Мария Руднева – Истина короля (страница 27)

– Цзиянь, – тихо позвал Джеймс. – Вы еще со мной?

– О… Да, простите. Со мной бывает: зацеплюсь за какую-то мысль и начинаю думать, а потом ухожу дальше и дальше… Очень мешало работе в свое время. Порой генерал Люй говорил, что я витаю в облаках.

– Выглядит похожим на то, – мягко ответил Джеймс. – О чем вы задумались?

– О фаэ, – честно ответил Цзиянь. – И о том, зачем вы здесь. И о том, каким был бы наш мир без Призыва.

– О. Он был бы удивителен. Или чудовищен. Счастье, что мы никогда не узнаем об этом, – и оно же великое горе. Все, что нам остается, – жить свои маленькие жизни и старательно менять мир вокруг: маленькими шагами и широкими жестами. И единственный выбор, который у нас на самом деле есть, – вот этот. Шаги или жесты? Я за широкие жесты, это заложено в моей природе. А вы?

– Почему… вы мне все это говорите?

– Мне нужен друг, – с царапающей искренностью ответил Джеймс, и синие глаза его на мгновение окрасились грустью. – Признаться, я думал, что в силах справиться с чем угодно в одиночку. Но увидел вас, и что-то дрогнуло. Я не хочу втягивать вас в то, что я задумал. Возможно, для таких целей люди ходят в поля и исповедуются земле. Я не хочу зарывать в землю свое сокровенное. Я не хочу, чтобы фаэ помешали мне.

– Вы вернулись что-то сделать. Что-то, чему фаэ могли бы помешать? И считаете, что я не могу?

– Да, Цзиянь. Я считаю, что вы не сможете мне помешать, и я отчаянно нуждаюсь в вас, и именно поэтому мы здесь. Выслушайте меня. А потом уходите, и я не буду вас держать. Я сознательно иду на этот риск. Это… все обостряет.

– Хорошо. Я вас слушаю, – покорно кивнул Цзиянь.

– Вот и славно! – лицо Джеймса озарила солнечная улыбка.

Блондинка в платке принесла две кружки пива и поставила перед ними, ударив о стол так, что пиво расплескалось по столешнице. Рядом она небрежно поставила две тарелки с картошкой и колбасками – простая, но сытная еда, иной в подобных местах сложно было бы допроситься. Для Цзияня, помнившего Джеймса избалованным мальчишкой, кривящим нос от деликатесов ханьской кухни, очень странно было наблюдать, как этот холеный, изящный в каждом своем движении джентльмен ест жареную картошку. Однако Джеймсу происходящее явно доставляло удовольствие. Цзиянь не исключал, что все это потому, что Джеймсу нравилось его дразнить. Он осторожно пригубил пиво: вполне терпимо. На его взгляд, напиток сам по себе внушал опасение. Цзиянь всему и всегда предпочитал чай, хотя иногда делил с Ортансом виски или херес. Пиво же пил редко и только по особым случаям. Нынешний случай определенно был особый.

Джеймс переплел пальцы между собой и проговорил, уперев в них острый подбородок:

– Вас, наверное, интересует, не сошел ли я с ума? Дорога ли мне жизнь? И ведаю ли я, что творю? На эти вопросы есть ответы: нет, нет и нет. Клянусь вам, мой друг, что все, что я затеял, я затеял, будучи в здравом уме.

– Как вы покинули Хань? – осторожно спросил Цзиянь.

Его терзали сомнения относительно того, что генерал Люй так легко разрешил бы Джеймсу опасную дорогу. Генерал Люй давал клятву хранить его жизнь. А клятв этот человек не нарушал.

– На корабле, как и все, кто так или иначе к этому стремится, – Джеймс чуть заметно пожал плечами. – Под чужим именем и с поддельными документами. Признаться, мне пришлось употребить все мое ораторское искусство, чтобы убедить генерала Люй, что этот шаг необходим.

– Он не хотел вас отпускать.

– Он был категорически против. Но что поделать! Я болтался бессмысленной обузой на шее у Хань столько лет. Я не мог дальше пользоваться добротой моих дорогих друзей, не пытаясь никоим образом исправить ситуацию. Шесть лет назад произошли чудовищные события. Чудовищные тем, что унесли с собой невинные жизни, искалечили судьбы… Вашу в том числе. Вам прочили головокружительную карьеру. Генерал Люй высоко вас ценил… Он был убит горем, узнав, что вы предпочли исчезнуть.

– Тому были причины, – коротко ответил Цзиянь, не желая оправдываться.

– Я знаю, – мягко ответил Джеймс. – И вы должны меня понять как никто другой. У вас были причины. И у меня тоже есть причины поступить так, как я собираюсь.

– Джеймс… Вы ходите вокруг да около. За все время нашего, с позволения сказать, обеда вы произнесли много слов, и лишь несколько из них относились к делу. Я здесь, готов вас выслушать, как вы и просили. Но я так и не могу понять, к чему это все. К чему вы ведете? – с закипающим в глубине души раздражением спросил Цзиянь.

Джеймс тяжело вздохнул.

В глубине его синих глаз колыхнулась усталость – тяжелая, тоскливая, не дающая в полной мере заблестеть отражениями его гениального плана.

Он молчал, и Цзиянь физически чувствовал, как в его животе сворачивается дурное предчувствие. Предзнаменование чего-то ужасного, как тогда, когда он только столкнулся с Джеймсом на улице и еще не понимал, что к чему.

– Я пришел, чтобы вернуть себе свое по праву, – сказал Джеймс, и Цзиянь подавил в себе желание зажать ладонями уши. – Я хочу вернуть свой престол, свое право наследования, свою страну, свои острова. Через месяц, во время очередного заседания Правительства, я взорву здание Парламента. Уничтожу ничтожный символ прошлого ради будущего, к которому только я могу привести страну. И когда Парламент падет, а народу бриттов нужна будет крепкая рука для того, чтобы вести его дальше, – я протяну ее. И поведу народ туда, куда вела изначальная дорога: по тонкой границе между великим Прогрессом и дивными Холмами фаэ, которые вернутся к нам, как только справедливость будет восстановлена.

– Вы сошли с ума, – едва разлепляя губы, пробормотал Цзиянь. – С чего вы взяли, что я немедленно не сдам вас в полицейский участок?

– Потому что вам никто не поверит, – обворожительно улыбнулся Джеймс. – Не поверят в то, что я вот так легко, сидя в дешевой портовой забегаловке, карта за картой раскрыл вам причины и следствия своего грандиозного плана.

Цзиянь открыл было рот, но Джеймс жестом призвал его замолчать.

– Если же даже и найдется тот, кто посмеет поверить вам, вас первого отведут под арест. Право на смерть объявлено. Вы узнали меня. Но не убили на месте и никому не сообщили. А за это полагается очень серьезное наказание.

– Как же легко я попался в вашу ловушку… – печально проговорил Цзиянь. – Вы хотите совершить чудовищное преступление, окунуть страну в анархию, и оставить меня жить с этим… ради чего?

– О, вы не понимаете? В самом деле? – Джеймс перегнулся через стол и наклонился к Цзияню так, что его губы едва касались его уха. – Я вернулся отомстить.

…происходят удивительные события.

Недавно меня пригласил на обед мистер Адам Сентер. Сперва мне неловко было принимать это приглашение, и я даже намерена была отказать, но потом осознала: мной движет страх перед обществом, страх быть отвергнутой и осмеянной за то, что позволяю себе встречаться с мужчиной в людном месте без толпы тетушек и нянюшек. Боюсь осуждения матушки и косых взглядов толпы.

Однако я уже сделала шаг далеко вперед. Обо мне написали в газетах, меня оскорбляют незнакомые мне люди лишь за то, что я делаю то, во что верю, и, наконец, очень скоро я докажу всему Лунденбурху на что способны обычные бриттские барышни. Я уже превратила сама себя в мишень для насмешек тем, что борюсь за то, что считаю правильным. Так что мне не страшно. Я считаю, что каждый человек вправе выбирать себе компанию. И я тоже. Как и любая другая женщина! Поэтому я приняла его приглашение – и не прогадала.

Мы посетили роскошный ресторан недалеко от Дольменного холма. Окна ресторана выходили прямо на менгиры. Я любовалась ими целый вечер. Это такое дивное напоминание, что когда-то фаэ жили среди людей…

Но, безусловно, мистер Сентер заинтересовал меня куда сильнее.

Этот великолепный во всех отношениях человек – блистательно воспитанный, всесторонне образованный и модно одетый – оказался меценатом из тех, что стремятся двигать Просвещение вперед и способствовать научным открытиям и молодым умам. Большую часть жизни он проводит на материке и приезжает в Лунденбурх только по делу: как вот сейчас, когда конечной целью его путешествия стала Ежегодная выставка достижений.

Столь щедрое сердце! Он намерен найти проекты, которые его заинтересуют и в которых он увидит потенциал, и спонсировать весь цикл разработки. Я счастлива узнать, что такие люди существуют. Еще один повод желать, чтобы Выставка случилась как можно скорее.

Он, конечно, интересовался моей персоной. Я постаралась как можно подробнее рассказать ему об идеях Габриэля, о том, что такое паровая машина и как паутина железной дороги изменит всю нашу жизнь! Он оказался таким внимательным слушателем… Я была покорена…

Глава 12

Итак, любезные господа…

Габриэль Мирт склонился над письменным столом, который еще сутки назад загромождали дневники, тетради, листы бумаги с бесконечными рисунками и расчетами и стопки книг в тяжелых кожаных обложках. Теперь же все эти богатства неровными стопками высились на полу, мешая свободному проходу по кабинету – впрочем, мистер Мирт и не собирался ходить. Он бегал, передвигался прыжками и никак не мог заставить себя сделать ни одного спокойного шага.

Всю столешницу, обтянутую зеленым сукном, занимала теперь миниатюрная модель железной дороги.