Мария Петрова – Орлята (страница 2)

– Сами подумайте, Вероника Игоревна, – продолжал Подольский, – С вашими вводными придется выбирать: дети или жилье. На мужа надежды нет, но есть наше дружеское плечо.

Как будто Ника сама не знала этого! Брак, начавшийся как сказочная история, развалился внезапно. Муж и до этого перебивался случайными заработками – и модное слово «фриланс» не могло изменить мнения Ники о его непрочном материальном положении. Впрочем, кого сейчас удивишь семьей, в которой она – деловая женщина, а он – домохозяин. Нормально жили. Ипотеку, в которой растворились все средства, вырученные от продажи родительской квартиры в глубинке, она взвалила на себя до встречи с мужем. Думали, еще пару годков покрутятся, поднапрягутся – и можно будет планировать ребенка.

Все полетело к чертям в тот день, когда объявили о всеобщей мобилизации. Мужчины, не желавшие вставать под ружье, метнулись в соседние государства, прихватив семейные сбережения и автомобили. Это временно, скоро все закончится – утешали себя жены. Но чем дальше, тем яснее становилось, что конца не видно. Ника осталась здесь, он был там. Исход закономерен. Все мечты о семье с детишками рухнули вместе с занавесом, который со скрипом опускался над границами. Последний гвоздь в крышку этого гроба вбила новость, что его пассия в другой стране беременна. «Сама понимаешь, нам бы теперь с ней расписаться». Антон не рискнул произнести эти слова вслух, вместо этого трусливо накорябал сообщение три дня назад.

– Доминантный фолликул в левом яичнике, 16 мм. Через два дня можно вводить, – сообщила УЗИстка, и в ответ на это за ширмой невидимые пальцы заклацали по клавиатуре компьютера.

Ника почувствовала, как теряет сознание. В сладких речах мужчины в костюме скрывалась очевидная фальшь. Государев человек, функционер, он по-хозяйски вламывается в кабинет. Раскоряченная на кресле, практически вывернутая наизнанку, она одновременно чувствовала, как датчик УЗИ покидает ее тело, и услышала будто сквозь вату слова Подольского, который продолжал разливаться:

– Ведомственные ясли, лучшие педагоги, медицинское обслуживание, летние спортивные лагеря, закрытая спецшкола, поступление в ВУЗ по квоте, карьерные перспективы – у «орлят» будет то, что недоступно другим ребятам. И уж тем более – детям матерей-одиночек.

Голос жужжал, гипнотизируя, у Ники не было ни сил, ни желания дискутировать с ним. Она даже не заметила, как УЗИстка собрала свой аппарат и вышла за дверь. Просто уткнулась лицом в ладони, не в силах выдерживать на себе пронзительный взгляд водянистых серых глаз этого функционера, который влез с ногами в ее жизнь, ковыряясь в ее страхах и ее отчаянии.

– Подумайте, Вероника Игоревна, хорошо подумайте, – закончил Подольский свой спич и помолчал минуту. Затем вынул визитную карточку и засунул ее в задний карман сложенных на стуле джинсов Ники. – Сегодня у нас среда? До встречи в пятницу.

Он ушел, в кабинете воцарилась тишина, из-за ширмы не доносилось ни звука. Ника слезла с кресла, взяла из диспенсера бумажную салфетку, высморкалась, тыльной стороной рук вытерла насухо глаза. Из зеркала на нее смотрела распухшая физиономия с щелочками глаз, едва различимых под покрасневшими веками. Волосы были всклокочены, на щеках и скулах алели пятна. От разговора она устала так, будто он длился целую вечность, хотя часы показали, что прошло всего пятнадцать минут.

Ника оделась и вышла за дверь, не обнаружив никого в кабинете.

***

На следующий день Ника сказалась больной и не поехала на работу. Она вышла на кухню в халате поверх пижамы и налила себе чашку кофе. Первый же глоток обжег так сильно, что Ника языком сняла тонкую пленочку с неба. Она отставила чашку и вернулась в комнату. Подставив стул, Ника достала с верхней полки книжного шкафа стопку свадебных фотографий. За три года у нее так и не дошли руки оформить альбом, но и без обрамления эти снимки казались ей прекраснее всех картин на свете: молодые, хотя обоим уже перевалило за тридцать, влюбленные, бесшабашно счастливые. Щека к щеке она и Антон чуть пьяновато смотрели в объектив, вытянув перед собой правые руки с отставленным пальцем. На первый взгляд могло показаться, что молодожены показывают фотографу неприличный жест. Но если присмотреться, становится понятно, что на этом хулиганском кадре новоиспеченные супруги демонстрируют новенькие обручальные кольца, которыми только что обменялись в ЗАГСе. Тогда Нике казалось, что она вытянула счастливый билет.

Ника вернулась на кухню, достала кастрюлю, поставила ее на плиту, бросила пачку фотографий и чиркнула хозяйственной зажигалкой с длинным носиком. Плотная глянцевая бумага не хотела разгораться, кухня наполнилась едким дымом. Ника открыла окно, чтобы проветрить. Взгляд ее упал вниз. Со второго этажа двор был виден как на ладони: молодые мамочки стояли тесным кружком на детской площадке, припарковав коляски со спящими малышами и приглядывая вполглаза за карапузами, ковырявшимися в снегу. Закутанный в толстый комбинезон мальчишка держал через промокшую варежку сосульку размером с крупную морковку. Пока его мама самозабвенно сплетничала с подругами, он сосал эту ледышку, жмурясь от холода и удовольствия. На пухленьких щеках его горел румянец.

Ника захлопнула окно, несмотря на то, что кухня все еще была полна дыма. Открыла дверцу стиральной машины, достала брошенные туда накануне джинсы и вынула из заднего кармана визитку. Она набрала обозначенный на карточке номер и коротко произнесла:

– Алло, это Кравцова. Я согласна.

***

Какая-то часть сознания Ники втайне надеялась, что ничего не получится. В конце концов, только двадцать процентов инсеминаций заканчивается беременностью. Ника старалась не вспоминать, как снова вернулась в тот же кабинет, и группа похожих на ликвидаторов атомной аварии врачей вводила в нее семя, тихонько переговариваясь между собой и практически не обращаясь к ней. Как если бы Ника была не человеком, а машиной для создания новых людей.

Но все получилось. Нике было трудно поверить в это, ведь ни тошноты, ни других признаков она не ощущала. Но УЗИстка – та самая, что проводила исследование в день, который Ника силилась забыть, – показала ей пятнышко на мониторе и сказала, что это ее будущий ребенок. В своей карте Ника не обнаружила никакой специальной отметки, хотя изучила эту книжечку вдоль и поперек. Однако врач на каждом осмотре безошибочно угадывала, кто она, и приветствовала ее фразой «А вот и наша мама будущего орленка!».

Сидя в очереди перед плановым осмотром, Ника тайком разглядывала других беременных, пытаясь угадать «семейные» они или такие же, как она. Мамочки скролили ленту на своих телефонах или листали журналы с розовощекими карапузами на обложках. Женщины на больших сроках поглаживали животы и загадочно улыбались сами себе. Казалось, они знают какую-то тайну, в которую Нику пока никто не посвятил. Дома она становилась боком перед зеркалом, клала руку на живот, за первые три месяца нисколько не изменившийся в размере, и пыталась почувствовать таинственное биение жизни. Но пока единственной переменой, которую она ощутила, было желание ходить по-маленькому каждые полчаса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.