Мария Покусаева – Зеркала (СИ) (страница 48)
Страх уступил место чему-то другому, словно между мной и моими воспоминаниями вдруг появился заслон, стеклянная стена, как в океанариуме: ты видишь за ней тёмную водяную бездну, силуэты китов, запертых в стеклянной тюрьме, зубастые пасти акул, но знаешь, что ни вода, ни твари, обитающие в ней, не причинят тебе вреда.
Я осторожно поднялась на локте. Чужая одежда, та, в которой я вышла из замка утром, сейчас стала вдруг неудобной, колючей, мне хотелось выбраться из неё и отмыться, отскрести с себя что-то такое, неправильное. Чужой запах, знание, что я носила на себе чужое, остатки ужаса, следы истерики.
От слез опухло лицо, ресницы слиплись и глаза все еще щипало. Я шмыгнула носом и поставила ноги на пол.
Холодный, я чувствовала это даже сквозь плотные носки.
Раньше я не замечала этого холода так ясно.
В двери что-то щелкнуло, когда я повернула ручку и потянула её на себя, скрипнули петли, я почувствовала запах камина и почему-то опавших листьев, влажной древесины и мха.
Сильвия сидела на диване перед очагом, забравшись на него с ногами. Сначала я увидела её силуэт – прекрасный профиль, тёмные волосы, в этот раз – распущенные по плечам, руку, вытянутую вдоль спинки дивана, и уже потом, подойдя ближе, разглядела, что на ней было другое платье – то, в котором я видела её в один из вечеров, больше похожее на халат, плотный, достаточно длинный, чтобы сейчас закрывать её ноги полностью и чуть свешиваться вниз, как русалочий хвост.
– Доброго вечера, миледи, – сказала она, не поворачивая ко мне головы, словно игра пламени в очаге занимала все её внимание. – Не спится?
Я моргнула и поднесла руку ко лбу, чтобы поправить прядь, неприятно влажную и колючую. Она неприятно щекотала кожу на щеке.
Очень хотелось пить.
– На столе есть чай, – сказала Сильвия, словно угадала, о чем я думаю. – И не только. Если вы, конечно, снова голодны.
– Спасибо, – выдавила я.
Во рту пересохло и на губах появилась неприятная корочка.
– Не за что, миледи, – она повернулась ко мне. Отблески огня танцевали в тяжелых темных локонах, на четких скулах и кончике прямого носа. Я не могла поручиться, но, кажется, на губах Сильвии мелькнула улыбка. – Как видите, я здесь, сторожу ваш покой, как и обещала.
– Спасибо, – снова сказала я, чувствуя себя неловко.
– Приходите в себя и отдыхайте.
Она проследила за тем, как я наливаю себе нет, не чай, а воду из металлического графин и жадно пью её, а затем, вытерев губы тыльной стороной ладони, ставлю чашку на место. Я схватила не стакан, предназначенный для воды, а фарфоровую чашку для чая, тонкостенную, бледную, как ядовитые грибы, растущие в чаще леса.
– Я… – начала было я, но замолчала.
Сильвия наклонила голову. Её рука сдвинулась, согнулась в локте, пальцы коснулись подбородка.
– Миледи?
Я поняла, что она не торопится вставать, что-то делать, помогать мне – совсем не то, чего стоило бы ждать от камеристки, не так ли? Сильвия словно бы делала мне одолжение уже тем, что сидела сейчас у камина в этой комнате – чтобы мне было не страшно. Я мало что знала о слугах, конечно, но все, что я знала, сейчас говорило о неправильности происходящего.
Миледи и госпожа – лишь слова, – подумала я. – Ко мне не относятся ни как к леди, ни как к госпоже, скорее, как к потерянному, испуганному, неуклюжему ребенку – в лучшем случае, в худшем – как к капризной, эгоистичной девице, свалившейся с небес. Я ничего не решаю и ничего не могу – потому что я ничего не знаю, а кто из них дал мне что-то узнать?»
Ну, кроме того, что лежит на поверхности?
Сильвия вздохнула – лениво и с наслаждением, словно запах дыма, запах огня и нагревшегося дерева, а еще тот легкий, еле заметный запах леса, который я все еще чувствовала – все это доставляло ей удовольствие.
И ей было совершенно не до меня.
– Я пойду умоюсь, – смущённо сказала я.
Она медленно кивнула в ответ и вернулась к созерцанию огня.
В ту ночь мне не снилось кошмаров, не виделись чудовища, выходящие из теней, не повторялась погоня – та погоня, о которой я, наконец, вспомнила. Пузырек с волшебным зельем мне не пригодился, да я и без того не собиралась притрагиваться к нему – больше никогда. Я изредка просыпалась, выныривая из сна то в полумрак освещенной кристаллом комнаты, то в тусклые предрассветные сумерки, и каждый из-под двери, ведущей в соседнюю комнату, виднелись желто-оранжевые всполохи, а я чувствовала, что не одна, и мне было спокойно.
В моих снах был лес – темный, глубокий лес, совсем не страшный. Он был полон мягкого сумрака и еловых веток, тишины и покоя, он пах зеленью и влагой, грибницей и мокрой землей. Он не желал мне зла, и во сне я видела себя диким зверьком, свернувшимся у корней старого дерева на подстилке из прошлогодних листьев и опавшей хвои под надежной защитой.
Потерянная девочка
Библиотека изменилась до неузнаваемости.
Кто-то – я все еще не знала, кто именно, я не видела здесь слуг, кроме Сильвии и двух девушек, которые приносили еду – расставил на полках книги корешок к корешку, убрал их со стремянки и с пола, разобрал согласно теме и назначению – насколько я могла судить.
Здесь пахло свежестью, как в комнате, в которой только что вымыли полы.
Внутренние створки окна, те, которые украшал узор витража, были открыты, и яркий солнечный свет падал сквозь чистые стекла прямо на широкий деревянный стол.
На столе лежала стопка книг, картонная папка и перо – острый металлический наконечник в деревянном держателе. Или как это называется? Перо было легким, дерево покрывал слой темного лака, как шкатулку. Рядом стояла хрустальная чернильница и фарфоровая вазочка с еловой веткой.
Ветка была перехвачена бледно-голубой лентой.
Я задумчиво повертела в руках перо и скептически скривилась.
Кто бы ни навел здесь порядок, он выложил на стол книги, которые могли бы пригодиться девице, оказавшейся в сложных обстоятельствах. Я обнаружила «Детскую географию», «Книгу лордов» и, как ни странно, сборник сказок и еще что-то, озаглавленное как «Прекрасная леди Франческа и Король Гоблинов. Роман». И те книги, которые были у меня в комнате. Их вернули сюда, видимо, решив, что библиотека – более подходящее место, чтобы одна девочка сидела и прилежно училась быть леди.
Я плюхнулась на стул, вытянула руки вперед на столе и спрятала в них лицо.
Мне не было страшно. Я проснулась свежей и отдохнувшей и с удивлением поняла, что весь ужас, который я вчера испытала, куда-то исчез. Ему на смену пришла странная для меня ярость, тихая, но в то же время острая. Я хотела действовать.
«Если мне нужно выучить все основы этикета, – думала я, лежа лицом в стол, – если мне нужно вызубрить все имена и звания этих их принцев, чародеев и всех остальных, от кого зависит мое возвращение назад, я сделаю это. Я выучу правила игры и постараюсь сыграть так, чтобы все поскорее закончилось».
И вернусь к себе домой, к серой рутине, в которой не будет никаких принцев и чародеев и никакого волшебства. И никаких клыкастых тварей в снежном мареве. И никаких подозрительных зелий.
В общем, я хотела действовать и была чертовски зла, когда открыла «Правила хорошего тона» и, закинув ноги на подоконник, начала их листать, пытаясь найти в этом хоть какое-то удовольствие.
Мое знакомство с порядком представления гостей на официальном приеме прервало появление одного там волшебника. Кондор, как и в прошлый раз, вышел из зеркала – и демонстративно постучал костяшками пальцев по раме.
Видимо, чтобы привлечь мое внимание.
– Подозревал, что найду тебя здесь.
Голос Кондора звучал дружелюбно и как-то… смущенно?
Я подняла на него взгляд. «Еще позавчера я бы чувствовала себя как на экзамене, – подумала я, – и робела бы перед строгим холодным чародеем. Думала бы, не сделала ли я чего дурного, не полезла ли куда-то, куда не надо лезть?» Сейчас мне было почти все равно.
– Я пришел с миром, Мари, – ухмыльнулся Кондор и поднял руки ладонями вверх, словно заранее капитулировал. – Не смотри на меня так, словно желаешь испепелить взглядом. Могу я… сесть?
Я удивленно моргнула.
– Ты спрашиваешь у меня разрешения?
Опять.
– Еще бы. – Он подошел ближе, осторожно, как двигаются люди, когда рядом есть кто-то, кто может напасть в ответ на слишком резкое движение. – Я бы не хотел тебе мешать, если ты занята.
– Я не…
Я бросила короткий взгляд на таблицу титулов и решила, что учить ее хочу еще меньше, чем говорить с Кондором.
Что-то подсказывало мне, что разговор будет не самым приятным для меня.
– Я не занята, – книга была закрыта и отложена в сторону.
– Но и видеть меня не слишком рада.
Кондор наклонил голову чуть набок и, кажется, был готов улыбнуться.
Я пожала плечами и не стала признаваться, что с удовольствием избегала бы его и дальше. Слишком уж непонятно мне было, чего от него ждать. Еще одно заклинание в лоб или еще одну прогулку по красивым местам?