Мария Покусаева – Темная сторона (СИ) (страница 21)

И, ладно, черт с ними, уроки этикета с Лин.

И обещанное чаепитие у нее в гостях.

И еще одна примерка платьев.

Но маятник безумия и не думал останавливаться или замедлять разгон. Казалось, он только набирал скорость, и каждое новое событие, каждое новое лицо, появляющееся на сцене моей жизни, только сильнее раскачивало его.

Если пару дней назад я верила, что все происходящее со мной хоть и невероятно, но безопасно, и экскурсия по другому миру ничем, кроме потерянного времени, мне не грозит, только держись крепче за руку желтоглазого Вергилия, то сейчас чужой мир повернулся ко мне своим настоящим лицом и оскалился мелкими, острыми фэйрячьими зубками.

Продемонстрировал свой интерес.

Интерес, которого, судя по реакциям Кондора, не должно было быть.

Разноцветные витражи рассыпались острыми льдинками, из глубины темных зеркал на меня посмотрело нечто неожиданное, оно заговорило со мной на языке острых когтей и туманных пророчеств и показало мне то, что, кажется, я не должна была видеть. И не хотела бы знать.

– В этом мире есть законы и правила игры, – сказал Кондор, пока пытался нащупать пульс на тонком посеревшем запястье Хёльды, – которые выше людей, поэтому людям не нужно даже пытаться знать их. А просто плыть по течению и не думать о том, как это течение возникло, и что там, во тьме реки, еще живет и плавает.

Я закрыла глаза, потому что не хотела видеть, как дрожат его руки.

Это было самое страшное, что я видела в своей жизни, после того, как менялось выражение лица Кондора во время монолога Хёльды.

И после оскала твари, которая бежала за мной в снежном мареве, конечно.

– Но ты же сам ей не верил, – сказала я.

– Теперь поверил, – огрызнулся он. – Есть разница между обычной видящей и пророком. Герхард, она спит. И пусть спит.

Шаги звучали суетливо, голоса – тревожно. Мне положили ладонь на плечо и, когда я не отреагировала, бесцеремонно потянули за руки, вынуждая встать с кресла, на котором я пригрелась, пока пыталась прийти в себя.

– Я сейчас, – шепнула я.

Около левого виска остро, коротко кольнуло болью.

– Пойдем, милая.

Пришлось вставать и идти.

Зимний свет почему-то казался мне слишком ярким, почти болезненным, и я щурилась.

Хёльду оставили в кресле, расстегнув ворот платья и манжеты, и накрыли пледом. Сейчас она казалась даже не усталой, а странно умиротворенной, словно бы там, во сне она видела что-то хорошее, а не тьму, о которой говорила нам.

Кондор вытолкнул меня из гостиной в соседнюю маленькую, проходную комнату.

– Вы знали, что она – пророк, Герхард? – спросил он у господина Оденберга.

От меня не ускользнуло, как удивился Ренар, как он открыл было рот, чтобы сказать что-то, но, заметив выражение лица Кондора, все же не стал ничего говорить.

Герхард казался смущенным и встревоженным.

– Я догадывался, что она сильнее, чем кажется, – ответил он. – Но она никогда не проявляла… кхм… таких способностей. Я думаю, нам лучше поговорить у меня в кабинете, милорд, наедине.

Кондор сжал мою руку так, что я чуть не вскрикнула от боли.

– Я не думаю, что сейчас уместны долгие разговоры, Мастер Оденберг, – прохладно, но вежливо сказал он. – У меня, как и у вас, есть определенные обязательства, которые я привык выполнять. Я бы хотел вернуться к ним как можно скорее.

– А я бы все-таки хотел с вами поговорить, – в тон Кондору ответил Герхард, рассматривая меня. Я стала вдруг очень, очень ему интересна, и в этом интересе мне виделся какой-то странный расчет. – О разделении обязанностей, к примеру. Несмотря на то, что юноша не имеет к леди Лидделл никаких… претензий, я вижу свою обязанность, – он подчеркнул это слово. – В том, чтобы сообщить представителям Ковена в Старом Бергштадте о новоявленной ведьме, замеченной в окрестностях Йарны и, предположительно, опасно не владеющей собственными силами.

Кондор застыл с таким видом, словно его только что ударили по лицу.

Наверное, в его картине мира не было такого, чтобы какой-то там волшебник из мелкого городка, к которому можно ввалиться посреди ночи, вдруг осмелился сказать ему, со всеми его титулами, графством и древней семьей, хоть слово поперек.

Но Герхард сказал. И не просто сказал, поняла я, а намекнул, что имеет рычаг влияния, козырь в рукаве, талисман на удачу – меня.

Ренар скрестил руки на груди и, кажется, был готов ко всему.

Возможно, в случае чего – успокаивать Кондора и не давать ему сделать что-то не очень хорошее.

Мне показалось, что воздух сейчас заискрится и вспыхнет, но Кондор лишь поднял руку, вытащил из воздуха забытую мною в гостиной цепочку с амулетом и с улыбкой застегнул ее на моей шее.

– Я рад, что вас не так легко обмануть, как я надеялся, Герхард, – сказал он как ни в чем не бывало, словно минуту назад не стоял здесь с растерянным видом. – Но поскольку эта конкретная, кхм, ведьма, если вам так угодно, еще и моя подопечная, то, думаю, это как раз моя обязанность – сообщить о ее появлении. Правда, боюсь, леди Лидделл и один ее могущественный покровитель против огласки таких подробностей. Я планировал поговорить о ней не с кем-то из… – Он запнулся, видимо, подбирая слова. – Из ближайших к этой местности представителей Магической Власти, а напрямую с ректором Галендорской Академии. Я надеюсь, вы не сочтете подобные привилегии нарушением какого-нибудь регламента? – улыбнулся он.

Напряжение в воздухе не исчезло.

– Что вы, милорд. – Герхард улыбнулся ему в ответ. – Я только посоветую вам сделать это быстрее. Потому что если уж кто-то вроде меня догадался, подумайте, что будет, если господин Феррано, к примеру, обратится за помощью к человеку, способному считать остаточные следы проклятия и выйти через них на… – Он посмотрел на меня, хитро щурясь. – На того, кто это проклятие сотворил. А господин Феррано, поверьте мне, настойчив и дружен не с последними лицами в городе. В том числе…

– С теми, кому захочется обвинить меня в злоупотреблении моим положением и силами? – почти насмешливо спросил Кондор.

Я чуть крепче сжала его пальцы, пытаясь так намекнуть, что я все слышу – и понимаю. И что я сейчас на его стороне.

– Вы сами все понимаете, Мастер Юлиан, – спокойно ответил Герхард. – В том числе то, что происходящее сейчас выходит за рамки понятия «в порядке вещей».

– Ну да. – Кондор сделал вид, что не заметил намека. – Пророки – это нечто за пределами привычного. Даже для меня. Тем более, когда…

– Вам неприятно, когда в вас смотрят? – фыркнул Герхард почти добродушно, и я почувствовала, как повисшее в воздухе напряжение чуть отступило. Мастер Йарны уже не преграждал нам дорогу, он отошел в сторону, пропуская в гостиную к Хёльде служанку с подносом. На подносе были кувшин воды и накрытая плотной салфеткой миска. – Могу вас понять, милорд. Еще неприятнее, когда вам показывают вас.

– Если вам хочется поговорить со мной, Мастер Герхард, – Кондор, казалось, пропустил его слова мимо ушей, – то я навещу вас через пару дней. И госпожу Хёльду тоже, потому что, признаюсь, продолжение беседы с ней кажется мне очень… полезным и куда более интересным, чем беседа с вами, Герхард. Но пока, простите, меня ждет кое-что более важное.

Улыбка Герхарда стала удивительно любезной. Он повернулся ко мне:

– Был рад вас видеть, леди Лидделл. Надеюсь, мы увидимся еще – уже при других обстоятельствах.

Мне ничего не оставалось, кроме как ответить ему в тон, а потом позволить Кондору увести меня к порталу.

«Овечка, которую ведут к жертвенному камню, – думала я, пока надевала пальто, которое мне подал Ренар. – Да, пожалуй, вернее и не скажешь».

***

Я не понимала, что происходит. Совсем. Одно событие сменяло другое с такой скоростью, что я теряла связь, и все, что мне оставалось, это покорно идти за кем-то, кто держал меня за руку.

Я очнулась, когда передо мной поставили тарелку. От запаха супа меня почти замутило.

Я не хотела есть. Чего я действительно хотела – так это оказаться у себя в комнате, спрятаться под одеялом и заснуть. Или просто лежать с закрытыми глазами, сжаться в комок и попытаться представить, что меня нет.

Что все это – какой-то странный сон.

Судя по тому, что вокруг царило напряженное молчание, сбежать хотела не только я.

Обед накрыли в одной из комнат замка. Темные деревянные панели, узкие готические окна, сквозь которые пробивался тусклый зимний свет, тяжелая мебель – здесь было сумрачно и неуютно. И холодно – или это просто меня знобило.

Кто и когда успел решить, что мы должны оказаться за одним столом, я не могла вспомнить. Может быть, Кондор спросил меня о чем-то по пути сюда – и я незаметно для себя кивнула, может быть – его самого поставили перед фактом, когда мы зашли в замок. Так или иначе – мы здесь, и нам прислуживает та самая девушка, которая несколько дней назад принесла обед в гостиную Кондора.

В тот день, когда я увидела в зеркале мир, который меня забывал.

Я заметила, как девушка бледнела каждый раз, когда оказывалась рядом с волшебником, мрачным, как пейзаж за окном.

Ложка в руке дрожала, я случайно ударила ею о бортик тарелки – звук получился настолько громким в повисшей тишине, что Ренар вздрогнул и словно бы очнулся.

– Вам не кажется, – начал он, нарушая этот заговор молчания, длящийся от портала и до сих пор, – что в Замке стало как-то слишком холодно?