Мария Сакрытина – Мой парень дышит огнём (страница 62)

– Моя практика заканчивается через десять дней. – Я улыбнулась. – А у вас по-прежнему нет штатного артефактора. Как же я вас оставлю?

Снять заклинания с ошейников было легко. Всего-то берёшь десятка два драконов, выкачиваешь их почти досуха и колдуешь отмену. Минут за пять управишься.

Думаю, не нужно объяснять, почему этот вариант мне не подходил. Я целый день провела в архиве, выясняя, как можно сделать то же самое без участия драконов. Испытывают ли они боль, когда маг берёт их энергию? Разумеется. В школе мы так баловались друг с другом – в малых дозах незаметно, в больших… Одна девочка из моего класса чуть не отправилась в кому.

Но как же тогда поступить? Выход есть: колдовать постепенно, отменяя заклинание не на всех драконах сразу, а от группы к группе. Я рассчитала расход энергии: получилось, что к концу практики как раз закончу. И буду слабой от истощения, но разве это не справедливо? Ошейники тянули из драконов силу уже сейчас. Я могла это изменить. Разумеется, я должна была это сделать.

Через три дня на драконьей тренировке Фирр улучил мгновение и жестом указал мне на свой ошейник. Потом обвел взглядом свою группу – мол, ты?

Я пожала плечами. С ошейников его группы я сняла заклинание в первую очередь. В конце концов, я с ними ещё за тот первый день не рассчиталась.

Фирр сделал быстрый жест, который означал примерно следующее: «Ты ослабла. Что ты, дурочка, делаешь?»

Я снова пожала плечами.

На следующий день истощение стало давать о себе знать. Я с большим трудом выгоняла себя из кровати, не помогал даже кофе. Пропал аппетит, голова кружилась, начался озноб.

Мне очень помогло то, что дядя Эрик был занят – наверное, искал новых артефакторов. А другие маги старались меня не замечать, иначе бы я уже угодила к целителю, который, разумеется, задал бы вопрос: на что я трачу свою магию? Ведь ничего из моей работы в питомнике сейчас столько вливаний энергии не требовало.

К концу недели стало совсем худо: меня начало тошнить. Я сделалась заторможенной, рассеянной и почти совсем перестала обращать внимание на то, что происходит вокруг. К тому моменту заклинание было снято с двух третей драконов сектора. Больше меня ничего не волновало.

В воскресенье драконы проходят индивидуальное собеседование с наставником. Выглядит это так: вся группа выстраивается во дворе под надзором боевого мага и ждёт. Драконов вызывают в кабинет – обычно в главном здании – по одному.

Я уже знала, что на собеседованиях используют ментальные артефакты. И что это норма. В свете предыдущих событий меня это даже не удивило. Драконам лезут в голову, промывают мозги, чтобы заставить их слушаться. Цель в данном случае полностью оправдывает средства.

И мы ещё что-то говорим про правовое общество и плюрализм мнений?

Я как раз закончила ежедневную диагностику генераторов и заперла дверь технического помещения, когда из главного здания, как пробка из бутылки, вылетел Маттео. Вокруг него мерцал щит, очень сильный. А вокруг щита ревело пламя.

Всё произошло очень быстро. Во дворе в тот момент из людей была только я, дежурный боевой маг и солдаты караула – по выходным они здесь всегда на такой случай.

Боевой маг погиб мгновенно. Драконы группы спокойно стояли и смотрели, как их озверевший товарищ рвёт человека пополам с такой же лёгкостью, как ребёнок порвал бы бумажную куклу. Никто не пытался помочь. Ничего удивительного.

Потом объятое пламенем чудовище бросилось на солдат. Те ответили автоматной очередью – в питомнике стреляют заговоренными пулями, а не лазером. Считается, они причиняют дракону больший вред. Возможно, но этот их даже не заметил, как и защитные заклинания двора.

Буквально через минуту во дворе в живых остались только я, закрытый щитом Маттео и группа драконов, которые по-прежнему просто стояли и смотрели.

Оглушительно выла сирена. Озверевший дракон сначала пытался пробиться через щит Маттео, но тот держался. Подозреваю, не без помощи артефакта, потому что ни один маг в бою не сможет сражаться на равных с озверевшим драконом, особенно без полной привязки к печати, ведь драконы в питомнике принадлежат государству, а значит, никто из нас не может отдать им приказ: «Умри».

Ещё через минуту дракон, наверное, понял, что это бесполезно – и повернулся ко мне.

Слабая от истощения, я ничего не могла сделать. Даже сообразить, что надо прятаться – и хорошо бы в техническом помещении, ведь у него сильная защита. К тому же дракон был в разы быстрее меня.

Ничего человеческого в его лице уже не осталось – это было настоящее чудовище, в огненном ореоле, оскаленное, в крови с ног до головы. Но даже так я узнала Фирра – и смотрела ему в глаза, когда он бросился на меня.

На какое-то мгновение мне показалось: он тоже меня узнал. А ещё – что он остановится. Но этого не произошло: его когти полоснули плечо, хлынула кровь, раскалённое дыхание обожгло шею…

И буквально в последний момент драконы из группы, ожидающей собеседования, сбили Фирра с ног.

Ревущий, брызжущий кровью клубок откатился от меня, что-то сверкнуло – к моим ногам упало алое перо, видимая часть драконьей печати.

Потом драконы встали и дружно отошли, снова построившись, как ни в чём не бывало. Обернулся только один – Крес. Его чешую цвета ржавчины теперь покрывала кровь, а глаза были пустыми.

Я перевела взгляд вниз, на лужу крови и лохмотья формы – всё, что осталось от Фирра. Только тогда до меня дошло, что случилось.

Когда меня забрали целители, я орала на Маттео: «Что ты с ним сделал?!» – и тоже была вся в крови.

Дядя Эрик навестил меня в госпитале – истощение целители списали на нападение. Вроде как я защищалась, просто неэффективно. Так вот, дядя Эрик сказал, что мой отец в курсе, и завтра в обед я уезжаю.

За ужином я услышала, как стол драконоведов обсуждает моё чудесное спасение. И кто-то проговорился: как жаль, аж два дракона за день. Оказалось, сестра Фирра тоже погибла – не то самоубийство, не то кто-то из целителей напутал с лекарствами.

Наверное, Маттео сказал это Фирру на собеседовании. Или сделал что-то ещё – не знаю. Мне было плохо, я не успевала освободить всех драконов от заклинания на ошейниках, и мне то и дело чудились безумные глаза Фирра. Фирра, который был человечнее большинства людей здесь. Может, даже меня.

Всю ночь я думала, что делать, а утром, придя после завтрака смотреть драконью тренировку, решила – будь что будет. Тренировалась группа Креса, мне показалось – это знак. Вчера они спасли мне жизнь. Весь питомник задавался вопросом, почему. Я тоже – Крес ненавидел магов, а приказ должен был отдать он, как вожак.

Я в последний раз наложила заклинание, и оно потянуло из меня те крохи магии, которые ещё оставались. Голова взорвалась от адской боли, я сползла по сетке, за которую держалась, на землю и сжалась в комок.

Как остановилась тренировка, я уже не видела. Как ко мне бросились боевые маги – тоже. Очнулась, когда один из них разговаривал по телефону, вызывая целителей, а второй объяснял, что мне срочно нужно подключиться к дракону, и что для этого сделать.

Я посмотрела на него и сказала: «Нет».

Потом у меня начались галлюцинации, потому что от драконов, построившихся неподалеку от сетки и наблюдавших за этой кутерьмой, отделился один. Он подошёл на максимально позволенное заклинаниями расстояние и прорычал на дракко, что отдаст мне силу сам, что я чокнутая, но даже для меня очень глупо умереть вот так. Мне почудилось, что Крес – но это точно был сон. Согласитесь, зачем ему такое делать?

В любом случае ему я тоже сказала: «Нет». Очень весело было смотреть, как у него вытянулось лицо. И слушать мат боевых магов – эти иначе уговаривать не умеют.

Потом в глазах снова потемнело. и сразу же меня словно окунули в море магии. В нос ударил аромат дыма и карамели, а из темноты выплыло лицо Иннара. Я пыталась спросить, как он пробрался в мой сон и почему раньше так не делал, но сил не было совсем.

Он сказал: «Прости», – и в его руках сверкнул шприц.

Укола я уже не почувствовала.

Глава 27

Когда я в детстве болела – что случалось довольно редко, ведь маги от природы имеют сильный иммунитет, – мама сидела со мной и держала за руку. Она говорила, так болезнь отступит быстрее. «Испугается и убежит», – шутил Тео, с которым мама проводила куда больше времени. Правда или нет, но я бы на месте болезни тоже бы с нашей мамой не связывалась.

Сейчас я не чувствовала себя больной, только никак не могла проснуться. Но со мной тоже кто-то сидел и не просто держал за руку, а обнимал. Плечо щекотали когти, щека прижималась к горячей чешуйчатой груди, внутри которой мерно бухало сердце.

Было хорошо и очень спокойно. Я зевнула и попыталась провалиться обратно в сон, но тут раздался стук, и обнимавший меня дракон напрягся.

В следующее мгновение я поняла две вещи: рядом Иннар, только он может так сладко пахнуть карамелью, и ещё – глаза не открываются, хоть ты что.

Стук повторился, и Иннар, обняв меня крепче, натянул одеяло чуть ли не на голову – опять же мне – и произнёс:

– Входите, Теодор.

Я вяло – сил совсем не было – удивилась, откуда бы здесь взяться Тео? И где это «здесь»? Потом скрипнула дверь, затем половицы. Прошелестели, кажется, заглушаемые ковром шаги.