозлишь, он убьет тебя сегодня в суде. Ты хоть знаешь, как у нас суд проходит? Нет? Я так и думал. Тогда слушай…
Суд на Острове – это театральное представление. Роли защитника и законника отрепетированы сто раз еще до выступления, а судья – единственный значимый зритель. Закон можно по-разному интерпретировать. Конечно, и у нас иск, поданный простолюдином против аристократа, заведомо проигрышный. В Нуклии не так. Похоже, но не так. Королевский суд – только для волшебников, а для людей существует общественный. Высшая инстанция в нем – принц Лэйен. Думаю, мне бы повезло, если бы он судил меня. Но в суде королевы ее брат власти не имеет никакой. Здесь слушают только магов, и чем маг сильнее, тем вероятнее его победа. И никаких законников или защитников. Каждый из волшебников объясняет свою версию произошедшего, а судья выносит вердикт или назначает расследование. Но чаще вердикт. Здесь чувствуют ложь, и не только ее, а раз так, то зачем расследование?
И сила – она главенствует здесь, как и везде в Нуклии.
– Ты – ученик, а значит, ниже лорда, – продолжал Криденс. – Ты из Средних миров и не имеешь нуклийского титула, поэтому твое положение еще ниже. Но ты под защитой королевы, следовательно, судья не может вынести смертный приговор. Отдать тебя моему отцу он тоже не сможет.
Зато заставить меня вернуть Криденса лорду Виете он мог… И делал это.
Ровно в девять я стоял за мраморной стойкой напротив отца Криденса – нас разделяли шагов десять, не больше. А выше нас – на метр точно, – у пустовавшего трона в кресле сидел худощавый волшебник с самой мерзкой улыбкой, которую я когда-либо видел. Улыбался он постоянно, и его магия пахла гиацинтом – терпко, ярко, и кружила голову. Взгляд Виеты тоже кружил голову – лорд знал, что победит. Что бы ни случилось. Он не был фигурой на этой доске, он был игроком. А я снова чувствовал себя куклой, и что бы ни говорил, что бы ни делал, это ничего не меняло.
– Зачем здесь столько зрителей?
– Потому что отец сегодня впервые открыто выступает против королевы. Ты же под ее защитой, и все это знают после того случая с демоницей, – сказал Криденс.
Я смотрел на скамьи и балконы – на них было не протолкнуться. Черные одежды, равнодушные выражения лиц, вспышки магии, флер, щиты и блеск артефактов…
В королевский суд совершенно свободно мог войти любой волшебник. Человек – даже принц, если здесь не было его сестры – не имел права появляться здесь. Но волшебник – любой.
Я совершенно заледенел под их взглядами.
«Ученик Элвин, где твоя наставница? Почему она не с тобой? Как ты посмел забрать собственность лорда Виета? Тебе неизвестны наши законы? Почему наставница тебя не предупредила?» – спрашивал судья, и для меня это было в новинку, ведь судьи на Острове только слушают.
Я отвечал, и лишь выучка спутника, вбитая за последние два года до мозга костей, помогла не лепетать, а говорить более-менее спокойно. Даже Криденс был впечатлен.
– Ты хорошо держишься, – удивленно заметил он во время перерыва.
А я смотрел, как по-дружески беседует с судьей лорд Виета, и мне было холодно. Так холодно!
Чтобы отвлечься, я кивнул налево.
– Зачем там столько места?
За трибунами судящихся сторон находилось нечто похожее на арену с щитом из заклинаний, который закрывал ее, как купол. Кресла зрителей располагались полукругом над ним на безопасном расстоянии, как трибуны.
Криденс оглянулся и ответил:
– Для ритуальных поединков. Если расследование заходит в тупик, судья объявляет дуэль. Выживший побеждает.
– И часто?..
– Часто.
Обсудить это мы не успели, так как на меня набросился Сэв – он первый вышел из портала как раз у моей стойки. Я подумал, у меня галлюцинации. Он же должен был быть на занятии!
– Элвин, демоны тебя забери, я же говорил: отдай мне его!
Тут же появилась Адель. Она оттолкнула Сэва, быстро обняла меня и тут же отстранилась.
– Сэв, помолчи. Элвин, мы можем помочь?
– И что же ты сделаешь, Шэнь? – фыркнул Криденс. – Твой Дом…
Я не слушал. Я ошеломленно смотрел на всю мою группу, на Нила, бледного и испуганного, будто это его судили, а не меня, на альвов (Хэва точно притащили сюда силой), – даже Наила была здесь. Она выглядела расстроенной.
– Мастер Рэми не смог прийти, – сказал Фэй, беря меня за руку. Я почувствовал легкий укол магии и мгновенный прилив сил – он колдовал. – Привязан к академии. Элвин, как ты себя чувствуешь?
Я улыбнулся, хотел было ответить, но тут прозвучал колокол, объявляя конец перерыва, и я вынужден был замолчать.
Мне думается сейчас, что не будь тогда моих одногруппников среди зрителей, не чувствуй я их поддержки («Эл, не будь глупым, я кучу денег поставил на то, что мы в этом месяце выиграем!» – кричал, не унимаясь, Сэв, когда его тащили на балкон), наверняка все сложилось бы иначе. Я бы сдался. Я бы сделал так, как сказал Криденс. Я бы никогда этого себе не простил, но сделал.
Второй акт этой пьесы, именуемой здесь королевским судом, был ничем не лучше первого и закончился трагически.
– Ученик Элвин, согласен ли ты передать подчиненного тебе мага Криденса Виета лорду дома Виета? – до сих пор помню, как мне показалось, будто по залу прокатилось эхо от этих слов. И мои руки покрылись коркой льда.
Нет, конечно, не эхо и не лед. На балконах среди зрителей было довольно шумно, и никакого льда быть не могло, потому что в Нуклии тепло. Не жарко, как в Арлиссе, но уютно тепло. Я впервые оказался в этом мире, но слишком волновался, чтобы как следует осмотреться.
Я спрятал руки за спину и сжал кулаки. А потом выдохнул, сам не веря тому, что говорю:
– Нет.
Вот тогда настала тишина. Тоже не сразу, но настала.
Судья смотрел на меня, и его взгляд выражал удивление.
– Ученик Элвин, ты уверен? Может быть, ты недостаточно хорошо понимаешь нуклийский?
И улыбнулся. Мне хотелось разбить эту мерзкую улыбку, и я поскорее отвернулся. Кто знает мою магию – вдруг получится?
– Понимаю. Да. Полностью. Я отказываюсь передать…