Мария Сакрытина – Любовь на Полынной улице (страница 3)
– Привет!
Иола повернула свое тонкое, светлое лицо и подняла огромные фиалковые глаза.
– Сенечка! Рада тебя видеть! – Она повела рукой в сторону, и появилось еще одно мягкое кресло из облака для гостя.
– Готовишь аналитику? – спросил Арсениус, усаживаясь и кивая на зеркало. – Кстати, это тебе. – Он вытащил из рукава белую магнолию.
– Какая красота! – Иола поднесла цветок к лицу и вдохнула аромат. – Да, провожу большое исследование по влиянию соцсетей на поведение людей в семье.
Иола была не только одним из прекрасных, но и одним из интеллектуально бесстрашных ангелов. Она пошла в самый сложный отдел – все-таки ячейки общества переживали не лучшие времена в текущем столетии. При этом Иола быстро стала старшим аналитиком и искала возможности для интервенций.
– Ну и что думаешь про ситуацию? На мой взгляд, чистой воды катастрофа, – сказал Арсениус.
– Каждое явление можно использовать во вред и во благо. Я вижу разные пути…
Перламутровая рука опустилась на кресло и погладила ярко-синюю папку с алым гербом в форме сердца. На ленте вместо девиза значилась надпись «Метакардион». Арсениус нахмурился:
– Это что? Мануал тебе достался?
– Я же теперь в рабочей группе. Это план проекта и дорожная карта.
– Ты в этом участвуешь? – воскликнул Арсениус.
Иола распознала его возмущение, но ответила спокойно, без намека на холодность:
– Это очень важный проект. Он поможет решить многие задачи, которые нам не давались тысячелетиями.
Арсениус предпочел бы получить чайником по лицу, чем этот ответ. С некоторым защитным сарказмом он уточнил:
– И что говорит дорожная карта? Кто-то реально должен быть принесен в жертву?
– Великое имеет цену, – последовал холодный ответ.
– Послушай, но, кажется, этот… Юлиус… – Арсениус старался обойтись без таких определений, как «прохиндей», «самозванец» и «мутный тип», но слова стояли поперек горла, и он запинался. – Откуда у… него опыт для таких планов?
– Ты его недооцениваешь. Он очень умный и опытный специалист. К тому же его назначили главой ключевого департамента на место херувима. Думаю, это не могло быть случайностью!
– Как ты помнишь, недавно отдел историй работал над сюжетом создания лекарства от простуды, а в итоге вся планета на два года села на карантин. А всего-то некий кретин отправил в печать не финальную версию сценария… Но я понял. Не буду тебе мешать…
Иола вернулась к зеркалу и заметкам, а Арсениус, повесив крылья на квинту, потащился в свой отдел. Ему бы спокойно дойти до стола и зарыться в дела, но, как назло, в холле он наткнулся на Юлиуса в окружении свиты восхищенно смотрящих на него подчиненных. К несчастью, тот обернулся.
– А-а-а! Амос! Нет!.. Асклепий! Аубержин! – Арсениус был уверен, что различил недвусмысленно хищный взгляд стальных глаз. Так в стенах Министерства обычно не смотрели. Что-то прогнило в ангельском королевстве. – Как раз думал о вас. Добавим вас в программу повышения квалификации. Нам нужны специалисты, свободные от невежества. Вам понравится становиться лучше!
Арсениус не нашел в себе сил ответить начальнику учтиво и поэтому с ощутимой агрессией промолчал. Вдруг мимо легким дуновением пролетела Иола. Не оглядываясь на Арсениуса, будто его и не было вовсе, она устремилась к Юлиусу и затараторила:
– Прошу прощения, что врываюсь! Давно хотела вас застать. Сегодня просматривала методологию и заметила…
Юлиус повернулся к ней, нахмурился и стал внимательно слушать.
Не прерывая разговора о технических выкладках, Юлиус в сопровождении Иолы и свиты двинулся в сторону своего кабинета. Занавес, закрывавший вход, опустился, и все пропали из виду. Настроение Арсениуса было непоправимо отравлено.
Занятия с Сильвестром прошли как в тумане. Арсениус очнулся, когда осознал, что уже четверть часа слушает разглагольствования о дипломном проекте – улучшенной скоростной комете.
– …И подъемная сила у нее при этом в десяток раз выше, чем у более массивных моделей, и все из-за того, что для покрытия обшивки я применяю нигилин – это вещество, которое…
– …отталкивает все что угодно, угу. Знаю, на экскурсии в школе я свалился в черную дыру. Меня тогда еле отмыли. Видеть меня начали только через неделю – до этого отражал все лучи света.
– Ну и скорость ты, наверное, мог развивать! – Сильвестр присвистнул.
– Мог. Шмыгал как муха. Давай еще раз по схемам пройдемся.
В этот раз живого места в тетрадке осталось немного больше.
Вечером Арсениус без зазрения совести излил всю свою тревожность на Ойге. Демон паял микросхему в свете желтой настольной лампы, а ангел, оседлав стул, перечислял странности:
– Очень странное поведение. Все как будто зомбированы! И по-прежнему ни-ка-ких четких сведений о его работе. Ни строчки! Я послал запрос в архив. Веришь? Записей нет! Это в архиве-то нет!
От напряжения растопырив кончики смоляных крыльев, Ойге поправил цепь и двумя пальцами поднял к свету золотой прямоугольник, чтобы получше рассмотреть симметрию.
– С чем ты возишься? Ты не хочешь просто на склад сходить за оборудованием? У вас дефицит? – задиристо спросил Арсениус.
– Нынче таких сенсоров инфрабесовского спектра не делают. Добротная работа. Инки. Но даже эти выгорают синим пламенем, как только на TikTok наведешь. Они не были на такое рассчитаны.
У демонов была работа не из приятных: следить за злыми сердцами и злыми делами. На всех их не хватало, поэтому процесс старались оптимизировать с помощью аппаратуры. Но хороших инженеров даже в аду с огнем не сыщешь – замучились давать льготы на более комфортные сковородки. Объявили декаду спид-офферов[12]: самых талантливых за день вытащили из котлов, помыли, налепили пластыри на ожоги и посадили работать в кондиционируемое ЦКБ. Но через некоторое время главного конструктора отправили обратно на крюк, потому что вместо Нейтрализатора зла тот принес на приемку чертежи, которые подозрительно напоминали PlayStation. Могло бы в теории прокатить, но Вельзевул держал на них зуб за слив игры Dreams с бесенком в главной роли и отреагировал нервно. Всю эту богадельню разогнали, проект закрыли, а простые демоны были вынуждены продолжать бдения в лавках радиодеталей и паять сенсоры – у кого откуда руки росли.
– Ну, давай! Скажи же, я параноик? – Ойге только ухмыльнулся, и Арсениус всплеснул крыльями: – То есть ты не друг мне?!
– Если я не разделяю твое возмущение, еще не значит, что я не сочувствую. – Ойге отложил микросхему. – Я поищу информацию у нас. Сделаю что смогу. Но только будь готов к тому, что в реальности все, возможно, совсем не так, как тебе хотелось бы видеть.
– По крайней мере, я тогда буду в этом уверен и мне точно некого будет винить, кроме себя.
Ойге разглядывал Арсениуса в свете лампы. Из-за тяжелых век тот всегда казался немного меланхоличным, но при этом у него были мужественные черты лица, и он не выглядел слабым или ранимым.
– Послушай, а ты уверен, что в твоем, мягко говоря, скепсисе нет других обстоятельств? Более личных, возможно? Я не знаю, конечно, но я подумал, вдруг это может быть ревность? – вкрадчиво уточнил Ойге.
– Нет! – отрезал Арсениус. Но он никогда не умел врать.
Ойге пропал. Он не показался ни на следующий день, ни через неделю. Встречаться отказывался, ссылаясь на дела. Можно понять, в службе внутренней безопасности такой конторы, как ад, не было времени пинать укулеле. Но Арсениус скис.
Иолу он тоже никак не мог застать. Каждый день, выкраивая по несколько минут, Арсениус прокрадывался в отдел матримонии. «Вышла; на совещании; пошла в отдел дружбы, ей что-то там нужно забрать; не знаю». По вечерам, когда все уходили, Арсениус снова возвращался – с цветами, сладостями, милыми мелочами и записками: «С тобой все хорошо?», «Ты обиделась?», «Давай увидимся», но не получил ни одного ответа. Один раз Арсениус увидел, что роза, которую он принес накануне, стоит в стакане на столе соседки.
В момент сильного отчаяния Арсениус собрал свои отчеты, чернильницу и перебрался работать на лестницу, откуда можно было видеть вход в зал, выделенный для рабочей группы.
Поздно вечером, когда уже все дела были переделаны и все сообщения отправлены, а планы на месяц и даже год оформлены, двери в зал отворились, выпуская десяток ангелов и архангелов, которым в спину светил слабый желтый свет. Иола вышла одной из последних. Прижимая к себе папку и глядя под ноги, она свернула на лестницу и пошла вниз по направлению к библиотеке. Очевидно, отдыхать она не собиралась. Арсениус поспешил за ней и негромко окликнул:
– Эй, привет!
Она оглянулась и без улыбки сухо сказала:
– Привет.
– Э-м-м… – Все слова, как назло, покинули голову Арсениуса. – Ты просто пропала совсем, почти тебя не вижу. Работаешь допоздна. Вот, решил найти тебя, спросить, все ли у тебя в порядке?
Иола потерла ладонью лоб и ответила:
– Да, много работы.
– Может, стоит чуть-чуть отдохнуть? Ты же загонишь себя!
Иола действительно выглядела неважно: все лицо покрылось тенями, она будто поблекла и потеряла силу.
– Нашу работу мы никогда не сможем отложить.
– Любую работу можно отложить, особенно эту! – Арсениус явно не подумал, что сказал.
– Просто потому, что ты считаешь ее неважной? – Иола отвернулась и продолжила свой путь, не попрощавшись.
У Арсениуса едва заметно тряслись руки и горело лицо. «Отличный ход – принизить ее профессиональное занятие! Не голова у тебя, Арсениус, а пустой орех!» – отчитал он себя самого.