Мария Покусаева – Темная сторона (страница 61)

***

– Вот эту, – сказала Сильвия, протягивая мне большую тяжелую книгу в переплете с узором из цветов и стеблей шиповника, – господин маг дал бы вам почитать, будь вы счастливой маленькой девочкой из самой обыкновенной семьи. Это сказки Ангрии и Иберии, самые лучшие и известные. О сиротах, заблудившихся в лесах, о злых мачехах, о заколдованных птицах и о фэйри, конечно. – Она усмехнулась и положила поверх первой еще одну, маленькую, в темной кожаной обложке с металлическими уголками. – А эту вам стоило бы почитать, если бы вы сами решили отправиться в лес, где могут водиться фэйри. И если я не ошибаюсь, она должна была попасться вам на глаза. – Сильвия усмехнулась. – Решайте сами, что вам сейчас нужнее. – Она обернула лицо к окну. – Время у вас еще есть.

Я моргнула, прижимая книги к груди.

– Когда они вернутся?

– Не думаю, что скоро. – Сильвия подошла ближе к портьерам и задернула их, отделяя комнату от тьмы, заглянувшей в нее. – Но как только они вернутся, я сообщу вам. Приятного отдыха.

– Спасибо, – сказала я, и она улыбнулась, обернувшись в дверях.

Снова повернулся ключ и щелкнул замок.

Я на миг почувствовала себя пойманной в клетку: одна, в замке, затерянном в горах, к которому не пробраться, если не знать тропы и не иметь разрешения, под охраной фэйри с острыми зубами и рожками, спрятанными в волосах. Не то принцесса, спрятанная в башне, не то сокровище, которое охраняют чудовища, не то пленница коварного чародея.

Одна из тех, о которых так любит шутить Кондор.

Я вздохнула и вернулась к камину. Плед лежал рядом, разделяя меня и полутемную комнату за моей спиной, а справа от меня стоял фонарик с кристаллом. Я села на пол и накинула плед на плечи. Вся жуть, которая творилась вокруг, была настолько неприятной, что эти простые волшебные вещи казались мне чем-то сродни магии, создающей вокруг меня замкнутый защитный контур из света и тепла.

С легким трепетом я открыла книгу сказок, первую, большую, потому что вторая казалась мне куда интереснее, и мне хотелось поскорее отделаться от первой. Просто убедиться, что в ней нет ничего важного.

Я была почти не права.

Немного завороженная, я переворачивала страницы, украшенные вдоль полей узорами из дубовых листьев, если сказка принадлежала Иберии, или роз, если это была ангрийская история, или шиповника, или чертополоха, или чего-то еще вроде ракушек или переплетающихся веточек, и узнавала эти истории и сюжеты.

Там было и про мальчика, знающего язык птиц, и про сестер, которые нашли в лесу принца, превращенного злой ведьмой в медведя. И про колючий шиповник, прячущий башню с уснувшей на много лет дочерью древнего короля. И про рыбака, укравшего тюленью шкуру у дочери моря, чтобы его возлюбленная не уходила от него.

Про очень правдивое зеркало и отравленное красное яблоко.

Про открытые холмы, в которых люди танцевали всю ночь на волшебных пирах, а на утро выходили в свой мир и его не узнавали, потому что в этом мире прошло сто двадцать лет.

Про белую лань, заманившую юного принца в чащу, потому что лесная госпожа влюбилась в него и хотела его увидеть.

Про девочку, которая ушла искать свою сестру на Ту сторону, про пряничные домики и хищных птиц.

Про пустые колыбели и детей, которые возвращались с мешками, полными золота и драгоценностей, и глазами зелеными, как молодая листва или трава на холмах.

Мне все время казалось, что я это читала: такое же, но чуть другое, с иными именами, с другой моралью, где-то добрее, где-то – смешнее, где-то – гораздо проще, чем здесь. Что-то было лишь смутно знакомым, но все равно напоминало разом те сказки, которые я читала в детстве. Эти фэйри тоже боялись железа и огня, эти леса были глубокими и дремучими, поцелуи разрушали злые чары, и если герои оставались верными себе до конца, их ждало счастье и пир в королевском дворце.

И это было куда интереснее злоключений леди Франчески, истории мира в изложении для девиц или рассуждений автора «Ars Magica» о приворотных зельях.

Я забыла про время и собственные тревоги, а когда вынырнула из книги – сразу после истории о чародее, прослужившем Королеве Фей семь лет и ставшем самым великим магом в мире, в котором уже не смог оставаться, – часы, стоящие на каминной полке, показывали почти десять вечера.

Ночи, потому что здесь ночь начиналась около девяти.

Я почувствовала, как мне становится холодно где-то внутри, там, где заканчиваются ребра, и вдоль позвоночника ползет холодная змея тревоги.

Это уже не было похоже на «ближе к вечеру».

Это было похоже на то, что их что-то задержало.

Я дотронулась до кристалла хрусталя, висевшего под футболкой, словно он мог подсказать мне, что случилось, или просто успокоить. Но я не успокоилась. Я не успокоилась даже после того, как заставила себя умыться и снова вернуться к сказкам: строки, еще недавно обладающие собственной магией, начали расплываться перед глазами, истории уже не затягивали меня, мои мысли блуждали где-то вдалеке, ближе к Йарне и тому, что могло в ней произойти.

От стука в дверь я натурально подпрыгнула и вылетела из спальни в гостиную, ожидая, что сейчас снова щелкнет замок и войдет Сильвия, чтобы что-то сказать мне. Но вместо этого стук повторился.

Я замерла, едва не уткнувшись носом в дверь.

– Что? – спросила я как можно более уверенно.

– О, слава Милосердному, хоть ты жива. – Голос Ренара я сначала не узнала, слишком глухо и устало он прозвучал. – Открой дверь, солнышко, у меня, в отличие от твоего рогатого сторожа, нет волшебного ключа от всех дверей.

Моя рука потянулась к небольшой, едва заметной защелке, но остановилась.

Ледяной комок в животе стал еще холоднее.

Сильвия пришла бы с ним. Или до него. Или пришел бы Кондор…

И что значит «хоть ты жива»?!

– Мари?

– Подожди, сейчас, я не помню, как это… – торопливо и сбивчиво ответила я, получив на это неразборчивое угуканье, и, чувствуя себя до невозможности глупо, обернулась в сторону наиболее темного угла и громким шепотом позвала: – Сильвия!

Как ни странно, ничего не произошло. Опять. Как утром.

В которой из сказок детишки не пускали злого фэйри в дом, несмотря на все его уловки и попытки притвориться чем-то добрым, чем-то теплым и чем-то вкусным?

– Ренар, я не могу…

– Ох, милая! – почти прошипел он раздраженно. – Мари, это просто, там есть небольшой рычаг прямо под ручкой и… А, в общем, ладно, – добавил он с какой-то обреченностью в голосе. – Отойди от двери.

Я прижалась к стене справа от дверей и прикрыла глаза, не зная, что делать и что думать.

Ярко-синюю вспышку магии я скорее угадала, чем заметила, слишком быстрой она была.

Дверь распахнулась, чуть не ударившись о стену, и мы все втроем застыли, уставившись друг на друга.

Я судорожно пыталась вцепиться в дверной косяк, потому что канделябра или вешалки под рукой не было. Ренар удивленно смотрел на меня, не улыбаясь, наоборот – я впервые видела, чтобы его губы были плотно сжаты, а между бровями залегла странная складка, словно бы он – удивительное дело! – напряженно хмурился.

Кондор опирался рукой о дверь, и первое, что бросилось мне в глаза, это повязка, тонкая белая ткань, которой была замотана его ладонь. Уже потом я разглядела и бледность, и царапины на щеке, и темные круги под глазами – все почти так же, как в прошлый раз, когда он грохнулся в обморок.

Наверное, именно поэтому я сделала шаг вперед и обняла его, желая стать опорой, если он снова начнет падать.

Или, на самом деле, мне просто нужно было спрятаться, и лучшего способа, чем уткнуться носом в его шарф, я просто не нашла.

Я думала, что он оттолкнет меня, отцепит, как прилипшую колючку, встряхнет и заставит успокоиться и начать думать. Но Кондор только положил тяжелую ладонь мне на макушку и застыл: то ли терпеливо ждал, когда закончится поток слез, то ли просто был не в состоянии двинуться с места.

От него пахло дымом и хвойным лесом и еще, самую малость, октябрем и опавшими листьями.

***

Когда Ренар мне все рассказал, я сначала не поняла, что мне делать.

Мои небеса не упали на землю, а сама земля не ушла из-под ног, но внутри все равно что-то взорвалось и разлетелось на множество мелких, очень острых и царапающих меня осколков.

– Именно поэтому я планирую сегодня много пить. – Ренар помахал в воздухе фляжкой, и, сбросив плащ и куртку на диван в моей гостиной, сел на пол рядом. – Надеюсь, Кондор догадается захватить что-то не только для себя самого.

Я промолчала, все еще стоя в ступоре, а потом все так же молча протянула руку вперед.

Как хорошо, что Ренару ничего не нужно объяснять.

Во фляжке у него был какой-то травяной бальзам, по вкусу похожий на сладкое, но не слишком приятное лекарство.

– Если ты планируешь остаться здесь, ну, не знаю… – Я посмотрела на его сапоги. – Найди другую обувь, что ли?

Я отдала ему фляжку.

– Мне было не до того, – ответил он довольно едко.

Пристальный, серьезный и усталый взгляд Ренара сосредоточился на мне.

Словно видел что-то, что я скрывала. Все мои страхи, все, что я успела подумать и представить, пока ждала их.

Пока не открылась дверь.

– Что-то не так?

– Ты тоже неважно выглядишь, – ответил Ренар задумчиво. – Сходи-ка умойся. Вода, знаешь ли, неплохо смывает всякую дрянь.