Мария Рыбакова – Купи билет! (страница 4)

– Это очень трогательно. Но конкретно Вы, почему Вы этим занимаетесь, Вы ведь даже денег за это не получаете?

– Я переехала в этот город после смерти мужа, – вздохнула она. – Дети взрослые и живут отдельно, у меня много свободного времени, почему бы мне не делать что-то хорошее?

По Кейп Канаверал я полюбила просто гулять. Дитя мегаполиса, фанатеющее от больших городов, я, как и в прошлый раз в Оушен-сити, ловила себя на мысли, что почему-то эти маленькие американские городки магическим образом стремительно влюбляют в себя. Я наливала большой бумажный стакан кофе и уходила в даль. Жилые домики с аккуратными садами и лодками, спрятанными на заднем дворе. Павлины, расхаживающие по городку с той же надменностью и бесстрашием, коими грешат в Москве голуби. Теплые улыбки в магазинах, за которые американцев почему-то некоторые ругают. Уют.

Нашим третьим портом был маленький остров, примечательный лишь тем, что он принадлежал нашей круизной компании и был необитаем. Все, кто оказывался здесь были или пассажирами, или членами экипажа наших кораблей. В первый раз мы вышли туда с Русланом. У нас выдалось целых четыре часа свободного времени, что по меркам корабельной жизни приравнивалось к почти полноценному выходному. Впрочем, через полтора часа прогулки, мы с некоторым разочарованием обнаружили, что обошли остров по кругу. Несколько пляжей да кусочек сохраненных джунглей – больше смотреть там было решительно не что.

В следующий раз в этом порту я оказалась уже по работе: там мы обслуживали ланч для пассажиров, которые не хотели возвращаться за едой в течение дня на борт.

С корабля на остров и обратно нас возили на катерах, поскольку огромный лайнер не мог подойти близко к берегу без риска сесть на мель.

Отработав первую смену на 35-градусной пляжной жаре, я заползла в самый дальний угол катера и плюхнулась на пол.

– Чикита! Ну как ты? – Элвин сел рядом со мной.

С самого первого вечера, когда мы столкнулись возле кофемашины, этот хорватский парень постоянно приходил мне на помощь – с уборкой ли столов, нахождением инвентаря или полировкой до двух часов ночи хрустальных бокалов для сока. Элвин мотал на кораблях уже четвертый контракт: он рассказывал, что уехал из маленького прибрежного города в Хорватии, после того, как его жена погибла в автокатастрофе. Корабельная зарплата позволяла ему содержать пожилых родителей и семилетнего сына, который после трагической смерти матери, жил у бабушки с дедушкой.

– У нас, кстати, с тобой кажется завтра свободное время совпадает, может, выберемся в порт вместе? – предложил он

На следующий день в Нассау был мощный тропический ливень, настолько сильный, что заливало уже в коридоре возле выхода.

– Ну, что ты думаешь? Все равно пойдем наружу? – лукаво взглянул на меня Элвин

– Мне кажется, так даже романтичнее!

Смеясь как два дурака, мы прыгнули в огромную лужу возле трапа. По площади возле порта ходили редкие пассажиры с недовольными лицами, закутанные с ног до головы в ярко-желтые дождевики. Мой сарафан промок насквозь где-то через полминуты, но меня это совершало не волновало. Весенний дождь был теплым. Воздух пах свежестью и мокрым асфальтом. Мы с Элвином долго бродили по пустым мокрым улицам в попытках разыскать место, где в этом городе подают нормальный кофе, обсуждая все на свете – начиная от общих корабельных шуток и заканчивая его трагической семейной историей.

– Какой самый безумный поступок ты совершала в своей жизни? – спросил он меня, когда мы карабкались по живописной Королевской лестнице, одной из Багамских достопримечательностей.

– Даже не знаю… Наверно, в тот момент, когда променяла свою стабильную жизнь в Москве и собственный бизнес на приезд сюда – работать помощником официанта.

– Не жалеешь?

– Да у меня как-то нет привычки жалеть о сделанном: по-моему, это одно из самых бездарных занятий, что можно придумать.

Мы приземлись в «Дали», уютном полупустом баре, оформленном, как следует из названия, в стилистике Сальвадора, и разговорились о будущем.

– Может, еще один контракт, чтобы с запасом денег вернуться к своей специальности. Я – инженер, раньше проектировал мосты, но, когда жена погибла, понял, что просто не могу больше оставаться в Хорватии, вот и уехал. Подвернулись корабли, затянуло на несколько лет, – поделился со мной Элвин.

– А я тут решила, что хочу поступать в магистратуру, только не по специальности, а на гостиничный бизнес! – неожиданно для себя самой выпалила я.

«О чем я вообще? Юля, откуда взялась эта магистратура? Я еще утром про это даже не думала» – пронеслось у меня в голове

– Хороший план.

– Не поверишь, но он родился только что. Кажется, из-за этой работы мне хочется доказать самой себе, что я еще способна на что-то большее, чем с грязными тарелочками носиться. Но это, в любом случае, уже только следующим летом, а там многое может изменится. Пока надо принять, что я – просто помощник официанта.

– Ты хоть привыкла ко всему тут происходящему?

– Ну так… Меня больше всего убивает даже не физическая составляющая всей этой работы, а моральная. То, что здесь готовы глотку перегрызть за вилки и банку соуса для стейков. Я просто не понимаю, как это может кто-то считать настолько важным.

– А ты относись к этому как игре. Представь, что есть нормальная реальность со здоровыми ценностями, и есть вот такая вот искаженная, где метлы и тряпки и впрямь важнее всего. Но лишь потому что это игра. Поверь моему опыту, так будет проще выживать.

Дождь и не думал заканчиваться. Официант в кафе, прощаясь с нами, сообщил, что такой прогноз на Багамах на ближайшие две недели и искренне посочувствовал, что у нас, видимо, теперь не задастся отпуск. Мы лишь рассмеялись в ответ: для нас этот ливень был хоть каким-то разнообразием в застывшем пейзаже тропического острова.

Почти у самого трапа, Элвин затормозил и развернул меня к себе:

– Чикита, я уже и не помню, когда столько смеялся в последний раз. Это можно считать свиданием?

Я помедлила. Я искренне боялась заводить отношения на корабле. Специфика корабельной жизни такова, что все обо всех сплетничают, да так, что бабки на лавках могли бы брать уроки повышения квалификации. Если ты с кем-то встречаешься, будь готова, что на стабильной основе тебе будут перемывать каждую кость. Впрочем, если ты не с кем не встречаешься, легче не будет – каждый второй будет приглашать тебя выпить бокальчик чего-нибудь эдакого да сразу у него в каюте. Причем, даже если ты оскорбленно отказываешься, соблюдая образ высокоморальной девы, сплетни о тебе станут только интереснее.

Но, в конце концов, я тоже не могла вспомнить, когда я столько смеялась. Да и когда меня волновали какие-то сплетни?

– Определенно. Я прекрасно провела время. Думаю, надо как-нибудь повторить.

На следующий день, я была хостес – стояла при входе в ресторан, приветствуя гостей. Это была самая моя любимая часть работы, даже несмотря на то, что утренние смены начинались очень рано и приходилось изо всех сил сдерживать себя, чтобы не зевать гостям в лицо.

– А что, у тебя еще и подруга из России приедет? Еще одна русская девчонка? Надо занимать очередь, там будет много претендентов! – услышала я голос за спиной.

Я обернулась. За мной наблюдал Эрхан – менеджер ресторана.

– Откуда ты знаешь, что приезжает моя подруга? И ты о чем вообще? – недовольно переспросила я, поскольку общение с Эрханом вовсе не входило в список моих любимых дел. К тому времени, я разочаровалась в нем и как в управляющем, и как в личности. В отличие от многих других руководителей на борту, Эрхан никогда не опускался до такой мелочи, как помощь линейным сотрудникам, даже в минуты массового наплыва посетителей. К тому же этот турецкий парень мнил себя мачо, даже больше, чем все остальные – и количество пошлых шуток и недвусмысленных замечаний лилось из его уст рекой.

– Я все знаю! – хмыкнул он, – а если подруга у тебя такая же красотка, как ты, надо прямо сейчас бронировать себе местечко поближе, а то и эту уведут, всякие там хорваты.

Вот значит, как. Ну отлично. Сплетни уже расползлись. Шустро.

– Ну так что, красотка у тебя подруга? Хотя нет, не отвечай, я сам вас сравню, тебе потом озвучу результаты кастинга, кого я там из вас выберу себе! – рассмеялся Эрхан, и, прежде, чем я успела ответить, пошел с проверкой на кухню.

Я брезгливо поморщилась. Сил выслушивать все эти разговоры по сотне раз на дню не оставалось.

– Все в порядке, чикита? – ободряюще улыбнулся мне Элвин, пробегая мимо с подносом с полудюжиной чашек кофе

– Конечно, не переживай.

«Относись к этому как к игре, альтернативной реальности» – вспомнила я его вчерашние слова. Я решила следовать совету.

Постепенно жить на борту становилось чуть легче. По утрам я больше не носилась с грязными тарелками на подносе – за мной так и закрепили должность хостес. Вечерние смены стали неприятной, но уже не шокирующей процедурой, когда твой каждый шаг отмерен, и ты действуешь на автомате. Все время в портах я проводила с Элвином, засиживалась за поздним ужином с Русланом, с которым мы сдружились, а ночами мы частенько собирались шумной интернациональной компанией на открытой палубе.

Когда через шесть недель на борт поднялась Машка, я уже почти окончательно стала частью этой странной новой реальности.