Мария Руднева – Холмы Каледонии (страница 59)
– Да, в те времена смертные часто пренебрегали своими обещаниями, – весело сказала Мелизанда. – Он в самом деле увидел меня в обличье морского чудища, и мне пришлось порвать с ним и вернуться в Холмы. Ах, Мадар, это все произошло из-за него! Тот человек – Элинас – был его сыном! И встретил меня при королевском дворе.
– Вы дали королю Мадару тот меч, которым он сразил врагов… И благодаря которому Бриттские острова обрели короля. Я вспомнила! Мой отец… много мне о вас рассказывал! Просто я… забыла…
Мисс Амелия осеклась. Ей вдруг стало совестно, что она, как и многие другие, просто забыла о фаэ, стоило им покинуть мир – и даже еще раньше.
– Не стоит печалиться, дитя, – Мелизанда коснулась кончиками пальцев ее щеки. – У смертных недолгая жизнь и короткая память. Мы знаем об этом, когда связываемся с вами. И Габриэль, поверь мне, тоже прекрасно об этом помнит…
– Почему вы заговорили о…
– Ты умрешь раньше, – просто сказала Мелизанда, и в ее словах не было ни насмешки, ни угрозы. Она лишь объясняла положение вещей. – Он похоронит тебя и будет помнить всегда. Память фаэ не позволяет нам забывать что-либо – и кого-либо. Но это не значит, что он не будет счастлив с тобой.
Мисс Амелия оторопела. Она, зная, что мистер Мирт не человек, что он фаэ, ни разу не задумалась о том, на какую жизнь и какие страдания могла его обречь своей эгоистичной любовью. Мелизанда, кажется, прочитала ее мысли – ничего сложного в этом не было, поскольку все они отразились у мисс Амелии на лице, – нахмурилась и сказала:
– Даже не думай сбежать. Многие смертные так поступали – и оставляли фаэ с разбитыми сердцами. Множество келпи и селки пострадали из-за человеческого любопытства, множество высоких фаэ – из-за смертных страхов. Не бойся, дитя мое. – Взгляд Мелизанды смягчился. – Из всех смертных, которых только мог выбрать мой потомок, он выбрал ту исключительную, на которую я сама смотрю сейчас с одобрением.
– Ваш потомок? – воскликнула мисс Амелия. – Габриэль – ваш потомок?
– Ничего удивительного – он из королевского рода. Это мои потомки приходили в Вороний дворец в обмен на королевских детей снова, и снова, и снова. И вот, после того как договоренность нарушена, а род Блюбеллов прервался, я вижу, что последний из рода – не значит несчастный. Он – мост между людьми и фаэ. Точно так же, как ты – мост между ним и человечеством…
– Почему вы говорите, что род Блюбеллов прервался? Джеймс жив…
Мелизанда печально покачала головой:
– Королевский род никогда не воссядет снова на троне Вороньего дворца и не будет править Британией. Все изменилось. Мир стал иным. Последний потомок короля Мадара рожден для другого будущего.
– Я поняла… Скажите, почему именно я? Я ведь простой человек. Во мне нет волшебной крови или чего-то подобного…
Мелизанда подняла на нее звездный взгляд и рассмеялась. Смех ее был подобен хрустальным колокольчикам.
– Дитя мое, ты даже не представляешь, насколько ты особенная. Именно потому, что ты – как и твой отец – всего лишь человек. Но что в тебе за душа!..
Мелизанда неспешно двинулась вдоль берега – рыбьи хвосты совершенно ей не мешали, и двигалась она чуть быстрее обычного человека. Мисс Амелия поспешила за ней.
– Что вы имеете в виду? – робко спросила она. – Что за душа?
– Ох, милое смертное дитя, – Мелизанда подмигнула ей и поманила, как показалось Амелии, прямо в озеро – но нет. Там был природный мост из камней, равноудаленных друг от друга, едва выступающих из воды. Каждый из них был не больше головы тюленя, и за один шаг на него можно было встать лишь одной ногой – для второй уже не нашлось бы места. Мелизанде, впрочем, вряд ли был нужен мост – она легко соскользнула в воду.
Мисс Амелия аккуратно ступила на первый камень.
Во взгляде Мелизанды появилось одобрение – за смелость. Мисс Амелия сделала еще шаг. И еще. Она старательно держала равновесие и благодарила за это опыт управления лошадью и паровой машиной – и там, и там требовалось умение хорошо контролировать себя в пространстве, и она в совершенстве им овладела. Хотя, конечно, не отказалась бы увидеть вместо крохотных скользких камней нормальный мост с перилами. Но в Роме говори по-ромски, и в Холмах веди себя так, как подобает.
Мисс Амелия подняла голову, пытаясь понять, куда ведет странный мост. Из сумрака выплывал остров – с единственным деревом на нем. И с могильной плитой, прислоненной к могучим камням.
– Такие люди, как ты и твой отец, редко рождаются в Эйкумене, – мисс Амелия вздрогнула, до того неожиданно Мелизанда продолжила разговор. – В тебе нет волшебной крови, это правда. Но дух, способный изменяться, бесстрашный перед прогрессом, перед переменами, редко способен выдержать испытание человечностью. Обычно кто-то подобный рождается раз в столетие. Чаще всего, кстати, либо королевский сын, либо поэт, либо творец – архитектор, музыкант… Изобретатель – но реже. Смертные не в состоянии преодолеть клетку собственного разума, выйти за предел, и потому не могут изобрести ничего нового – лишь улучшить то, чем уже владеют. Фаэ даровали вам и прогресс, и своих детей, способных развивать смертный мир и улучшать его. В обмен на дары, подношения и уважение. Но, как правило, человек – существо, способное лишь разрушать. Я восхищена, что ты уже вторая в своем поколении, кто способен созидать. И возможно, однажды ты сможешь преодолеть свой предел.
Мисс Амелия молча слушала ее – и не могла до конца поверить в услышанное. Она никогда не считала себя особенной – лишь одаренной, не в полной мере, и исключительно в тех сферах, что представляли интерес для нее самой. Мелизанда переворачивала с ног на голову то, что она знала о самой себе – но почему-то она совершенно не удивилась, узнав то же самое об отце.
Вот он действительно вышел за свой предел.
Это ведь
Мост кончился – мисс Амелия ступила на твердую землю. Мелюзина вышла из воды и подошла к дереву.
– На самом деле, твоя одаренность здесь не имеет никакого значения, дитя, – проговорила она, глядя на дерево.
Мисс Амелия проследила за ее взглядом. Дерево было яблоней. Мертвой, давно забывшей про счастливые дни цветения и плодоношения. Лишь единственное яблоко – сочное, спелое, наливное – висело на высохшей, точно кости узника, ветке и выглядело неприлично живым.
– Зачем я здесь? – не отводя от него глаз, спросила мисс Амелия. – И что это за место?
– Ты же все уже поняла сама, – мягко сказала Мелизанда.
Мисс Амелия кивнула:
– Это Абаллах. И это… та самая яблоня? Я верно все поняла?
– Верно, – Мелизанда кивнула. – Эта яблоня росла здесь испокон веков. В прежние времена она всегда цвела. Когда между людьми и фаэ был мир, а Дороги Короля соединяли две реальности, пролегая по лей-линиям[26], она напитывалась силой желаний, страсти, любви, отчаянья и мечты… Теперь она отрезана от всего. Дороги Короля сметены яростным желанием разрушить все, что было создано. И здесь фаэ уподобились человеку. Я скорблю об этом. Но вид этого яблока доказывает мне, что для Британии еще не все потеряно…
– Почему я здесь? – тихо повторила мисс Амелия.
– Потому что твой честный и справедливый дух, дитя, не позволит сделать неправильный выбор. И не даст сделать его кому-то еще.
Мелизанда подошла к яблоне и протянула руку. Мисс Амелия ожидала, что она сорвет яблоко, но оно словно бы само оторвалось от ветки и опустилось в подставленную ладонь.
Остров накрыл яркий яблочный аромат – подобно давно забытому сну.
Мисс Амелия протянула сложенные вместе ладони, и Мелизанда вложила в них яблоко.
– Иди, – шепнула она, и звезды в ее глазах засияли ярче. – Иди к ним.
Мисс Амелия обернулась. Исчезли озеро, старая могила и мертвая яблоня… и Мелизанда тоже пропала. Мисс Амелия стояла на краю пустоши и видела перед собой древний каменный трон.
То, что происходило перед ним, заставило ее закричать.
Глава 24. Кровь короля
Первое, что мистер Мирт увидел, оказавшись на вершине горы, – ровную, бескрайнюю пустошь.
Лишь вдалеке виднелись кроны вековых деревьев да прямо посреди поляны, на которой не росло ничего: ни цветы, ни кустарник, высился каменный трон, древний, как память этого места.
– Это он… – выдохнул Джеймс, вцепившись пальцами ему в плечо. – Трон короля Мадара.
Они не сделали и пары шагов по направлению к трону, как раздался оглушительный шум крыльев. Мистер Мирт дернулся на такой знакомый уже звук и поднял голову, желая убедиться в собственной правоте.
Над ними, широко расправив черные лебединые крылья, парили Фенелла и мистер Уотерс. В руках у Фенеллы что-то опасно блестело. Присмотревшись, мистер Мирт разглядел меч.
– Она вооружена, – тихо проговорил он, жестом останавливая Джеймса. – Мы нет. Надо быть осторожными.
– Ну уж нет, сейчас я объясню ей, что есть силы, с которыми нельзя играть. И с которыми она не может тягаться! – зарычал Джеймс.
Этельстан перехватил его за руку.
– Уйми свой буйный нрав, брат, – пробормотал он. – В ней течет кровь Мелизанды.
– Да Мелизанду уже тысячу лет никто не видел, она ушла на Абаллах! – рявкнул Джеймс. – Ты действительно думаешь, что ей есть дело до происходящего в мире? Я – нет!