Мария Рыбакова – Купи билет! (страница 7)

Еще в нашей реальности есть Рыцари без страха и упрека. Да-да, это мы. Ну что ты ржешь, ты обрати внимание, с каким героическим выражением на лицах большая половина наших официантов гарцует по ресторану. Это я, вечно, как «графиня с перекошенным лицом бежит к пруду», а у остальных такой взгляд, словно они прямо сейчас спасают королевство, принцессу и верного коня впридачу, хоть со стороны это и выглядит так, будто они просто несут поднос с кухни.

Так вот, на каждого Рыцаря приходится в районе 30 Чудовищ. Чудовища у нас вооружены и весьма опасны – причем вооружены они очень поганой штукой, именуемой рейтингом. Рейтинг – это баллы, которые они выставляют тебе за обслуживание в конце круиза. Получаешь низкие баллы – фью, испепелили, и нет тебя на борту. А ты сама видишь, что нас таких, авантюристок, тут не так много, в основном люди здесь ради денег, и работой дорожат – например, филиппинец за один контракт спокойно откладывает денег на постройку большого дома на родине. Поэтому всемогущего рейтинга все и страшатся.

– Ничего себе! А у тебя какие баллы?

– У меня обычно высший балл. Но один раз я получила вызов на ковер к начальству и знаешь за что? Чудови… ну в смысле гости, написали в анкете, что их официантка была в первый вечер, цитирую, «застенчивой и недостаточно улыбалась». А я недостаточно улыбалась, потому что в тот день у меня было 33 гостя, которые меня растерзали, натурально, на полоски с американского флага.

– И что тебе сказали?

– Меня минут 20 один чувак допытывал, почему, если у меня есть проблемы с обслуживанием, я ни разу не просила у него помощи – ведь он же здесь специально, чтобы нам помогать. А я на него смотрела и не знала, как ответить, что я вижу его в первый раз в своей жизни.

Но вернемся к нашим Чудовищам и Рыцарям. На самом деле, задача проста: Рыцари, широко улыбаясь и ведя непринужденную беседу, желательно одновременно со всеми 30-ю своими Чудовищами, должны набить их 8 желудков, постоянно подливая им воду, вино, сок или какую еще там они жидкость захотят, параллельно прибираясь на всех своих столах – не дай Боже на столе будет замечена пустая тарелка. Пустой стакан и того хуже – за это испепеляют на месте. Думаешь, что стакан наполовину полон, а он, по мнению Чудовищ, наполовину пуст. Ну, вот такие они пессимисты. Срочно подливай, пока не разгневались. К тому же, по мановению волшебной палочки, следует доставать все нестандартные продукты типа соевого молока или безглютенового хлеба – и никого не волнует, что порой на поиски таких продуктов по всем хранилищам может уйти до десяти минут. А, и, разумеется, нужно следить, чтобы стервятники не растащили весь необходимый тебе инвентарь. Серьезно, если не спрячешь заранее стаканов, кувшинов для воды, подносов и масленок – эту битву можешь даже не начинать. Она уже проиграна.

– Какие еще стервятники?!

– Коллеги наши любимые. Это для Чудовищ они Рыцари с героическим взором, а для друг друга порой настоящие стервятники. В смысле, в теории все, конечно, дружелюбны и готовы тебе помочь, но в разгар вечернего сервиса вырвут из рук последнюю корзину с хлебом без размышлений. Никто не хочет пасть жертвой рейтинга. А уж какие битвы во время ночной уборки разворачиваются между 68 Рыцарями за одну-единственную на всю палубу швабру – ты не представляешь. Эпик, достойный средневековых баллад о массовых побоищах… Ты на что там уставилась? Что-то за бортом?

– Да вот, думаю, если я прямо сейчас выпрыгну в океан, мне пытаться грести к берегу или лучше сразу отдаться на милость корабельным винтам?

– Слушай, ну конечно, я немного утрирую. Если честно, тут… по-всякому. Бывают и гости очень приятные, и коллеги, реально способные помочь – но да, надо быть готовой к тому, что попасться могут и очень неприятные товарищи, которые тебя сожрут и не поморщатся.

– Да уж, я сегодня поняла по своей официантке, считай, подготовилась.

– Детка, опять-таки, не хочу тебя расстраивать, но пока ты не поработала в паре с Нельсоном, самого страшного с тобой на борту еще не случилось.

Глава 5

Маша

– Разумеется! – простонала я, заглядывая через плечо какого-то индуса в график на грядущую неделю. Не успела я с мало скрываемым удовольствием проститься с шебутной Моникой, которая считалась истеричной особой даже по местным меркам, как мне в расписание поставили пресловутого Нельсона и какого-то неведомого Марвина.

– Не повезло, а? – практически прикасаясь губами к моему уху, прошептал Руслан. – Но хорошая новость в том, что я снова буду недалеко от тебя. Хотя, ты быстро учишься, и тебе уже, вроде, совсем не нужна моя помощь?

– Вот еще, – фыркнула я, старательно пряча идиотскую улыбку, которая, кажется, не покидала моего лица со вчерашнего вечера. – Просто будь рядом, на всякий случай, ладно?

Минула всего неделя с того момента, когда моя нога впервые ступила на нетвердую почву корабельной реальности, но время здесь, как и предупреждала Юлька, текло со странной, почти сюрреалистичной скоростью. Создавалось впечатление, что я снова была в детском лагере, где день смены идет за три, а через неделю знакомства все ребята в отряде, даже не самые любимые, становятся омерзительно-родными.

Так вышло и здесь. Мое тело покрылось порезами, синяками и ожогами всех форм и размеров, желудок от стресса отчаянно отказывался принимать практически любую пищу, мышцы постоянно находились в напряжении, а голова зачастую болела так, что хотелось отрубить ее к чертям и продолжать сервис без этого раздражителя. Кроме всего прочего, в первый день работающий на складе филиппинец выдал мне неправильную обувь, которая не просто стирала мне ноги в дым, а доводила к концу 14-часового рабочего дня мои ступни до состояния кровавой массы. Купить же новую пару из-за корабельного расписания было возможно теперь только через месяц, и этого события я ждала с большим нетерпением, чем когда-то красного диплома в институте.

Но подобравшаяся компания радовала меня безмерно. Впервые за долгое время на этом корабле находилось одновременно так много русскоязычных, что нас начали называть русской мафией. И я совру, если скажу, что мне не нравилось быть частью этого странного сообщества, в котором мы проводили все вечера, болтая, по большей части, действительно на родном языке, лишь иногда вспоминая о том, что обычно эти посиделки с нами делил и Элвин.

Однако вчера вечером произошло непредвиденное: пассажирке нашего корабля срочно потребовалась госпитализация, и мы за четыре часа преодолели расстояние, которое наше прогулочное судно обычно покрывало почти за двенадцать. Можете себе представить, какая была качка? Я вот не могла, до тех пор, пока это не произошло со мной.

Ходить по борту с подносами было практически невозможно, но хорошая – для нас, нерадивых официантов – новость была в том, что большинство гостей слегло в каютах с морской болезнью. На ужин дошли единицы из сотен, поэтому мы освободились на целый час раньше, чем обычно.

Это был последний день моей работы с Моникой, что, как шепнул мне Руслан, надо было непременно отпраздновать. Но на мое предложение пойти с ребятами из русской мафии в бар для персонала он только покачал головой:

– Мы с ними и так сидим каждую ночь в баре. Давай сбежим в гостевую зону вдвоем?

Я удивленно посмотрела на него. В гостевую зону без операционной надобности ходить нам было строго-настрого запрещено, под угрозой увольнения. А я, напомню, не проработала еще и недели на тот момент.

– Да брось, прокрадемся как-нибудь! Сейчас почти никого нет в коридорах и на открытой палубе, все лежат и страдают. А мы возьмем бутылку муската, пробежим через подвальные этажи…

Уговаривать меня долго не пришлось, и вот мы уже сидели на лежаках на абсолютно пустой десятой палубе, пили вино по очереди из горла и разговаривали о чем-то малозначительном под душными багамскими звездами, после чего пошли прогуляться по такому же безлюдному зимнему саду и вышли прямо на нос корабля. Мозг отчаянно подкидывал мне самую известную романтическую сцену из «Титаника», и, как выяснилось чуть позже, Руслану в голову приходили те же мысли, еще с того момента, как мы пробирались то рабочими, то запретными гостевыми коридорами на эту палубу, хихикая, как ненормальные.

Он подошел ко мне еще ближе, положил руку мне на талию, и я поняла, что у меня нет ни малейшего желания сопротивляться.

«С сегодняшнего дня и навечно у меня будет право говорить, что я впервые поцеловалась с молодым человеком на носу корабля, как Роза и Джек!» – промелькнула у меня в голове шальная мысль.

И вот сейчас я с улыбкой шла на свое новое рабочее место, чтобы оценить, где именно и с кем мне предстоит трудиться всю неделю. И ничто на свете не могло испортить мне настроение.

***

– Мария, эти гости из люкса, ты понимаешь, из люкса! Люкс – это очень дорого, я даже боюсь к ним идти! – верещал у меня над ухом Нельсон, а я, погружая на тележку очередную тяжеленную стопку тарелок и чувствуя, как мой позвоночник протестует, подумала, что еще слово, и ему прилетит от меня по взволнованной загорелой роже.

Шел уже второй ситтинг, то есть, я успела понять стиль работы Нельсона, который можно было бы охарактеризовать двумя словами: истеричный идиот.