Мария Руднева – Истина короля (страница 30)
– О! – просиял мистер Мирт. – Мистер Ортанс, вы способны работать с биомеханикой? Вы же самородок!
– Предпочитаю считать себя просто талантливым механиком…
– Он слишком скромен! – сказал Цзиянь. – Но лучше него вы действительно не найдете человека для своего дела, мистер Мирт. Я ходячее тому подтверждение. А еще я просто вижу этот вопрос в ваших глазах: кто он, этот человек? Откуда он пришел и какую опасность несет? Уверяю вас: никакой. Мое прошлое действительно осталось позади. Сейчас я просто ханьский эмигрант, готовый на любую работу, чтобы оплатить свое лечение.
– Детали… – понял вдруг мистер Мирт. – Да, это наверняка очень сложно и дорого… Конечно, я заплачу вам такую же ставку, как вашему другу. Но попрошу вас не скрывать ваши… механические особенности, а, напротив, выставить их на всеобщее обозрение. Вы будете ходячим манифестом науки. То, что я попрошу у вас, здорово разгрузит мои собственные плечи. Надо будет общаться со зрителями и отвечать им на вопросы, касающиеся паровой машины. Любые вопросы. Я просвещу вас насчет абсолютно любых нюансов. У вас такой чудесный бриттский, что, я уверен, людям будет приятно собраться вокруг вас и послушать.
– Ловить на диковинку, чтобы продать другую диковинку – а вы стратег, мистер Мирт, – сощурился Цзиянь. – Не скажу, что то, что вы предлагаете, дастся мне достаточно легко. Но я приложу все силы, чтобы презентация прошла хорошо.
– Тогда по рукам, – решительно сказал мистер Мирт. – И, раз уж вы теперь тоже члены моей маленькой команды… маленького паровозного общества… Думаю, что я должен посвятить вас в еще один секрет этого дома: в ближайшее время вам придется часто бывать здесь.
Мисс Эконит улыбнулась, поняв, к чему он клонит, и попросила, подойдя к дверям гостиной:
– Поуп, дорогой, не мог бы ты принести пирожных к чаю? Наши коллеги хотели бы познакомиться с тобой!
Часть II
…не могу поверить, что до Ежегодной Выставки достижений осталось несколько дней!
Полгода прошло с тех пор, как Амелия присоединилась к моей затее, год – с того момента, как я впервые решился на реализацию той идеи, которая по сей день кажется мне порой безумной, и много, много дней с момента зарождения Идеи. Мечты.
И я могу сказать, что изменилось многое. Я думал, что двигаюсь вперед исключительно ради Просвещения, ради того, чтобы наполнить истинным смыслом это порядком потасканное в гражданских боях слово. Но теперь, познакомившись с Амелией, проникнувшись до глубины сердца судьбой несчастного Эконита, я понимаю, что гораздо сильнее теперь стремлюсь реабилитировать его честное имя, заставить людей вспомнить о нем, вспомнить о его великих достижениях. Собственное тщеславие отошло на второй план. Чего стоят все мои изобретения, если они не спасают от самого главного – от забвения?
Несмотря на все мои патенты, моя известность и близко не сравнима пока с той, что гремела вокруг имени Гилдероя Эконита во времена его былого расцвета. Так сейчас заговорили обо мне – кто-то как о гении, кто-то как о мечтателе, кто-то как об опасном безумце. И я не могу теперь изгнать из головы мысль о том, что и со мной однажды могут поступить, как с ним. Только вот у меня ни жены, ни дочери, ни сына, только каменная горгулья, способная в случае чего позаботиться о себе, да и та досталась в наследство от изгнанного названого брата. Мне нечего бояться и нечего терять, и потому я рискую.
Чем ближе день, который изменит все – день запуска паровой машины, – тем чаще я задумываюсь о тех шагах, которые я сделал по жизни. О той дороге, что привела меня именно в эту точку. Я вспоминаю того мальчика, которого привели под двери королевского дворца, чтобы навсегда оставить там. Мальчика, которого нарекли Миртом – в честь священного дерева, того самого, которым король фаэ однажды скрепил союз с королем людей. Так и я должен был скрепить союз между людьми и фаэ – но оказался бессилен против его разрушения. А он рассыпался, словно древний каменный мост, незаметным каменным крошевом. Изгнание принца Андерса – моего брата и друга, наследника и любимого сына – навлекло гнев фаэ на всех, и с тех пор… С тех-то пор все и понеслось под откос. И Призыв Просвещения был лишь следствием множества поступков, ошибок и не вовремя сказанных слов.
Но судьба распорядилась так, чтобы я до сего момента оставался жив, здоров и полон сил реализовать самые смелые мечты, на которые человек когда-либо был способен. Если это моя плата за то, что не удержал рушащийся мост, – пусть. Я построю новые мосты…
Глава 13
Женщина!
Мисс Амелия Эконит никогда не любила четверги, считая их до отвращения неудачными днями. Самые ужасные события в ее жизни всегда случались исключительно по четвергам. В самый черный четверг пятилетней давности в дом ворвались люди в полицейской форме, а за ними вошли другие – в черных сюртуках, идеально сидящих шляпах и кожаных перчатках. И с того момента мисс Амелия больше никогда не видела отца, а о его трагической судьбе узнала из крошечной заметки на последней странице «Вестей Тамессы».
По четвергам же она обязана была теперь навещать матушку, выслушивая от нее бесконечные нотации по всем возможным поводам – начиная от ее бесстыдства, из-за того что она смеет жить одна, будучи незамужней юной барышней, и заканчивая выбором деятельности. Эта мысль заставила мисс Амелию усмехнуться: матушка приходила в ужас от ее суфражистской деятельности и поднимала скандал, как только узнавала об очередном собрании или митинге. Но с тех пор, как мисс Амелия решительно откликнулась на сомнительное интервью в газете и нанялась –
Только дядя Джеффри поддерживал ее во всех начинаниях и старательно интересовался всеми нюансами ее жизни – от тренировок на собранном мистером Мирте тренажере для управления паровой машиной до недавнего свидания с мистером Адамом Сентером. Кандидатуру последнего мистер Леннорман нашел весьма привлекательной для племянницы.
– Приятный молодой человек, дорогая, – как всегда, посмеиваясь одними глазами, напутствовал он. – Такие обычно оказываются самыми опасными. Постарайся не увлечься им.
– Дядюшка! – возмутилась Амелия, поправляя шелковые нарядные перчатки. – Это всего лишь ужин. И он ни к чему меня не обязывает. Потому что любая женщина должна иметь право провести приятный вечер и не оказаться ни у кого в долгу!
Мистер Леннорман только рассмеялся и похлопал племянницу по плечу, обтянутому небесно-голубым шелком.
На ужин с мистером Сентером мисс Амелия надела платье цвета весеннего неба и весь вечер чувствовала себя не в своей тарелке, несмотря на то что вечер выдался потрясающим. Но юбки! Эти тяжелые, непослушные юбки, корсеты, от которых болит все тело… Было ошибкой так вырядиться!
И это тоже произошло в четверг.
Домой мисс Амелия вернулась, весьма довольная очаровательным вечером, но усталая из-за тяжести неудобной одежды. И на следующий же день, приехав в знакомый и ставший уже почти по-домашнему уютный особняк Габриэля Мирта, заявила без всякого предупреждения:
– Я намерена надеть мужской костюм, чтобы представлять на Выставке паровую машину!
Мистер Мирт некоторое время смотрел на нее ошалело – по большей части из-за того, что заявление последовало сразу с порога, они едва успели обменяться приветствиями. Но потом покачал головой и развел руками, словно заранее сдаваясь во власть любой идее мисс Амелии.
– Конечно, моя дорогая. Все, что вы захотите. Я представляю, как неудобно в этих платьях…
– И не говорите! Так что я немедленно, прямо сегодня, отправлюсь в ателье и велю портному изготовить костюм.
У мистера Мирта нашлось только одно возражение, против которого стесненная в средствах мисс Амелия устоять не смогла: он потребовал право оплатить костюм, потому что это тоже часть работы мисс Амелии, часть ее презентации. И, конечно, он счел себя обязанным ей в этом помочь.
Мисс Амелия была склонна считать, что Габриэль Мирт – солнце над вечно хмурым Лунденбурхом.
Единственное, способное озарить ненавистные четверги.
Особняк мистера Мирта выделялся среди своих собратьев – он стоял на узкой маленькой улочке, темный, заросший плющом и виноградом, в окружении небольших аккуратных домиков, в которых садовники ежедневно ухаживали за садом, а в окнах стояли горшки с живыми цветами. Соседи неодобрительно качали головами и говорили, мол, странный мистер Мирт, не доведет до добра его странное увлечение, рано или поздно он точно взорвет что-нибудь, и целая улица взлетит на воздух вместе с ним.
По мнению соседей, каждый из которых был достойнейшим джентльменом и благовоспитаннейшей дамой, заниматься изобретениями можно было в местах, специально для этого предназначенных – к примеру, в «Клубе изобретателей». Ведь для чего-то он существует! Мистер Мирт только посмеивался и не стремился развеять их убежденность в том, что «Клуб изобретателей имени П. Графа» чем-то отличается от любого другого джентльменского клуба в Лунденбурхе или каком-то ином городе на Бриттских островах.