Мария Покусаева – Черная невеста (страница 67)

Может, он сказал бы что-то еще, но в этот момент дверь снова раскрылась – слуги принесли выпивку и снедь. Лорд Макаллан сделал им знак выйти и снова остался один на один с дядей Оливером и отцом Сэмюэлем.

– Угощайтесь, господа! – Он опустился в кресло. В свое кресло, самое старое в зале.

К нему была прислонена трость – точнее, клинок, спрятанный в трости. Однажды Флоренс удивилась, зачем лорду Макаллану, с его-то отменным здоровьем, трость, а тот хитро улыбнулся и предложил ей потянуть за рукоять – в дереве пряталась сталь.

– Право слово, лорд Макаллан…

– Погода дурная, – мягко сказал он. – Да и мой сын обещал вернуться к вечеру, если дороги не размоет. Вот и спросите у него, куда он дел Флоренс Найтингейл.

Кажется, дядя и священник переглянулись.

– Значит, в вашем доме ее нет?

– Я же сказал, отец Сэмюэль. Флоренс Найтингейл здесь нет.

Флоренс показалось, что Алек Макаллан смотрит в ее сторону. По крайней мере, она видела, что его голова повернута к ней.

Стало тихо.

– Как тонко, лорд Макаллан, – сказал вдруг дядя едко и хлестко. – В этом доме нет Флоренс Найтингейл. А кто тогда здесь есть? Что за рыжую девушку, говорят, видели в местных холмах вместе с большой кудлатой псиной?

– Не знаю, – усмехнулся лорд Макаллан. – Может, дух из-за тумана?

– Я не верю в духов.

– А зря, лорд Силбер. В этой стране они иногда встречаются.

Дядя замолчал. Флоренс, казалось, чувствовала, как воздух наполняется его злобой.

– Вы сказали, у вас есть невестка, лорд Алек. – Отец Сэмюэль взял с подноса что-то и отправил в рот. – Ваш старший сын женился?

– Кеннет путешествует, отец Сэмюэль, и даже не думает пока обзаводиться семьей, хотя это меня и огорчает.

– Грин-Лоу, – почти прошипел дядя. – Они поженились в Грин-Лоу! Флоренс Найтингейл здесь нет, здесь есть Флоренс Макаллан!

Лорд Алек ответил не сразу. Он налил виски в стакан и сделал глоток.

– Вы правы, лорд Оливер, – сказал он спокойно. – А если вы подумаете над моими словами немного, то поймете кое-что еще.

Кажется, дядя был настолько возмущен, что не нашелся с ответом. Зато отец Сэмюэль не растерялся. Он рассмеялся – громко, раскатисто, долгим смехом человека, из-под носа которого увели что-то важное. Лорд Макаллан терпеливо ждал. Флоренс тоже. Ричард Третий терпел ее пальцы на своем ухе.

– Я бы хотел увидеть свою племянницу, – заговорил лорд Силбер совсем другим тоном. – Если это возможно.

– Я рад, что мы поняли друг друга, – усмехнулся лорд Макаллан и, подняв голову, громко позвал: – Флоренс, милая! Если ты хочешь, можешь спуститься и поздороваться с дядей! Но я не настаиваю, – добавил он тише. – Девочка сама решит, а если ей что-то не понравится, поверьте, она сумеет приказать псу отгрызть вам половину лица, лорд Силбер.

– А как же ваше хваленое гостеприимство?

– Оно перед вами. – Лорд Макаллан провел рукой над накрытым столом. – Я не заметил, чтобы вы пользовались им, господа.

Флоренс и не собиралась выходить, только высунулась из-за перил. Она видела, как дядя нехотя потянулся к виски и как отец Сэмюэль, угрюмый и немного жалкий, занял все кресло, то самое, в котором она сидела днем. Она втянула воздух, но ладаном почти не пахло – его перебивал запах дров, дыма, виски, копченого мяса и пряного вина. И запах собачьей шерсти, конечно, потому, что Ричард все еще сидел рядом.

– Вы же понимаете, – сказал отец Сэмюэль, – что любой судья признает этот союз недействительным, потому что ваш сын не живет с леди Найтингейл, как положено жить мужу с женой. Это фикция. Осмотра врача и свидетельства будет достаточно, чтобы аннулировать брак.

Флоренс замутило, и в животе шевельнулось что-то холодное.

– Вы слишком прагматичны для священника, отец Сэмюэль, – ответил лорд Макаллан спокойно. – И как-то забываете о сострадании к ближнему. Этот брак начался недавно и в обстоятельствах, которые предполагают некоторую… деликатность. Ни вы, ни я не можем предположить, что случится через месяц, два, полгода, а такие процессы, вы знаете, часто идут с неохотой и затягиваются.

– Их при желании можно и подстегнуть, если договориться с судьей.

– Можно, – согласился Алек Макаллан. – Но я бы не рекомендовал вам договариваться с судьей на моей земле, отец Сэмюэль. Я тоже знаю право, – добавил он ехидно. – Мой старший сын учился на юриста в Университете Грей-Стоуна, а младший – Черный ловец. Так что право, господа, я знаю очень хорошо.

Он не предостерегал открыто, поняла Флоренс, но прозрачно намекал, что будет стоять на своем до конца. А они, видя это – и то, что замок полон преданных лорду слуг, и то, что рядом с его креслом стоит трость, сама по себе тяжелая, – не посмеют делать глупости. Возможно, лорд Макаллан даже не знал, что Флоренс прячется здесь, а если знал, вел разговор так, чтобы стороннему слушателю все было понятно.

И сейчас Флоренс почти ненавидела дядю, но отца Сэмюэля она ненавидела еще больше. Он так открыто лгал, не зная, что она рядом! И словно намеренно заговорил о неприятных вещах, когда понял, что его жертва здесь.

Он рассуждал совсем не как духовник, знавший ее с детства.

Она подумала про свою хрупкую мать, запертую в обители Святой Гертруды. Если бы не Ронан, сама Флоренс могла бы оказаться в таком же положении – просто в другом месте, возможно менее приятном. Только она, в отличие от матери, не была безумной!

Просто несчастной, но ведь это же не безумие, правда?

И здесь, в окружении чужих людей, которые проявляли к ней доброту и делились теплом, она не перестала быть несчастной совсем, но определенно чуточку приблизилась к чему-то противоположному. Сложно назвать это счастьем. Скорее цельностью? Казалось, в мире вдруг снова появился кто-то, кому важна сама Флоренс, а не то, что от нее можно получить. Как она была важна Бенджи. А до того – маме с папой, насколько она могла их вспомнить. И это ощущение собственной нужности встало на место, как недостающий кусок разбитой чашки. Оставалось только взять Волшебный Прозрачный Клей Доктора Клебера и склеить осколки.

Флоренс встала. Скрипнули ступеньки. Ричард Третий бесшумно поднялся и последовал за ней.

– А вот и она. – Лорд Макаллан взял трость и положил ее себе на колено, словно играясь. – Я вижу, вышивка побеждена?

Флоренс кивнула.

Его присутствие почему-то вселяло уверенность. Слова Ронана о том, что там, в Августе, решение приняли в ее пользу и теперь никто, вообще никто не вправе распоряжаться ее судьбой, тоже придавали сил.

– Стоило изменить нежным незабудкам логресских лугов и выбрать цветок с характером, лорд Макаллан, как дело сразу пошло на лад! – Флоренс улыбнулась. – Видимо, эта земля так на меня влияет.

Он почти улыбнулся, но сдержался, стараясь продолжить задуманную игру. Большая рука на трости лежала расслабленно.

Флоренс посмотрела на дядю, это далось нелегко. Она поняла, что не хотела бы видеть его еще долго, а то и никогда. Лорд Силбер сидел с прямой спиной на краешке кресла, с таким лицом, словно выпил не виски, а стакан кислого сока.

– Здравствуйте, дядя, – сказала она.

Лорд Силбер кивнул. Она не могла прочитать его лицо, слишком напряженное сейчас, слишком закрытое, с плотно сомкнутым ртом. О чем он думал? Переживал за нее на самом деле – просто на свой лад, глубоко внутри, за внешним холодом и сдержанностью, как переживал за ее мать? Или приехал не за племянницей, а за украденной инвестицией?

– Скажи то, что хочешь сказать, – мягко велел лорд Макаллан. – Карты раскрыты. Почти.

Флоренс задумалась на миг, а потом посмотрела на дядю снова.

– Я бы хотела, дядя Оливер, чтобы вы ушли, – сказала она спокойно, хотя грудь от волнения сдавило и дыхания еле хватало. – Но я не хозяйка этого дома и не вправе выставить вас за дверь. Кроме того, погода сейчас ужасна, и это правда было бы совершенно немилосердно. Но я не вернусь в Августу с вами.

– Флоренс… – начал дядя, подавшись вперед.

– Я не безумна, что бы этот человек… – она указала на отца Сэмюэля, – что бы он ни говорил вам.

– Дитя мое… – отец Сэмюэль улыбнулся. – Ты была бледна и несчастна, и твой разум… не справлялся с этим. Я рад, если сейчас тебе лучше.

Флоренс повернулась к нему – и тут произошло то, чего она боялась.

Браслет на руке нагрелся. Еле заметно, чуть-чуть, но она почувствовала это, словно запястье обвила теплая влажная тряпица.

Дверь зала снова открылась, пахнуло дождем, холодом и почему-то болотом. Ронан Макаллан остановился и пропустил вперед сначала Глорию дель Розель, странно-изящную, в траурно-черном плаще и шляпке с вуалью, а потом тонкого, почти хрупкого молодого человека, которого Флоренс помнила как мистера Максимиллиана Янга. Он появлялся вместе с мистером Данлоу и записывал все, что она говорила, всегда слегка недовольный, если Флоренс не сразу отвечала на вопросы или слишком долго думала. Еще мистер Янг, и это Флоренс тоже почему-то запомнила, ловко точил перья маленьким блестящим ножом, который носил в кармане сюртука.

– Я так понимаю, все участники решили собраться здесь? – Мистер Янг улыбнулся тонко и зло и обвел залу взглядом. – А вы, должно быть, лорд Алек Макаллан, владелец этого гостеприимного дома и отец нашего Ронана? Страшно рад наконец познакомиться!

Он, кажется, хотел подойти к мистеру Макаллану и пожать тому руку, но Глория дель Розель остановила его, бесцеремонно схватив за рукав.