Мария Рутницкая – Корабликовые истории (страница 1)

Мария Рутницкая

Корабликовые истории

Предисловие. Пролог. История 1

ПРЕДИСЛОВИЕ

Восьмая книга серии «Сказкотерапия для взрослых» и не могла быть другой. Здесь сошлось все – и моя любовь к Санкт-Петербургу, и лето, и самый частый запрос от моих клиентов – как отстоять свои границы от излишне заботливых родственников. Которые, конечно, хотят как лучше. Которым, разумеется, со стороны виднее. Которые, естественно, плохого не посоветуют. А ты? А ты потом будешь разгребать последствия чужих решений.

Поэтому эта книга – в помощь тем, кто готов принимать собственные решения, нести за них ответственность, при этом оставаясь любящей дочерью, сыном, братом, сестрой, мамой или папой. Здесь же я хочу выразить искреннее восхищение тем читателям, у кого это получается.

А теперь представьте летнее синее Питерское небо. Плеск воды за бортом кораблика. Красоту вокруг и приятный голос экскурсовода, который погружает нас в прошлое одного из самых красивых городов мира, гармонично переплетающееся с настоящим… Представили? Тогда – вперед, к тем самым историям и впечатлениям, что навсегда остаются в сердце.

ПРОЛОГ

– Вот как я в это влипла?! – бормотала я, пытаясь пролезть между двумя мерзкими кустами неизвестной породы, с которых на мою многострадальную спину сыпались капли воды.

Питерский туман, плавно переходящий в изморось, а потом в дождь, а потом обратно и так по кругу, упорно намекал, что ползанье между представителями местной флоры – не подходящее занятие для таких, как я.

– Господи, видела бы меня сейчас бабушка! – тихо постанывая себе под нос, я старалась не отстать от моего товарища по несчастью.

Вот кому все было нипочем. Бодро шуруя передо мной, он вот уж точно не переживал, что подумают о нем родственники. Это было понятно по полному равнодушию к окружающим неудобствам и моим стенаниям. А они, между прочим, были очень даже обоснованны – очередная противная ветка зацепила и сорвала с моей головы зеленую ажурную беретку, заставив потратить драгоценное время на ее отцепляние и напяливание обратно. Эта задержка вызвала недовольное шипение моего спутника. Я его, конечно, понимала, но и бросить подарок тети Марты, который она привезла мне из самого городу Парижу с какого-то модного показа, я тоже не могла. Она же меня регулярно пытается хоть как-то подтянуть по части моды и поэтому ношение своих подарков проверяет регулярно. А я? Ну, мне, в общем-то, не жалко, ношу. Мне все равно, а тетушке – приятно.

Занятая мыслями о собственном несоответствии последним модным тенденциям, я чуть не полетела кубарем через внезапно остановившегося и присевшего на корточки парня.

– Тсс! – прошептал он, резко дергая меня вниз и заставляя плюхнуться на то, что и так сегодня собрало кучу приключений.

Прислонясь спиной к очередному дереву, я даже не пыталась понять, с чем связана наша очередная остановка. Я была настолько дезориентирована происходящим, что в голове билась только одна мысль: «Как так вышло, что я, Элина Брониславовна Разницкая, вынуждена сидеть на мокрой траве где-то в центре Елагинского парка и слушать малоцензурные выражения, которыми оценивал обстановку практически незнакомый мне молодой человек?». Нет, своему спутнику я была очень благодарна, вы не думайте. Он, вроде как, мне помог, а может быть, даже спас. И Елагин остров я очень люблю и могу часами рассказывать о его красотах, памятниках и тайнах. Но все это не снимало основного вопроса:

– Как в моей тихой, интеллигентной и сугубо мирной жизни вообще могло произойти такое?

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ, классическая. Хорошая девочка и хулиган

Когда у тебя есть два старших брата, папа – преподаватель университета, а мама – пианистка, трудно выкроить момент, чтобы побыть в тишине. У нас в доме всегда толклись какие-то люди – друзья братьев, папины коллеги и студенты, мамины ученики и представители творческих профессий, с которыми она обсуждала планы на будущие гастроли или концерты.

Меня все очень любили, но не всегда понимали.

– Что ты опять тут сидишь одна с книжкой? – ворчала мама, заходя очередной раз за вечер в мою комнату. – Иди послушай, как играет Борис Петрович.

А я терпеть не могла импровизации Бориса Петровича, когда он терзал наш несчастный рояль, называя это действо творческим поиском. Ему, видите ли, у нас очень хорошо думалось, а мне все время хотелось спросить: «А причем тут я?». Стоило мне отпинаться от музыкальной темы, как меня навещал папа:

– Дочь, – говорил он мне, сурово нахмурив брови, – ко мне пришли два моих аспиранта, и мы не можем прийти к общему знаменателю по поводу их идей. Ты нам нужна, как третейский судья.

И папеньку нисколько не волновало, что в ядерной физике я понимаю даже меньше, чем ничего. Я покорно шла в его кабинет и мужественно сидела на диване, выслушивая их бурные споры, кивая по очереди каждому, кто обращался ко мне с вопросом:

– Ведь так?

Самое интересное, что они потом приходили к какому-то решению и благодарили меня за помощь. Ну, им, конечно, было виднее.

А уж когда моим братишкам, Владику и Вовке, казалось, что мне стало скучно, то вообще можно было тушить свет. В общем, все детство тишина и покой мне только снились.

Наевшись общения дома, в школе я, преимущественно, молчала, пользуясь тем, что одноклассники не стремились меня развлечь или вовлечь в какое-то общественно-полезное дело. В университете тем более я была никому не интересна – на тусовки не стремилась, на вписки – не бегала, зато посещала все пары и сдавала все задания вовремя. В общем, вызывала скорее подозрение, чем желание заводить дружбу.

Как итог, закончив исторический факультет Санкт-Петербургского университета, я могла похвастаться красным дипломом, единственной подругой Леськой, такой же заучкой, как и я, с которой мы сошлись еще в школе на почве любви к чтению, и полным отсутствием личной жизни. Единственный парень, который решился пригласить меня в кино на втором курсе, не прошел проверку у моих братцев, после чего тихонечко слился, окинув меня напоследок жалостливым взглядом. Мне было обидно, но спорить с Вовкой, а тем более с Владом было бесполезно.

– Наша сестренка заслуживает лучшего, нежели эта бледная немочь, – было заявлено мне в ответ на мою жалкую попытку отстоять свое право на выбор.

Возможно, они были правы, но популярности в студенческой среде мне этот случай явно не добавил.

Так как на личном фронте у меня был полный штиль, оставалась карьера. Получив диплом бакалавра и поступив в магистратуру, я принялась за поиски подработки. Старалась действовать тихо, потому что хотелось найти что-то самой и почувствовать себя, наконец, взрослым и самостоятельным человеком. Но… Разве от моей семьи можно хоть что-то утаить? В последнюю субботу июня в родительской квартире был собран большой совет. Братья, которые к тому моменту уже жили отдельно, прискакали первыми. За ними степенно подтянулись бабушка и две мои тети, в сопровождении мужей и детей – моих двоюродных братьев и сестер. Все они были старше меня и, естественно, гораздо больше понимали в жизни. И не спорь, Эля! Не спорь! Я и не спорила, потому что давно на собственном опыте убедилась, что это абсолютно бесполезно. Лучше промолчать, а потом тихонечко сделать по-своему.

– Могу устроить ее в гимназию, – первой взяла слово бабушка, – у моей подруги там сын директор. Школа частная, дети отобранные и зарплата приличная.

– В школу она не пойдет, – твердо заявила мама, даже не дожидаясь моего ответа, – я всю жизнь с учениками мучаюсь и не хочу для своей девочки таких нервов.

– У меня на кафедре истфака друган работает, – вступил в беседу двоюродный брат Василий, сын тети Марты, – там, кажись, ассистента ищут.

– Студенты ее сожрут, – мрачно высказал свои опасения папенька, – она слишком тихая и красивая.

– Да, – поддержал отца Владислав, – не можем же мы каждый день морды бить разным особо ушлым придуркам.

– Но…, – попыталась я вставить слово, чтобы напомнить, что я, вообще-то, уже взрослая и среди этих самых студентов уже четыре года как-то умудрялась выживать.

На лицах моих любимых родственников нарисовалось одинаковое выражение умиленного удивления, как будто мне год, и я сказала свое первое слово.

– Эличка, детка, – тетя Марта ласково погладила меня по руке, – не спорь со взрослыми. Мы же лучше жизнь знаем.

Вот! Та самая извечная фраза. Поэтому, махнув про себя рукой, я решила просто молча послушать. А вдруг какая-то идея мне правда зайдет? Гимназия, конечно, вариант. Да и кафедра – тоже, но как-то не лежала у меня душа к преподаванию. Поэтому просто ждем, ведь мозговой штурм по поводу моей тяжкой непристроенной судьбинушки еще только начался.

– Слушайте, а зачем ей вообще работать? – взяла слово тетя Агата. – Давайте я ее с сыном своей подруги познакомлю? Костенька – отличный мальчик! В Газпроме работает. У него в Лахта-центре уже свой кабинет есть.

Блин, а вот этого мне точно не надо. Я открыла рот, чтобы высказать свое возмущение, но, к счастью, тут мои братики выступили единым фронтом:

– Нет. Элька сказала, что хочет работать. Значит, она будет работать. А всякие там Костики подождут.

Спасибо, мои родные! Я чуть слезу не пустила от умиления, глядя на суровые физиономии моих защитников.